Вселенная разврата

— Уже на месте? — довольно проговариваю, увидев тебя за рабочим местом. — Да, сэр, — подскакиваешь ты, едва завидев меня. — Что ж тогда так тихо? — Может, не надо? — умоляюще смотришь на меня своими блядскими зелёными глазищами, зная, как на меня действуешь. — Выполняй, — спокойно приказываю и направляюсь к кухне, чтобы самостоятельно заварить себе кофе, ведь ты будешь так занят, пытаясь не разочаровать меня. Наблюдаю, как ты медленно встаёшь с обычного стула и двигаешься в угол комнаты, где спрятан стул специально для тебя, твоё любимое рабочее место. Берёшь предмет мебели, по центру которого торчит ярко-розовый толстый фаллоимитатор, и с грустным видом тащишь его на замену своего стула. Знаю, тихо ненавидишь меня за эту игрушку, но вынужден терпеть. Ухмыляюсь, наблюдая, как затягиваешь с раздеванием. — Снимай всё, — подгоняю тебя. — Сегодня ты у меня будешь главным подарком для клиентов. — Мастер! — восклицаешь так, будто никогда не делал этого ранее. — Растяни себя хорошо своей любимой игрушкой, сегодня будет много гостей. Дуешься, но продолжаешь раздеваться, на этот раз полностью. Обожаю видеть твой протест. Среди троих моих рабов ты единственный, кто смеет мне сопротивляться. За это твоя многострадательная задница расплачивается каждый раз, но именно за эту твою неизменную черту я тебя и обожаю. Моя маленькая непокорная блядь. Остаёшься полностью обнажённым, но усаживаться на стул не спешишь, ждёшь: вдруг я передумаю? Продолжаю молча наблюдать, неспешно помешивая свой кофе. Поняв, что иного приказа не последует, начинаешь молча опускаться на стул. Щёки раскраснелись, губа закушена от усердия, твоя дырочка жадно сжимается вокруг кончика игрушки, который едва начал в тебя входить. — Стой. Развернись ко мне задом и садись, — приказываю я, желая добиться лучшего для себя вида. Ты разворачиваешься, разводя руками свои половинки в стороны, чтобы я мог полностью насладиться картиной. Хороший мальчик, строптивый, но в школе учился усердно, знаешь, как радовать хозяина. Начинаешь медленно со стоном опускаться на стул, выпуская из своей задницы смазку, которую Дайль каждое утро заливает в себя и вас, подготавливая к принятию меня или чего-то другого, вперемешку со своим соком. Всё это блядски стекает по розовой хрени, на которую ты с трудом пытаешься себя насадить. Сжимаю член в штанах сильнее, желая растянуть удовольствие, и подхожу к тебе, мягко надавливая на плечи. Ты стонешь как последняя блядь и понимаешь намёк, стараешься насадиться сильнее, но твой зад сопротивляется. — Мастер, я не могу… — хнычешь ты. — Ты знаешь, что он всё равно войдёт в тебя. Не имеет значения, сам ты сядешь или я его в тебя впихну, — говорю строгим голосом и вижу, как на твоих глазах выступают слёзы от боли. Я не ебал тебя всю неделю, чтобы твоя дырка восстановилась после твоего последнего рабочего дня, когда ты меня выбесил и я отдал тебя всему отделу. Картинки того дня уже неделю снятся мне, напоминая о том, каким покорным и милым ты можешь быть, если не хочешь, чтобы тебя ебала толпа. Я сдерживался всю неделю, чтобы дать твоей заднице зажить, а потом терзать её вновь. Но ты за неделю распустился, не раз заставив меня пожалеть, что я пообещал тебя не трогать. Поэтому