Мой фетиш - чёрные ногти

— Ты что вообще творишь?! Не так надо! — Да я впервые этим занимаюсь!       Эти вопли соседи слышали уже больше часа, а всё потому, что сегодня Эрен впервые в жизни красил ногти Леви, с его позволения, конечно. Но у парня как назло ничего не выходило и это выбешивало брюнета, чьи руки были уже все чёрные и липкие от лака. — Ещё раз намажешь мне руку и я тебя в окно выкину! — яростно закричал Леви, у которого уже вот-вот мог начаться нервный тик. — Ты разве не видишь, что я стараюсь как могу?! — не менее тихо возмутился Эрен, пытаясь стереть лак с пальца уже двадцатый раз. — Я мог бы и сам сделать это, но нет, наш великий маникюрщик Эрен Йегер решил 'помочь' — продолжал возмущаться Аккерман, дав парню подзатыльник. — Ауч! — Эрен прикоснулся к месту удара и прошипел, — мне же больно! — Будет больнее, если не сделаешь всё нормально! — Да сделаю я! — Эрен от злости уже покраснел до кончиков ушей, а глаза яростно сверкали. — Правда? — спросил Леви уже более спокойно и с усмешкой, что не особо понравилось разозлённому Эрену. -Да! Я же сказал! — оскалился шатен. — Тогда давай заключим пари, — Аккерман усмехнулся, — если ты не сможешь аккуратно накрасить ногти, то будешь каждый день самостоятельно убирать мою квартиру. — А если смогу? — парень покосился на брюнета. — А если сможешь, то я разрешу тебе сделать с собой всё, что только твоей душе будет угодно, — хмыкнул Леви, задрав нос, а Эрен опешил. — Ну и ладно! — воскликнул он, — договорились! Леви лишь ехидно улыбнулся, так как уже заведомо знал, что Эрен проиграет этот спор, хотя шатен так не считал, ведь он нашёл для себя отличную мотивацию. Чёрт, я должен это сделать… Я не должен подвести никого… Это мой последний шанс… Одно движение и моя жизнь больше не будет прежней…       Руки парня нещадно дрожали, а по виску стекали капельки пота. Осталось накрасить последний ноготь и всё — Леви его. Эрен аккуратно провёл кисточкой по ногтю, а после откинулся назад, упав на кровать, и просто завопил. — Ну наконец-то! Я это сделал! Сделал! — чуть ли не кричал на всю квартиру шатен, но в его лицо влетела подушка. — Заткнись, — послышался нервный голос Леви.       Эрен приподнялся и посмотрел на своего бойфренда, который уже готов был прыгнуть в окно, так как не ожидал, что Йегер действительно справится с этой задачей. — Чёрт подери! — начал ругаться Аккерман, — ты не должен был этого сделать! Я же был на все 100% уверен, что ты облажаешься! Эрен сладко улыбнулся, а потом медленно подпозл к любимому. — Леви, — промурчал парень, — ты же проиграл, а это значит, что теперь я могу сделать с тобой всё, что захочу. Брюнет злобно посмотрел на Эрена. — Ну и? Чего ты хочешь? — спросил он с раздражением. Эрен вплотную приблизился к Аккерману, так что тот почувствовал горячее дыхание возле своего уха. Шатен слегка укусил мочку уха парня, а по телу Леви пошла приятная дрожь. — Я хочу тебя, — прошептал Эрен.

***

      Негромкие стоны срывались с покрасневших от поцелуев губ, подхватывались обоюдным сбившимся дыханием и разносились по комнате в трепещущей эффузии, заставляя Леви краснеть ещё и от эха, отдающимся где-то в ушах и горле одновременно. — Эрен… Шатен непроизвольно скользнул по собственным пересохшим губам языком, не сводя затуманенного страстью взгляда со своего любовника-фетиша-чёртовой-любимой-заразы Аккермана. Леви задыхался. Он не мог надышаться им. Уткнулся в напряжённое плечо, подаваясь навстречу плавным толчкам, сдерживая особенно громкие звуки, когда удовольствие достигало критической точки. Эрен знал его секрет. Знал, что чем дольше они занимаются этим, тем сильнее сносит крышу Аккерману. Его стоны становятся чувственнее, протяжнее и громче, а выражение лица заставляет сердце в груди трепетать. Но сегодня он не собирался выпускать Леви из постели неудовлетворённым. — «Всё, что только душе твоей будет угодно…» Губы изогнулись в усмешке. Нужно лишь немного подождать.

