Самый банальный роман

Тарьяй буквально задержал дыхание, прежде чем нырнуть в гудящий, дрожащий, «кишащий» дом. Людей собралось намного больше, чем предполагал парень. Большинство из них он видел впервые, кое с кем был шапочно знаком. Стараясь не отставать от друга, Тарьяй спотыкался об ковры и еле успевал пожимать руки всем, с кем здоровался Румен. Бациллы собирать, короче. Чёрт знает, кто завёл эту мужскую традицию — жать руки всем, кого знаешь и не знаешь. И всем похуй, удобно тебе, неудобно. С девушкой ты зажимаешься или намыливаешь спину в общественном душе. Нет, блять, нужно продемонстрировать что ты мужЫк и пожать всем руку. Иначе решат, что ты злобный паталогический социопат и вообще пидор. Ха. Хаха. Злобный пидор. Ну, может, и не так критично… Тарьяй подумал, что в последнее время алкоголь скорее прибавляет ему злости, чем расслабляет. — Ты чего? — одёрнул парня Румен. — Оу? — Чему ухмыляешься? — Ничего. Мы же ищем твою девушку? «Ничего от него не скроешь…» — Да, вон она. Танцует с Леа. Времени не теряла. В углу комнаты Леа вытанцовывала что-то похожее на джигу с двумя девушками, выглядящими совсем школьницами. Ну блин. Просто можно выглядеть школьником, как мои друзья, а можно «ну совсем школьником», как… как эти. Дохуя философ, блять. На счёт джиги Тарьяй не был уверен, но почему бы нет. Леа всегда отличалась оригинальностью в мелочах и каким-то особенным видом пофигизма к общественному мнению. В этом она и Хенрику могла дать фору. И именно этим она располагала к себе Тарьяй. Одна девушка сразу привлекала внимание расчудесными пухлыми губками и миниатюрной точёной фигуркой. У неё были светлые волосы, остриженные до плеч и линзы кристально голубого цвета. Вторая же была попросту бесстыдно горяча. Поджарая, с такими… выразительными… глазами… размера второго… да нет, третьего. Тонкое лицо. Тёмные с медным отливом локоны. Ти рассматривал девушек, пока Румен не удосужился их представить, и встретив цепкий, вкрадчивый взгляд шатенки, почувствовал, как запылали кончики ушей. — Леа, привет! Марит! — Румен приобнял шатенку и улыбнулся блондиночке. — Эм. Привет. Я Румен. Это мой друг, Тарьяй. Думаю, он не нуждается в особом представлении. Сандвику не хватало глубины карманов, чтоб запрятать туда руки по самые локти от смущения. Поэтому он просто мялся и кивал, вдавливая пальцы в карманные швы, видимо, намереваясь их пропороть. — Я Энни. — девушка очаровательно заулыбалась. — Не подумай что она милаха, — наклонилась к Сандвику Марит, перекрикивая музыку, — и не играй с ней в карты на деньги! Ни на что не играй! Жульничает как дьявол! Энни засмеялась, оголяя ровные зубки и еле заметно покраснела. — Ты не с Хенриком? — спросил у Леа Тарьяй. В смысле, блять, не с Хенриком. Он типа под юбкой у неё может прятаться? В чём смысл вопроса вообще? Нахрен я рот открыл? Леа растерянно посмотрела на парня. — Он с друзьями… — она пожала плечами, — Хотите выпить с нами? Давайте найдём что-нибудь поинтереснее на кухне? Она потащила Энни за собой через толпу танцующих. За Энни потащилась Марит. К Марит прицепился Румен. Ти поплёлся хвостиком за Руменом. Паровозик двинулся бухать. На кухне нашлись мартини и вино. Предпочтение было отдано мартини, единогласно. Сандвик непрерывно чувствовал на себе жгучий взгляд шатенки и это порядком подбешивало. Да пиздец как бесило. Каждую минуту, лишённую милования с Руменом, Марит посвящала Тарьяй, беззастенчиво проедая его взглядом «а-ля Саша Грей». Когда Леа повисла на Румене и, покатываясь со смеху, стала расписывать в красках, как играет шельма Энни, Марит улучила момент и пристроилась рядом с Сандвиком на край низкого дивана. — Тебе не нравится здесь? — в её расширенных от алкоголя зрачках плясали лукавые искорки. — Почему? — Ну. Не знаю. Мне кажется. Ты весь натянутый такой. — Мммм… Нет, просто я мало кого здесь знаю. — Я сделаю тебе ещё выпить. — не спрашивая