сегодня ты опять получишь по полной. Видимо, мы так и будем жить: ты выходишь на один день на работу, нарываешься, обсуживаешь толпу, потом неделю отходишь и опять на работу. Даже не знаю, радует ли меня такой круговорот, учитывая твой характер. Иногда так и хочется отодрать тебя, не глядя на кровоточащий зад. Руками несильно надавливаю на твои плечи, заставляя тебя сесть ниже и глубже впустить в себя розовый фаллос. Ты стонешь, но до крика пока не доходит. Твои руки вжимаются в мои бёдра, но почему-то рот пустует. — Почему не работаешь языком? — недовольно спрашиваю. Моментально исправляешь ошибку, руками разбираясь с пряжкой ремня, а языком вылизываешь мою блядскую дорожку волос. Выглядишь при этом весьма блядски, и я знаю, что тебе это нравится. Но удовольствие тут получаю я, поэтому вновь давлю на плечи, на этот раз заставляя опуститься намного ниже. Порываешься кричать, но я быстро одной рукой прижимаю тебя к своему члену, зажимая нос и перекрывая доступ к кислороду. Задыхаешься, но послушно лижешь меня через штаны, руками пытаясь их с меня снять. — Давай быстрее, сколько можно копошиться? Не понимаешь, о чём именно я спрашиваю, поэтому ускоряешься сразу по всем фронтам: твоё тело начинает двигаться на розовой хрени, чтобы быстрее разработать себя и принять её, а руки наконец снимают с меня штаны вместе с бельём, и ты привычно принимаешься за работу. Да уж, за неделю, пока я тебя не ебал, ты смог на порядок уровней улучшить свои навыки минета. Едва не спал с моим членом во рту, пока остальные отрабатывали своими задницами за тебя. Начинаешь заглатывать сильнее, как я люблю, и стонать, скача на игрушке. Я, понимая, что она далеко не полностью ещё в тебе, вновь давлю на плечи, на этот раз желая насадить тебя до конца. — Ха-м-м… А-а-а-а-а-а, — давишься ты, но кусать меня не смеешь, ведь знаешь, что это закончится для тебя плачевно. Теперь ты полностью принял фаллоимитатор, он надёжно сидит в твоей заднице, не давая тебе спокойно сидеть и причиняя массу боли. В принципе, этого я и добивался. Дожидаюсь, пока ты своей глоткой заставишь меня спустить прямо глубоко в тебя, и прижимаю тебя к своему паху, заставляя давиться и не давая дышать. Жду, пока ты заглотишь мою сперму до конца, и только потом отстраняюсь, любуюсь своей работой. На первый взгляд ты просто сидишь на стуле, но только мы с тобой знаем, насколько большая игрушка в тебе и как глубоко она достаёт, гораздо глубже твоего заветного местечка. Твоя невинная мордашка вся в слезах и слюнях: результат твоих стараний и моего напора. Ты едва сглатываешь и пытаешься восстановить дыхание после бурного минета, но даже не думаешь шевелиться, чтобы не потревожить игрушку внутри. — Советую попрыгать и растянуть себя, тебе всё равно придётся с него встать, чтобы умыться, — говорю я. — Приведи себя в порядок и принимайся за работу. Взгляд опускается на твой болезненно-красный член, туго перетянутый двумя кольцами — у основания и посередине, — а также дополнительными лентами отдельно за яйца и у самого основания всего органа, чтобы наверняка. Я не давал тебе кончать уже неделю, с того самого момента, как ты меня выбесил и был выебан толпой. Ты хорошо знаешь правила: чтобы кончил ты доволен должен быть я. А я недоволен.