***

      Первое, что почувствовал Леви в момент пробуждения, было тянущей болью в запястьях и плечах. Попытка как-то пошевелить затёкшими конечностями потерпела полнейшее фиаско. В скором времени он понял, что не может даже оторвать запястья друг от друга, будто бы они… связаны. По обнажённому, покрытому плёнкой пота телу пробежался лёгкий холодок, в памяти потихоньку воскрешались события прошлого вечера. Начинавшая тлеть в груди паника мгновенно утихла. Ну конечно, этот малец и его забавы. Леви был уверен, что дальше этой имитации связывания не зайдёт. Эрен никогда не отличался особой фантазией, и уже то, что бандаж вообще пришёл в его голову, являлось немалым прогрессом. Без проблем. Он даст парню почувствовать себя доминантом, почему нет? О том, что для простых игр его руки стянуты уж очень туго, и откуда вообще взялась эта балка на потолке, Леви старался не задумываться. Помимо рук, повязка лежала и на его губах, впрочем, глаза были не закрыты, и Аккерман терпеливо ожидал своего «тюремщика», не сводя напряжённого взгляда с двери — руки начинали ощутимо покалывать. Тот не заставил себя ждать, довольно громко захлопнул дверь, и, завидев вопросительный взгляд стальных глаз, легко улыбнулся. Но что-то в этой улыбке не понравилось Леви. — Уже проснулся? Эрен не спеша продефилировал мимо пленника, поставив на прикроватный столик коробку подозрительного содержания, и резко обернулся. — Идеально. Впервые Леви захотелось отодвинуться, скрыться, спрятаться от этого жадного, изучающего взгляда. — Но не хватает одной детали. Медленно и плавно на его глаза легла полоска тёмного шёлка, мягко, и даже заботливо, затянутая сзади. — Не туго? Его передёрнуло от ласкового тона. — Эй, я задал вопрос. Первый удар наотмашь пришёлся в область груди, и Леви дёрнулся в путах, что-то возмущённо промычав. — Не хочешь ответить? Второй — по ягодицам, с более близкого расстояния, но от этого не менее болезненный. Мычание стало громче. — Какой непослушный. Леви ничего, ровным счётом ничего не понимал. Он рассчитывал на шёпот на ушко, в крайнем случае, пару шлепков по заднице, но в целом обыденный, неторопливый секс, как и всегда. Он не задумывался о том, что Эрен может проявить грубость по отношению к нему, и был обескуражен. К изумлению добавилась лёгкая паника, ведь зрение, а точнее, его отсутствие сейчас обостряло все остальные чувства, и одним из них была эмоциональная напряжённость. Эрен был полностью расслаблен, в то время как самого Леви ужасно вся эта ситуация нервировала. — Мм-м?! Он почувствовал боль в груди и области паха, резкую, отдающую холодом и непонятной пульсацией. Он бы сейчас взглянул на Эрена с недоумением, будь у него такая возможность. — Плохих мальчиков нужно наказывать. Леви ничего не понял сперва, ровно за долю секунды до того, как эластичные липучки, зажимающие соски, не начали вибрировать, отдаваясь сумасшедшей пульсацией по всему телу. Эрен предпочёл устроить медленную пытку скорой расправе, лениво передвигая рычажок с отметки l до lll, затем на ll и вновь на lll. Леви старался нормально дышать, старался держать спину прямо, но вот уже повязка пропиталась слюной, а от стимуляции эрогенной зоны едва по ляжкам не течёт. Казалось бы, хуже уже просто некуда. Пока Эрен не задействовал те пластины, что располагались внизу живота и на внутренних сторонах бёдер. Его вело, трясло и кружило. Всё его тело вибрировало и сокращалось, все точки наслаждения были почти достигнуты, и он уже готов был умолять парня прекратить это, как вдруг в этом пропала необходимость. Всё стихло, и ему показалось, что он один в этой комнате. Один, связанный, вспотевший, поплывший и затерявшийся в болезненном удовольствии. Уже почти получилось восстановить дыхание. Со рассекающим воздух свистом, на бедро плашмя опустился жёсткий пластиковый наконечник. Леви вскрикнул. Следующий удар пришёлся совсем близко к центру возбуждения, и ещё один оставил