Самый банальный роман

До полного сбора народа оставалось еще несколько часов, которые Тарьяй решил провести подальше от всех. Где-то в груди залёг холодный тяжеленный камень, и парень знал, что его срочно нужно выдышать оттуда, иначе все выходные пойдут по пизде. Тарьяй любил город, любил его звуки, его цвета, любил теряться в его движении, но особенно он любил устать от всего этого пьянящего гудения и уйти, по возможности, хоть раз в неделю, подальше. Чтоб соскучиться. И вновь любить. Это как предвкушать, что вот-вот затащишь свои замерзшие конечности в горячую ванну, идеальной температуры, такой, чтоб живот судорогой сводило. А затем, уже красный как рак, с нетерпением вылезать из этой парилки и кайфовать от прохлады, тянущейся по полу комнаты. Сделав вид, что осматривает местность, Сандвик незаметно для остальных скрылся среди высоких лиственниц, очертивших прямо около дома начало молодого, но буйно разраставшегося леса. Как понял Тарья, они сейчас находились где-то в районе Сондре Смованн (Небольших Южных озёр). Здесь относительно недавно разместились несколько новеньких богатых коттеджей, в одном из которых, собственно, Тарьяй и предстояло провести уикенд. Чей именно это дом, парень пока не знал. Его друг Румен обещал приехать сюда же часам к семи вечера. И сейчас Сандвик хватался за эту мысль, как за спасительную соломинку, потому что перспектива провести пьяный вечер с неуравновешенным иии.. да, бессосвестно красивым Хенриком... уже не казалась такой уж клёвой. Как ни странно, Тарьяй никто и не хватился до тех пор, пока солнце не окрасилось в тяжёлый оранжевый и не исчезло наполовину за горизонтом. Не в силах больше сопротивляться холодному пронизывающему ветру, пришедшему с Маридалсваннет, Тарьяй побрел к дому, попинывая палочки и прислушиваясь к уже нетрезво развеселым голосам с террасы. В доме играла музыка, а с заднего двора тянуло дымком и аппетитными ароматами барбекю. Тарьяй понял что дьявольски голоден. Нужно было поскорее найти друга, а затем наесться всласть. Долго искать не пришлось - смех Холма Тарья узнал бы и в переполненном зрительском зале. Автоматически обернувшись на его голос, Сандвик увидел Румена, говорившего о чём-то с Хенриком за столиком на террасе. Длинный явно был на веселе, потому что его конечности уже жили своей жизнью: раскинутые паучьи ноги заняли половину прохода, а руки вели собственный сурдоперевод параллельно с речью Хенрика, заставляя собеседника откинуться на спинку стула, чтобы держаться на безопасном расстоянии. На столе, среди трёх (почему трёх?) банок пива красовались уже немного потрёпанные румяные куриные бёдрышки на плотной одноразовой тарелке, смятые салфетки и замусоленная колода карт. Тарьяй, придвинув со скрипом стул, подсел к парням. - Это твоё? - спросил он Румена вместо приветствия и указал на курицу. На лице Румена расползлась радостная улыбка, он хлопнул Тарьяй по плечу и указал на Хенрика: - Это его. Тарьяй прихватил салфеткой бёдрышко покрупнее и вонзил свои пираньи зубки прямо рядом с чётким следом зубов Хенке. Шпала на мгновение завис, уставившись на Тарьяй, но тут же сморгнул и продолжил свою речь. - Маши потише, мне дует, - вставил реплику Сандвик, открывая банку пива. - Ты чего такой колючий? - засмеялся Румен. Тарьяй отрицательно покачал головой и хлебнул ледяного, блаженно зажмурив глаза. Вникнуть в суть разговора не получалось,и Сандвик вскоре забил на это, сосредоточившись на курице. Румен, был ещё трезв и, кажется, кого-то ждал, потому что несколько раз оглянулся на голоса людей выходящих на террасу. - Ты не один? - спросил Сандвик друга. Хенрик драмматично замер на полуслове с застывшей в воздухе рукой. - Вы что, вообще меня не слушаете??? - Я тебя слушаю, чувак. - утешительно закивал ему Румен и снова повернулся к Тарьяй: - Я с девушкой. Тарьяй поперхнулся