***

Рабочее время за кипой бумаг тянется медленно, но это неотъемлемая часть любой работы. Стараюсь быстрее расправиться с этой рутиной, зная, что в коридоре меня ждёт моя сучка Май, задница которого жадно поглотила большую розовую хрень, а его мозг сходит с ума от возбуждения и невозможности кончить. Через два часа начнётся встреча с возможными партнёрами, но я бы не хотел приступать к делам, не наигравшись с Маем. Эта сладкая блядь уже неделю не получала ни в задницу, ни по заднице. Мысли об этом не дают мне спокойно работать, поэтому я решаю сделать перерыв и насладиться натруженной задницей своего раба. Неспешно выхожу в коридор и вижу, как Май пытается делать свою работу, игнорируя неудобства стула. Замечает меня, когда я направляюсь к нему, напрягается, но работать не прекращает. Обхожу его сзади и со всей силы надавливаю на плечи, проверяя, насколько глубоко в нём игрушка. Орёт со всей силы и пытается привстать. Видимо сидел не до конца, хотя я и не заметил этого. — Халтуришь? — хитро спрашиваю на ухо. — Нет, сэр, просто это всё ещё больно, — оправдываешься, но я даже верю. — Хорошая шлюшка. Отложи пока свою работу, сделай мне кофе. Май смотрит мне в глаза, пытаясь найти там какие-то свои ответы на неозвученные вопросы, нервно сглатывает, отворачивается и медленно пытается встать со стула. Хоть он и развёрнут спиной ко мне, я буквально вижу его искривлённое от боли лицо. Подъём со стула занимает какое-то время, но я не тороплю, наслаждаясь его страданиями. Поднявшись, маленькая блядь послушно опирается на стол и разводит половинки в стороны, открывая лучший вид на раскрывшуюся и текущую дырку. Сука, знает, что я люблю. Ударяю по заднице несколько раз, наблюдая, как раскрывшееся колечко мышц начинает сжиматься от резкой боли. Любуюсь результатом, делаю завершающий хлопок и отправляю варить мне кофе. Когда ты возвращаешься с моим кофе, на столе уже стоит коробочка с девайсами, которые я тщательно отобрал для тебя. Понимаешь, что это значит, и послушно следуешь правилам, как и учили маленькую блядь. — Мастер, пожалуйста, трахните свою шлюху, — произносишь фразу и становишься на колени. Не шевелюсь, любуясь. От бесконечного ожидания начинаешь вылизывать мою обувь. Молчу, позволяя. Чувствую, как член уже налился от возбуждения и желания трахнуть эту шлюху прямо на полу. Упорно сдерживаю себя, оставляя самое вкусное на потом. Медленно открываю коробку и достаю твою «любимую» плеть-змею*. Весь сжимаешься, начиная активнее вылизывать мою обувь. Не поможет, ты уже достаточно выбесил меня за неделю, я и так сдерживался как мог. Первый удар ложится на спину. Дёргаешься, хнычешь, но не отстраняешься, знаешь, как я это не люблю. Дальше несколько ударов по сочной заднице, от которых ты начинаешь кричать, но по-прежнему не смеешь сдвигаться. — Достаточно, поднимайся, — командую. Встаёшь несмело, наверное, думая, что на этом порка закончится. Не тут-то было. Достаю из коробки наручники и в спину подталкиваю тебя в сторону кухни. Оборачиваешься назад, чтобы глянуть, что я достал. Глаза расширяются при виде наручников: ты прекрасно знаешь это место и что я собираюсь дальше делать. Весь сжимаешься, когда я смотрю на тебя, и неловко отворачиваешься. Понимаешь, что попал. Надеваю наручник на одно запястье и завожу твои руки за шест для барной стойки, чтобы закрепить целиком. Начинаешь вырываться, пытаясь избежать «любимого места». — Мастер, прошу, не надо. Я всё понял, я больше так не буду. Я буду послушной блядью, пожалуйста, Мастер, — начинаешь молить и хныкать, хотя я ещё ничего не сделал. Но эта поза вызывает у тебя массу воспоминаний: мы заключили контракт и я сразу же отправил тебя на работу. Ты расслабился, пока в офисе никого не было, но на следующий день пришёл я и привёл двух своих нижних. Здесь был твой первый раз во всём: я впервые трахнул тебя именно здесь, впервые выпорол, впервые насадил на свой кулак, заставил кончать без конца, потом пережал твой член, дал кончить в тебя десятку человек и закрыл всё это анальной пробкой. Ты провёл тут ночь… А на утро был самой покладистой сучкой. Прекрасные воспоминания. — Поздно, Май, ты уже нарвался, — знаю, как вас всех ведёт, если называть вас по именам, и пользуюсь этим. Отхожу назад, любуюсь сжавшейся от страха задницей, на которой начинают появляться следы от первых сильных ударов. Делаю замах, не жалея сил, и слышу твой крик. Кажется, ты уже не сдерживаешь слёзы. Так продолжается недолго: я наношу удары точно и болезненно, не давая тебе прийти