алеющий оттиск на плече. Между последующими Эрен перерыва практически не делал, заставляя брюнета извиваться между полом и потолком, стараясь уйти от обжигающей боли. Краем пропасти для самого себя стало осознание, что помимо боли он чувствует и ещё кое-что. Тёплое, почти горячее напряжение где-то в животе. Оно пульсировало и выкручивало его наизнанку, и чем сильнее его били, тем жарче ему становилось, тем сильнее подгибались колени, скрипела балка над головой. Даже повязки не могли сдержать натужных, задушенных стонов, потому что просто стыдно было показать, насколько ему всё это нравится. Но скрыть что-либо от Эрена, тем более находясь в таком состоянии, было невозможно. Он прошёлся напоследок стеком по сведённым напряжённо плечам, и, надавливая кончиком на подбородок, заставил запрокинуть голову. Леви трясло, голова кружилась, в ушах звенело. Он не мог понять, где он, и что произошло, не мог поверить, что всё кончилось. Но это было только начало. В следующую секунду его бесцеремонно развернули спиной, невзирая на жалобный хруст едва не вывернутых суставов рук, и заставили прогнуться, выпятив зад. Леви был готов под землю провалиться. Эрен восхищённо присвистнул, разглядывая блестящий от влаги вход, и алеющие ягодицы, к которым от пота прилипали ладони. — Какая же ты шлюха, Аккерман. — с чувством прошипел парень, отвешивая ещё один шлепок по исстрадавшейся плоти, перед тем как переместиться куда-то влево. Дыхание сперло ещё на подступе к трахее, вместо болезненных стонов вырывались лишь хриплые завывания, отрывистые и непростительно громкие, становилось душно и тошно от собственных слёз, обжигавших веки. Ему едва удалось хоть на пару секунд остановить сумасшедшую дрожь, как внутрь, без предупреждения, без подготовки, вторглось нечто шершавое, скрипящее и жутко неприятное, стягивающее стенки. Сдерживая потуги Леви вырваться, отстраниться, вытолкнуть из себя это «что-то», Эрен тяжело усмехнулся, проталкивая трубку дальше. — Будет намного приятнее нам обоим, если ты перестанешь дёргаться. Словно сигналом для брюнета послужили эти слова, и он замер на месте, скорее, чтобы осознать смысл сказанного сквозь плотную пелену болезненного возбуждения, нежели действительно покорившись. — Ты ведь будешь послушной девочкой? Широкая ладонь взъерошила тёмные локоны, и Леви впервые осознал, что ему действительно страшно. Что лучше сдаться. Иначе будет хуже. Его вновь хорошенько тряхнуло. Что происходит? Что стало с его милым, неуклюжим, взбалмошным Эреном? Что это? Почему? За что он так с ним? Уже не было ни капли возбуждения, он готов был умолять его о прощении, что бы ни натворил или сказал, но прежде чем он успел повернуть голову, почувствовал нечто внутри себя. Холодное. Окатывающее внутренности. Дробящее его на миллионы крошечных частиц. — «Что это?!» Ни крики, ни просьбы остановиться не возымели эффекта, звон металлических звеньев и рокот воды в шланге заглушал отчаянное мычание в повязку. Леви кричал до тех пор, пока не охрип полностью, ощущая себя переполненным жидкостью. Ранки на искусанных губах обжигали ручьём стекающие по лицу пот и слёзы. В тот же миг он услышал звучный шлепок. И только секунду спустя сипло вскрикнул от обжигающей боли в районе щеки. След от ладони расплывался багровым маревом. Леви разрыдался. Он стоит, выпятив зад, с торчащим из задницы шлангом, раздвинутыми ногами, зарёванный и с фиолетовым от невозможности разрядки членом. И его только что накачали водой, как какой-нибудь шарик. Он ненавидел себя. — «Когда всё это кончится?..» — Сколько же ещё в тебя влезет? — в его голосе сквозил неприкрытый исследовательский интерес, и Леви передёрнуло. Он предпочёл склонить голову ниже, уйдя в самопрезрение, отдавшись в полную волю своего мучителя. Но ему не позволили такой роскоши. Плотно ухватив сзади за подбородок, мизинцем и безымянным пальцем тяжело надавливая на кадык, Эрен притянул его голову к себе, вырывая из судорожно сжимавшихся лёгких беззвучный вскрик, и прошептал в губы: — Нравится, когда тобой пользуются? Я могу, и буду делать с тобой всё, что только захочу, а ты будешь наслаждаться этим, потому что даже если я убью тебя, тебе важен только мой член, я прав? Похотливая маленькая шлюшка хочет мой член? Хочешь, чтобы тебя оттрахали как следует? Да, эта голодная крошка уже не может терпеть.       