курицей. - Кхе-кхе!.. Кххх!... Какого х!?... Кхе-кха-кхапчт.. Блять... Когда ты успел найти девушку!? Румен вытаращил глаза. - Она сама меня нашла! Подкатила прямо в школе, прикинь? Все как-то быстро получилось... Хлобысь! - и мы встречаемся! А она красивая... Да, Хенрик? Холм *агрессивно пил пиво* и не удостоил никого ответом. - Так она здесь? - не унимался тупить Тарьяй. - Дк, она ушла! Играть! Вон, с этими... - и Румен махнул рукой на Хенрика, - потом Хонк пришёл, а она так и зависла где-то... Хенрик сгрёб карты, сложил и постучал колодой об стол. - Пошли с нами, - он сделал Сандвику бровями, словно и не обижался. - будет весело. - Будет, весело, говорили они... Клёвая игра, говорили они... - забурчал Тарьяй, улыбаясь и облизывая жирные пальцы. - Я тут ещё посижу, пока не стемнеет. - Ну-ну. - Холм последний раз хлопнул колодой по столу, прихватил своё пиво, кивнул Румену и размашисто зашагал к дому. -А вы отлично ладите. - Румен кивнул головой в сторону скрывшегося Хенрика. Тарьяй засмеялся. - Чччёрт! А я так старался выглядеть сволочью... - Если б вы не ладили, ты не позволил бы себе даже притворяться с ним сволочью. Тарьяй сощурился и придвинул к Румену банку пива. - Я слышу смысл в твоих словах . Кажется, ты слишком трезвый. Пей быстрее. Румен заулыбался и послушался Тарьяй. Сандвик жутко соскучился по другу. И сейчас был жутко расстроен, что не заполучит его на весь вечер из-за какой-то объявившейся пассии. Ему нужно было поговорить с кем-то. С кем-то спокойным и рассудительным, таким как его лучший друг. А вообще-то, нет, ему нужно было поговорить именно с Руменом. И не важно, о чём, просто отвести душу. Они были знакомы чуть ли не с пелёнок, и Тарьяй был уверен, что Румен не подумает ничего лишнего при отсутствии весомых доказательств, а если и подумает, то тут же скажет об этом Тарьяй. - С ним бывает не просто, на самом деле, - сказал Сандвик так, как будто Хенрик был его... эммм... сыном... - Он очень легкомысленный. Как ребёнок. "Легкомысленная ветренная шлюшка. Как малолетняя блядь. Пиздец. Откуда столько ненависти, Тарьяй? Сука... как трясёт... Кажется стало холодно..." Румен некоторое время помолчал, прихлёбывая пиво. - Ты не прав. - наконец-то сказал он. - Холм совсем не похож на легкомысленного. Он наоборот... как-будто... слишком много понимает. - Как это? - нахмурился Тарьяй. - Ну... Он, наверное, дурачится, потому что хочет сделать жизнь неважной. И себя не важным. И всё, что происходит. Может быть, что-то причиняет ему боль? Сандвик сморщился, будто хлебнул уксуса вместо пива. - С чего ты всё это взял?! Ты, блять, чёртов радар?! В смысле.. сканер... или как там! Рентгеновская установка. Это всё... как-то слишком. Румен посмотрел на Тарьяй каким-то тяжёлым сосредоточенным взглядом. Пожевал нижнюю губу. - Ты просто не приглядываешься к нему, - сказал он, - Хонк очень серьёзный когда один. Или когда задумывается о чём-то. Ты вообще не приглядываешься к людям. Это странно. Ты ведь актёр. - Чтобы сыграть другого, мне не надо думать, как бы он двигался и говорил. Я просто представляю себя другим человеком и... и делаю так, как я бы сделал, будь я им... Бля. Я понятно сказал? Сам не понял, что сказал, - засмеялся Тарьяй. - Я понял, понял. - Румен усмехнулся и перетряс все банки, стоящие на столе. - Пошли в дом, холодно. - Пошли. Парни запахнули плотнее полы курток и потопали к светящимся окнам, в которых, в такт доносящейся музыке мелькали силуэты. Или так только казалось. - А ещё, знаешь... - протянул Румен, - дурачества - это не признак незрелости. В том смысле, что... Он не пытается показаться серьёзней или умнее, чем он есть. Потому что, ему не нужно никому ничего доказывать. Это очень по-взрослому. Румен заглянул в лицо Тарьяй, освещённое вечерними фонариками. Сандвик ничего не сказал, он рассеянно смотрел куда-то перед собой и ёжился от холода.