в себя и устроить истерику от боли. Ты принимаешь всё покорно, не двигаясь. Орёшь, рыдаешь, но шевелиться не смеешь, иначе я начну всё сначала. Молодец, этот урок ты усвоил хорошо. Останавливаюсь, когда вся твоя задница уже в крови. Ты выдержал где-то 50 быстрых и точных ударов и, кажется, это твой новый личный рекорд. Теперь ты опадаешь на барную стойку, содрогаясь от боли. От вида такого послушного тебя, от этих стонов и задницы в крови меня начинает вести. Реагирую на эту блядскую картину как ненормальный и набрасываюсь на тебя, сразу засаживая уже свободный от одежды член до основания. Дёргаешься и орёшь подо мной, пытаясь уйти от боли. Делаю удар по твоей заднице и смотрю на свою ладонь, что сейчас полностью в твоей крови. — Ты меня знаешь, я всё равно тебя трахну. Лучше хорошо поработай своей дыркой, — жалюсь над тобой и прекращаю движение внутри, давая тебе немного прийти в себя. Понимаешь мой приказ, немного медлишь, но толкаешься обратно. Кричишь от боли, хотя возможно и от удовольствия тоже, но продолжаешь насаживаться. Позволяю тебе скакать на мне, руками выкручивая колечки в твоих сосках: мой блядский фетиш, который ты также тихо ненавидишь. Какое-то время ничего не делаю, позволяя тебе прийти в себя после порки и самостоятельно привыкнуть к ощущению члена в заднице, по которому ты скучал. А затем резко срываюсь, втрахивая тебя в поверхность стойки. Орёшь подо мной, просишь остановиться и прекратить, но я не слушаю, наслаждаясь твоей жадной задницей, которая так сильно меня сжимает. Всё заканчивается быстро, когда в один момент я кончаю внутрь тебя, руками освобождая твой член и позволяя тебе излиться следом. Не тороплюсь выходить, наслаждаясь твоей жадно засасывающей меня после оргазма дыркой. — Хорошая шлюшка, — наконец выхожу из тебя и любуюсь проделанной работой: вся задница в крови, а из растраханной дырки медленно струится моё семя. Беру телефон и делаю снимок на память. — Может, тебя так и оставить? Прекрасный вид. Дёргаешься от моих слов, но ничего не говоришь. Видимо, урок усвоил и не хочешь больше нарываться на неприятности.

***

Наблюдаю через открытую дверь, как Сэм провожает гостей до твоего рабочего стола, чтобы ты принял их заказ на чай и кофе и сопроводил ко мне. Ведёшь вежливый диалог, записываешь пожелания и медленно, на дрожащих ногах пытаешься встать со стула. Из глаз мгновенно льются ручейки слёз, но ты стараешься держаться уверенно. Моя сучка. Когда встаёшь полностью, гости уже жадно пожирают тебя взглядами, пытаясь разобраться, отчего же тебя так вштырило. Когда они заглядывают тебе за спину, раздаётся удивлённый свист, и компания взрывается хохотом. Отворачиваешься, смущённый. Не люблю, когда ты так делаешь, но за эту выходку сейчас тебе ничего не будет, перед тобой ведь не я. Трясёшься и по стеночке доходишь до моего кабинета. Стучишься в дверную раму, хотя я и так смотрю прямо на твои дрожащие ноги. Мысленно я вместе с этой стайкой, которая сейчас в шоке уставилась на твой истерзанный и до сих пор кровоточащий зад и раскрытую после игрушки дырку. Картина должна быть потрясающей. Встаю, приветствуя гостей, и приказываю подать мне кофе. — Да, Мастер, — отвечаешь тихо, опасливо, боясь нарваться своей истерзанной задницей ещё и на толпу гостей. Тихо хмыкаю, удовлетворённый твоей реакцией и покладистостью. То-то, будешь знаешь, как бесить меня по утрам. Вместе с застывшими возможными партнёрами наблюдаем, как ты поворачиваешься ко мне задницей и трясёшься на ватных ногах в сторону кухни. Неспешно начинаем наши рабочие дела, но все то и дело поглядывают в сторону дверного проёма, из которого кухню не видать. Ждут, засранцы, и наверняка мечтают сегодня трахнуть задницу Мая. Но нет, я уже решил, что шоковой терапии с него пока что хватит. Спустя бесконечное время ты наконец приносишь два подноса с заказами, но кофе первым отдаёшь мне. Твоя блядская задница мелькает перед моим носом и перед гостями, и я понимаю, что никого не выебав мы сегодня эти переговоры закончить не сможем. Бешусь, но звоню в отдел кадров, приказывая троим прийти ко мне. Всё же на 15 человек одного нижнего будет мало. Заканчиваешь разносить кофе и чай, опускаешься на колени и ползёшь ко мне. Кошкой ластишься о мои ноги, благодаря, что не отдал тебя на растерзание. — Что, больше не хочешь сидеть? — подначиваю я и позволяю остаться рядом. Когда приходит тройка свободных для ебли рабов, переговоры и кофе временно откладываются. Мы с Маем наблюдаем, как троих мальчишек ебут во все щели.