согласия, заявила девушка и через минуту вернулась с двумя стопками. Тарьяй так же молча опрокинул в себя мартини. Марит улыбнулась и протянула парню второй шот. Они уставились друг на друга, выясняя взглядами, кто тут хозяин, и Сандвик почувствовал где-то внутри себя, что проиграл «схватку знакомства». Забрал шот и больше не сопротивлялся. Леа икала от смеха, оперевшись руками на кухонный стол. Сандвик откинулся на спинку дивана, закрыл глаза и попробовал сконцентрироваться на окружающих звуках, чтобы хоть как-то перестать чувствовать себя доской, на которой школьники выжигают рисунки на уроках труда. Взглядом Марит. Ему показалось, что среди голосов перекрикивающихся в гостиной людей, он услышал голос Холма. Затылок горел от разгорячённой алкоголем крови, за ушами давило. Мысли упростились и стали редкими и ленивыми, как капли из подтекающего крана. — Мы можем уйти отсюда, если тебе здесь не нравится. — голос Марит раздался откуда-то издалека и Тарьяй не сразу понял, что это говорят ему. Он с трудом оторвал отяжелевшую голову от спинки дивана. Что нужно этой девушке? Он посмотрел на Румена, который выковыривал в тарелку лёд из формочек. Посмотрел на Марит, ожидающую его ответа с непроницаемым лицом. И Сандвику вдруг захотелось её ударить. До чего же девки стервы. Всегда добьются своего. Любыми средствами. Как же, блять, хоп, и она девушка Румена. Либо у меня звёздная болезнь, либо эта сучка прилипла к нему только для того чтобы найти меня. Уж лучше б шиппершей оказалась, чем ебать мозг моему другу… — У Энни есть парень? — Тарьяй спросил первое, что пришло на ум. Решил бить в лоб. И хотел только одного: врезать побольнее. — Она красивая. Румееен! — он не хотел дать Марит возможности вставить хоть слово, — Идите сюда! Чего вы там стоите? Румен плюхнулся на диван так, что все подпрыгнули и сразу обнял Марит, обвивая её руками. Энни же выбрала местечко рядом с Тарьяй, хотя с другой стороны ещё оставалось место. Сандвик решил драться до последнего и на удачу закинул руку на плечи девушки, с интересом всматриваясь в её реакцию. Лицо Энни казалось нездорово бледным то ли из-за мертвецкого оттенка тональника, то ли от холодного света кухонных лампочек, встроенных в днища навесного гарнитура. А может от количества залитого в неё мартини. — Я слышала ваш разговор с Марит, — потупив взгляд, прошептала девушка, — у меня нет парня. И не будет. — добавила зачем-то. И, вскинув голову, почти с налёту впилась губами в Сандвика. «Блядьблядьблядь чтооооо???!!!» — только и успело промелькнуть в голове парня. Холодные от мартини, слегка липкие из-за вишнёвого блеска губы девушки неуклюже и отчаянно исследовали губы Тарьяй, прикусывали кожу, напирали, не получая ответа. «Ну и похуй, — философски заключил про себя парень, — спасибо что самому не пришлось цирк устраивать. — и, чуть приоткрыл рот, принимая поцелуй. У кого-то противненько запиликал телефон. Ответила Леа. И, кажется, вышла. Время омерзительно загустело как полузастывшее желе, казалось, что стало трудно дышать и двигаться, темнота под закрытыми веками кружилась, затягивая в тошнотный омут опьянения. Тарьяй почувствовал как диван подраспрямился и Румен с Марит почти бесслышно ретировалась к выходу из кухни. Горячая ладошка Энни легла Сандвику на рёбра и заскользила к спине. «Хищный тентакль! Полундра!» — юморил мысленно Сандвик, пытаясь справиться с чувством отвращения к себе/к Марит…/ко всему этому поганому миру… Энни отстранилась и легонько потянула Сандвика за волосы, видимо, требуя чтобы тот открыл глаза. — Что такое? Почему ты смеёшься? — её открытый растерянный взгляд прыгал от одного глаза Тарьяй к другому. Парню показалось что Энни вот-вот заплачет. — Всё хорошо. Просто… просто мне приятно. — бессовестно соврал Сандвик и провёл костяшками пальцев по щеке девушки, убрал упавшую на лицо прядь волос. — В горле пересохло. Хочу воды. Он потянул Энни