Он не церемонился, вытаскивая шланг грубо и резко, окольцованная поверхность царапала простату, заставляя вспышки болезненного удовольствия посылать встряхивающие исстрадавшееся тело импульсы от отказывающего функционировать мозга. Бёдра онемели, спина, плечи и шея затекли, но Эрен не слушал его мольбы. Было удивительно чувствовать боль вперемешку со жгучим удовольствием — Леви думал, что уже не почувствует своё тело, но изнутри он всё ещё был нежен, и трепетом внизу живота отзывался каждый толчок. Усиливало и без того сильное возбуждение скопление излишней жидкости в мочевом пузыре. Он сорвал голос, и мог теперь только беззвучно открывать рот, не лишая впрочем Эрена возможности созерцать одно за другим сменяющиеся выражения своего лица. — Кайфуешь от того, что я использую тебя, как свою игрушку? Слова срывались на стоны, он вцепился ладонью в податливую кожу бедра, а зубами в мякоть шеи, потому что самому терпеть эту высшую точку удовольствия было невозможно. — Так… Блядски. Хорошо-о-ох! Леви сходил с ума. Леви рвало на части, внизу было настолько больно и хорошо одновременно, что он подумал, что запросто может вот так потерять рассудок, захлебнуться, заблудиться в этой запретной неге. Слёзы ручьём скатывались с ресниц по щекам, повязка не была мокрой лишь местами, там, где не пропиталась слюной, слезами и потом. Эрену, видно, наскучило играть в молчанку, и он сорвал с измученных губ полоску плотной ткани, впившись в опухшие от раздражения солью кровавых бороздок от зубов уста. Он уже готов был отдать всё, что угодно, только бы Эрен снял это чёртово кольцо. Пусть трахает его, сколько угодно, пусть делает с ним всё, что захочет, только бы избавиться от этой раздирающей боли внизу… И едва не взвыл, когда Эрен остановился. Не было сил уже плакать, просить, что-то требовать, только смириться и ждать, когда Эрен наиграется с ним вдоволь. Его руки освободили, но радоваться было рано — вновь щёлкнули крепления уже спереди, и разбухшая, фиолетово-бардовая головка коснулась побелевших костяшек пальцев. Когда освободили и ноги, Леви едва не рухнул на пол, подхваченный за локоть — сил не было даже стоять. Его заставили встать на четвереньки, призывно выпятив зад, а грудью прижимая так и не снятые вибрирующие пластинки к полу. Его тело содрогалось в приступе сумасшедшего возбуждения. И он уже не обратил никакого внимания на прикосновения к своему входу. Дырочка судорожно сжималась вокруг инородного тела, покорно принимая глубже в себя, и до Леви не сразу дошло, что это явно не член. И даже не пальцы. Попытка обернуться закончилась пребольным шлепком по синеющей от ударов заднице, и Леви предпочёл этому молча уткнуться в сжатые кулаками ладони. Всё же, вторжение он игнорировать не мог чисто физически. Но когда дали о себе знать и пластинки на бёдрах — а он-то думал, что отклеились в процессе соития — вновь дал о себе знать ограниченный в функциях член. Господи. Всё. Хуже уже просто не может быть. -      Ты когда-нибудь сосал с вибратором в заднице? Будничный тон, провокационный вопрос. Классика. По спине, выгибая, выламывая, пробежала дрожь предвкушения, смешанного с животным ужасом, его смяло и расплющило, бёдра крупно вздрагивали. — Нет… Не смей… Конечно, его не послушали. — Эрен…А! Он не почувствовал боли от шлепка по бедру, всё его существо сосредоточилось в нещадно вибрирующих шариках внутри — они все различались по размеру, и каждый имел свой темп. Леви, кажется, уже сошёл с ума. Он хотел просить, хотел вымаливать прощение, но