***

Уставший возвращаюсь домой. На полу покорно встречают двое. — С возвращением, Мастер, — говорят хором и ластятся у ног. — Май ещё не возвращался? — Нет, сэр, — отвечает Дайль. Уходя с работы, я задумывался о том, чтобы взять строптивого паршивца с собой, но потом решил, что щедрости на сегодня и так было достаточно. Поэтому Май сейчас должен трястись где-то в автобусе, отсасывая какому-нибудь верху. Ну ничего, пусть работает. В процессе ужина возвращается Май. Медленно проходит в столовую, извиняется за опоздание и приступает к еде из миски на полу. Никак не комментирую извинения, наслаждаясь ужином, а также ловлю на себе обеспокоенные взгляды Дайля и Аделя (/ударение на первую букву/), которые увидели задницу Мая. — Подготовьтесь, — бросаю троице и выхожу, давая им время пошушукаться без меня. Через час вхожу в свою комнату и наслаждаюсь видом трёх приподнятых кверху задниц на моей кровати. Умница Дайль расположил младшего Мая посередине, зная, что мне понравится контраст его израненной задницы с белоснежными остальными. Неспешно раздеваюсь и подхожу к своим шлюшкам. Из попки Аделя торчит кончик пробки, которую он уже месяц не вынимает, кроме как похода по нужде. Оглаживаю его задницу и неспешно тяну огромную пробку наружу. Стонет, но терпит. Резко засаживаю игрушку обратно. Продолжаю пытку ещё несколько раз. Рассматриваю принадлежащее мне, оглаживая попку Аделя. На фоне троих задница Дайля сильно выделяется: ровный цвет и никаких игрушек. Такой послушный, что даже наказать не за что. Мы с ним знакомы уже 18 лет, наш контракт длится столько же. Он знает меня и мои желания лучше, чем что-либо в этом мире. Маленькая, преданная послушная блядь. На некоторое время зависаю, задумываясь, что же мне с ними сегодня сделать. От одних только вариантов возбуждаюсь сильнее и, не церемонясь, вхожу в Мая. Тот визжит подо мной, уходя от боли в растерзанном за день заду. — Стоять, — приказываю, и тот мгновенно повинуется. — Ты знаешь, что нельзя. Будет хуже. Рыдаешь, но послушно насаживаешься обратно. Замечаю, как рука Дайля успокаивающе поглаживает твою, и решаю не мешать. Вы знаете, что меня дико заводит ваша забота друг о друге. Медленно двигаюсь в рыдающем тебе и свободной рукой трахаю Аделя пробкой. — Дайль, — тихо зову. — Да, Мастер, — отклик моментальный. — Успокой Мая, весь день ревёт. Дайль повинуется быстро, переворачиваясь на спишу и целуя Мая взасос. Реветь тот не перестаёт, но явно успокаивается подо мной. Замечаю, что руки Мая и Аделя также уже сцепились. Шустрые. Шлёпаю Аделя по заднице и приказываю подать зажимы. Тот медлит, но приказ исполняет, возвращаясь с целой коробкой. Роюсь в ней, нахожу пару и вешаю оба на оттянутую мошонку Аделя. Слышу стон, но никаких возражений. Далее нахожу зажимы с грузиками и креплю их к колечкам в сосках. — Мастер, — выдыхаешь, но ластишься о мою ладонь. Задумываюсь на пару секунд и отдаю приказ: — Адель, под Мая, — наблюдаю, как Адель морщится от боли на члене и сосках, но повинуется. Тихоня и скромняга, который сейчас выглядит таким развратным, устраивается под Маем, сдвигая Дайля, обхватывает младшего за талию, заставляя сильнее прогнуться подо мной и доставляя дискомфорт своей груди, и начинает тереться своим членом и член Мая. Подлавливаю их на удовольствии и рукой сжимаю сразу два ствола. — Мастер! — подаёт голос Май. — Адель, войди в него, — приказ. Май ошарашенно оборачивается на меня. По глазам понимаю, что он уже ни раз думал, что я его сегодня больше не трону. Но нет, его выпоротая