за запястье, поднимая с дивана, и потащил обратно вглубь кухни. В шкафу нашёлся стакан, зашипел рассекатель. Неотрывно глядя девушке в глаза, Тарьяй залпом осушил стакан воды и, всё так же, не разрывая зрительного контакта, притянул её к себе за талию. Сейчас Энни казалась совсем низенькой, миниатюрной, хрупкой как фарфоровая куколка. Чтобы дотянуться до губ Сандвика ей пришлось привстать на носочки и запрокинуть голову. Неустойчиво балансируя, она робко взяла Сандвика за плечи, наступила на кончик кроссовка. Тарьяй подхватил девушку под изгиб спины, с удовольствием провёл ладонью по косточкам позвоночника. Да, косточки — его слабость. Наверное, изящество сухопарых тел вызывало у него ассоциации с одухотворёнными, чувственными натурами? Да нет, херня всё это. Просто эстетически радовало. Ну вот фетиш такой. «Sorry not sorry». За ушком Энни обнаружился мятно-сладкий запах духов. Кожа в этом месте была горькой и Сандвик вернулся к губам, входя во вкус и непрерывно исследуя руками костлявую спину девушки. Над ухом Тарьяй хлопнул шкафчик. Чья-то рука бесцеремонно потянулась над его плечом, сняла с сушилки винный бокал. Энни замерла, словно спрашивая разрешения продолжать. Тарьяй чуть подвинулся в сторону, увлекая Энни за собой, игриво и подбадривающе потянул её верхнюю губку, призывая не останавливаться. — Ииизвиняюсь! — елейно протянул чуть хрипловатый голос и Сандвик почувствовал, как в его задницу настойчиво тыкают выдвижным ящиком стола, требуя посторониться. Тарьяй сжал ювелирные плечики девушки, собирая в кулак остатки терпения и оторвался от вишнёвых губ чтобы осадить эту наглую сво… Чья-то острая ключица замаячила перед глазами, шкафчик повторно хлопнул. Парня окутало жаром, исходящим от практически прижавшегося к нему тела. Запах хлеба и распотрошенного подсолнуха сказал Сандвику о личности трахающего его плечо твёрдым соском раньше, чем Хенрик отшатнулся и, удерживая в руках за ножки три бокала и бутылку вина, сделал огромные страшные глаза. — Девушки требуют вина, — он демонстративно развел руками и указал на задницу Сандвика, — Штопор не подашь? Тарьяй заклинило намертво. Настолько «намертво» что он не только не понял смысла сказанного, но вообще не смог бы сказать, на каком языке говорил Холм. Всё, что слышал сейчас парень — это мерный, ровный, отдалённый «белый шум», окутывающий мозг, как вата, оглушающий тишиной, ослепляющий, парализующий, сводящий с ума. Энни встряхнула Тарьяй, выводя из паралича. Открыла выдвижной ящик, подала Хенрику штопор. Холм улыбнулся ей, пантомимно поклонился Сандвику и за пару шагов сгинул с кухни, только его и видели. Пальчики Энни приятно перебирали пряди на затылке, посылая мурашки по спине в пятки и тем же путём обратно. Невидящим взглядом Сандвик скользил по миловидному лицу, автоматически гладил острые лопатки. — Мне нужно идти. — сказал он и не узнал собственного голоса: отстранённого, сухого, сиплого. Девушка кивнула и без лишних вопросов ослабила объятия, напоследок проводя ладонями по всему, чего успевала коснуться, отстраняясь. Сразу за кухней на широком подоконнике гостиной расположились Румен с Марит, постелив на холодный пластик чьи-то куртки. В освещённых углах комнаты на диванах тусовалась молодёжь, какие-то парни, рассевшись на ковре, мерились паровыми облаками выдуваемыми из вэйпов, то ли с дури, то ли ради создания интимной задымлённой обстановочки. Тарьяй потряс друга за ногу и, перекрикивая музыку, спросил куда ушёл Холм. Румен пожал плечами. На журнальном столике под подоконником рядом с затёртым кальяном, шариками скомканной фольги и пустых пакетов из-под чипсов стояли три пустых винных бокала и нераспечатанная бутылка красного. Штопором, походу, блядь, вены себе вскрывает. Сандвик, аки ёж в тумане, покачиваясь и изо всех сил стараясь не отдавить никому из сидящих никакую конечность, направился на поиски живых или мёртвых жирафов.