чётче всего понял бесполезность всего этого, когда его оторвали от пола за волосы, заставив уткнуться носом в пах. Эрен не остановится. Эрен будет мучать его до тех пор, пока самому не надоест, и Леви уже в который раз стало больно, страшно, и даже жутко. Страшно, потому что он мог умереть от перевозбуждения. Больно, потому что Эрену было плевать на него. Жутко, потому что Эрен мог достаточно долгое время продумывать всё это в деталях, и лишь выжидал подходящего момента. И сейчас Эрен ждать не собирался. — Если заставишь меня кончить, я сниму кольцо. От этого заявления его подбросило на месте, и он с жадностью вобрал в рот головку, осмелившись поднять взгляд. Так просто? Обычно Эрен и двух минут не держался, и Леви уже без всяких проблем прикрыл глаза, принявшись насасывать необычайно твёрдый ствол. Даже шарики в горящей и пульсирующей от шлепков заднице причиняли намного меньше дискомфорта. Брюнет уже начал получать от этого удовольствие, бесстыдно постанывая, как вдруг пришло осознание, что он занимается этим гораздо дольше двух минут, и он открыл глаза. Он не доставал около дюйма до отливающего металлическим блеском кольца. Собственное мгновенно увеличило силу нажима, а сердце рухнуло вниз. Эрен намеренно надел кольцо, чтобы не дать Леви довести себя до оргазма. Осознание того, что он в очередной раз проиграл заставило его замедлить темп, что не было упущено из виду хозяином положения. — Уже сдался? Если до этого его волосы несильно сжимали в пальцах, как бы для демонстрации превосходства, то сейчас буквально намотали на кулак, ускоряясь, вбиваясь в насильно расслабленное горло, из-за чего глаза закатывались, и приходилось периодически останавливаться, чтобы Леви не задохнулся. Он уже даже не плакал, испуская в чужой член нечленораздельные завывания, за что вновь получил пощёчину, а когда его отстранили от органа, потеревшись стволом о щёку, и он не сразу сообразил, что нужно делать, удар пришёлся между ног — в полную силу, Эрен, разумеется, не бил, но этого хватило чтобы Леви забился в приступе очередного сухого оргазма, с трудом глотая воздух, и уже не смог встать. Из него со всех щелей текло, он чувствовал себя подавленным настолько, и так успел уйти в жалость к себе, что смена позиции осталась без его внимания. Зато когда вибрирующие непрестанно шарики начали по одному покидать жаркую, влажную глубину, было уже не до жалости. Они оказались ещё и разной формы, и когда задевали заветную точку внутри, позвоночник каждый раз простреливало острым «ещё», Леви отчаянно скулил, в молчаливой просьбе не сводя с любовника умоляющего взгляда, но тщетно. Эрен не смотрел на него, за бёдра прижимая почти вплотную, входя одним толчком, и сразу начиная двигаться. Он не выдержит ещё одного захода, он взорвётся, от наслаждения, от страха, от желания и возбуждения, от режущей боли внизу живота, мягкими волнами расходившейся в груди. Леви вскрикнул, когда с сосков резко сорвали липучки, сминая пальцами, выкручивая, и потерялся, упал в пучину безумного счастья, почувствовав ладонь на исстрадавшейся плоти. — Кто тебя имеет? От очередного толчка из глаз искры посыпались. — Эрен! — Кому ты принадлежишь? — Эрен!! — Человек, которого ты любишь больше жизни, его имя! — Эрен! Эрен! Эрен!.. *** — М? Эрен покорно разжал пальцы, позволяя Леви отложить ноутбук на диван, и непонимающе воззрился снизу вверх. Удивило даже не то, что Аккерман сел на его колени, а то, с каким выражением тот на него смотрел. А ещё просьба накрасить ногти, с последующей демонстрацией флакончика лака. Пока Эрен осознавал происходящее, Леви наклонился слишком близко, вжимаясь грудью. — Используй меня как свою игрушку. Мурашки, пробежавшие по спине от шёпота прямо в ухо устремились к низу живота, где трепетным клубком начинало скапливаться тепло. Ладони заняли своё законное место на бёдрах, а на губах заиграла довольная усмешка. Похоже, не он один здесь чёртов фетишист.