задница жадно заглатывает меня и просит трахать его снова и снова. Адель повинуется и приставляет свой член к дырочке Мая, которую я всё также неспешно трахаю. Адель подаётся вперёд, но мажет. Май сжимается вокруг меня сильнее, предчувствуя проникновение и следующую за ним разрывающую боль. — Май, — окликаю. Поворачивается на меня, смотрит зарёванным потерянным взглядом. Меня ведёт от этой картины. Подаюсь вперёд и жадно засасываю. Ощущаю, как Май тает от наслаждения в моих руках. Хороший раб, уже привык терпеть боль. Адель, до этого не предпринимавший никаких действий, почувствовав, что я достаточно отвлёк нижнего, прицеливается и в одно движение резко толкается в Мая, попадая внутрь. Крик мне в поцелуй и неосторожный укус. Держу крепче, не давая вырваться и избежать проникновения, которое и так далось нам с трудом. Продолжаю настойчиво целовать, отвлекая от боли, и ты больше не смеешь вырываться, понимая, что деваться тебе просто некуда. Адель осторожно постепенно проталкивается внутрь, изредка отвлекаясь на поцелуи Дайля и стараясь не причинить боль Маю. Это занимает какое-то время, пока я не чувствую, что второй член в заднице Мая достаточно глубоко. Медленно толкаюсь, проверяя реакцию. Май дёргается, как от удара, обрывает поцелуй, хрипит и падает в руки Аделя, причиняя боль его соскам с грузиками. Тот быстро забирает инициативу, целует Мая и делает своё неспешное движение внутри. На это уходит какое-то время, пока Май не перестаёт дёргаться от каждого толчка. А после мы ускоряемся, позволяя себе трахать желанное тело, которое так приятно сжимает оба члена. Разрядка наступает резко, я кончаю глубоко внутрь и рукой тянусь к зажимам на мошонке Аделя. — Кончай, Адель, — приказываю, и он со стоном изливается внутрь. Чувствую, как меня ведёт от ощущения чужого обжигающего семени внутри. Толкаюсь ещё несколько раз и выхожу. За мной следует Адель, на которого сразу же обессиленный падает Май. — Дайль, дай малышу кончить, — говорю, довольный. Дайль прижимается к Маю и перетаскивает его с Аделя на себя, затем укладывает на кровать, стараясь не сильно касаться окровавленной задницы, раны на которой кровоточат уже, наверное, сотый раз за день, и растраханной дырочки, которая никак не может сомкнуться, выпуская из себя наше с Аделем смешанное семя. Адель ластится ко мне, зная, что я сейчас в хорошем настроении, раз даже Мая назвал малышом. Понимаю, чего он хочет, но пока что не намерен ему это позволять. Медленно целую и дёргаю за каждый сосок, который отзывается болью из-за грузиков. Стонешь, но не смеешь перечить. Постепенно рукой опускаюсь к пробке, которая, наверное, стала тебе уже родной. Двигаю ей внутри, но полностью не вынимаю. — Мастер, — шепчешь мне в губы. — Моя шлюшка, — отзываюсь и где-то на фоне слышу крик Мая, доведённого до оргазма. — Дайль, уложи его и возвращайся. — Да, Мастер, — отвечает старший и, помогая Маю подняться, уходит. Дайль возвращается минут через 10, когда Адель мечется на постели, сминая простыни от вибрации на члене. Доводить этого молчаливого раба — лучшее для меня наслаждение. Опускаешься на колени рядом со мной и любуешься Аделем, который уже на грани, но всё ещё упорно сопротивляется. — Мастер, вы позволите? — спрашиваешь, кончиком носа указывая на мой немного возбуждённый член. — Не сейчас. Сперва пусть Адель кончит только от твоих поцелуев. Быстро понимаешь меня и направляешься на кровать, сразу же своим ртом находя рот Аделя. Сперва терзаешь его так, а потом медленно зацеловываешь шею. — Руки, — командую Аделю, который в очередной раз тянется к своему члену, но слушаются оба: Дайль также послушно заводит руки за спину. Картина продолжается ещё какое-то время, пока Дайль выцеловывает соски Аделя, натёртые от тяжёлых грузиков. А затем редко дёргает один за грузик, срывая с соска, и Адель не выдерживает, кончая с криком. Довольный ухмыляюсь и подхожу к своим сучкам: — Хорошая работа, — хвалю сразу всех и резким движением вхожу в Дайля. — Ох, — тянет он от неожиданности, но сразу же лицом падает в кровать, позволяя ебать себя. Адель медленно отходит от оргазма и приобнимает стонущего Дайля. Не церемонюсь и вколачиваюсь в податливую дырку, наблюдая поцелуй нижних. Виброяйцо с члена Аделя никуда не делось, поэтому он опять начинает заводиться. — Мастер, — зовёт меня Адель тихо. — Пожалуйста, позвольте снять. Долго смотрю на него, а после киваю. — Вниз, под Дайля. Быстро понимает меня, снимает с члена так ненавистное ему виброяйцо и двигается в сторону стонущего от удовольствия Дайля. Тот не сопротивляется, когда чувствует, как в него толкается второй член, а лишь сильнее расслабляется, обмякая в наших руках и полностью отдаваясь. Вколачиваемся оба сильно, не жалея тело под нами, которое стонет как последняя блядь. — Мастер, пожалуйста, позвольте кончить, — первым просит Адель. — Сперва под нами должен кончить он, но без рук, потом можно и тебе. И марафон продолжается, пока Дайля не начинает трясти от оргазма между наших тел. За ним моментально следует Адель, изливаясь внутрь, от чего я завожусь ещё больше и срываюсь на бешенный темп, тараня Дайля пока не кончаю.

***

— Господин, как прошёл ваш день? — спрашивает Дайль, сидя на коленях у моей кровати, пока я готовлюсь ко сну. Он единственный, кто позволяет себе такое обращение ко мне, полностью признавая во мне своего Хозяина, пусть мы и не являемся истинными. Устраиваюсь на кровати поудобней и запускаю руку в тёмно-синие волосы, поглаживая и как бы хваля Дайля за проделанную работу. — Когда ты уже научишь Мая вести себя как подобает? — Простите, Господин, он… Ему всё ещё сложно принять себя таким. Иногда ночью я слышу, как он плачет по своей семье и шепчет, что хочет домой, — делится откровениями Дайль. — Думаю, на вашу первую годовщину он будет уже совсем другим. Таким, как вы любите. — Глупый ребёнок, он просто не представляет, что с ним было бы, останься он с теми людьми, — отвечаю, вспоминая блядушник, откуда я выкупил семнадцатилетнего Мая. — Он всё понимает, Господин. Просто… Требуется время, чтобы забыть дом и принять свой новый статус. Но он знает, что ему очень с вами повезло. Задумываюсь о словах Дайля и замолкаю. Я забрал Мая прямо посреди оргии, когда его отец собирался отдать его как подарок гостям, которые пришли выпить за приобретение семьёй четвёртой шлюхи. Девственный мальчишка, с перепуганными глазами, который всё звал своего папу, которого в соседней комнате имела толпа гостей. Хорошо, что я забрал его раньше, чем он увидел, как в задницу его папы вставляют бутылку. Я предложил ему быть моим и подписать контракт, а он, перепуганный толпой, которой отец хотел его отдать, сразу согласился. Мы с ним никогда не говорили об этом, но, наверное, стоит, чтобы этот ребёнок наконец успокоился и стал спать нормально. — Иди ко мне, — выныриваю из мыслей и хлопаю по кровати, приглашая Дайля ко мне. — Господин, что вы… — отказываешь словами, но послушно забираешься ко мне и устраиваешься рядом. — Спи, — разрешаю. Я редко так кого-то балую, но сегодня был хороший день, и я счастлив.