Часть 14
3 июня 2017 г., 17:37
***
Пока Твика нет в городе, надо было срочно исправлять все то, что я натворил. Послезавтра его день рождения, а итоговый этап с подарком еще не проведен. Поэтому после уроков, мой путь лежит прямиком в кофейню Твиков. Звенит дверной колокольчик, и миссис Твик поднимает голову на его звук. — Ооо, Крэйг, здравствуй. Ты, наверное, хотел бы поговорить с Твиком, но он уехал в Денвер с отцом. — Здравствуйте, миссис Твик, — я не знаю, что Твик рассказал своим родителям, и как они это все восприняли. — Я надеюсь, что поговорю с ним завтра, мне передали, что он уехал. Я очень виноват перед ним. — Милый, не говори ерунды. Он расстроился только из-за того, что ты в таком состоянии, а он не может тебе помочь. Он говорил, что тебя что-то мучило в последние дни. Ты же знаешь, как он все воспринимает близко к сердцу. Я думаю, что бы ты не натворил, раз считаешь себя виноватым, Твик тебя простит. Он хотел прийти к тебе, но сказал, что ты взял с него обещание, что он не будет заходить к тебе из-за сюрприза на день рождения. Так, значит, Твик толком ничего не рассказал родителям, это радует. — Да, миссис Твик, насчет подарка, могли бы мы с отцом все перенести сегодня, пока Твика нет? Если вы, конечно не против. — Да, конечно, я освобожу место в гараже. — Большое спасибо! Мы тогда придем через пару часов. Конечно, я думал, что все будет по-другому, но лучше будет, если сюрприз будет у Твика дома заранее. Спустя три часа, разобравшись со всем, я сижу снова у себя, пытаясь прочитать все три миллиона сообщений, которые мне настрочили на телефон и в фейсбуке. Какая-то у всех странная реакция, что я все-таки гей. То есть никто в это толком не верил, но в ста процентах случаев, когда происходил какой-то пиздец в школе, девчонки умудрялись выставлять меня изменником и тираном по отношению к Твику, а у парней всегда находились новые шутки на эту тему. Вот и сейчас сообщения девочек это нечто формата, «какой же ты говнюк, ни фига ты не любишь Твика, если бы любил, то не отсиживался дома, пока над ним издевается Картман». Ожидаемые подписи чуть ли не под каждой моей фоткой от этого же Картмана «педик», «голубая луна» и прочие шутки «за триста». Конечно, было несколько сообщений и другого формата. Например, Бебе пыталась выяснить, как давно я понял, что я гей, почему ушел из школы в понедельник, отвечает ли Твик мне взаимностью и прочий бред, который она потом бы могла растрепать среди девчонок. Еще несколько сообщений от до конца не верящих в произошедшее в понедельник с попыткой выяснить, какой же я ориентации. Это просто показывает, как людям скучно, раз они непременно хотят лезть в чужие отношения. Надо написать Твику. Я всеми силами оттягиваю этот момент, но понимаю как это глупо. Я говорил со своей мамой, с его мамой, с пацанами, я прекрасно знаю, что он не злится на меня, но с завтрашнего дня все будет совсем по-другому. Надо было поговорить до уроков без лишних глаз и ушей. «Привет. Прости меня, пожалуйста, за то, что произошло в понедельник. Я бы хотел поговорить обо всем лично. Давай встретимся до школы на перекрестке, на 10 минут раньше, чем обычно?» Сообщение отправлено, а я сижу с телефоном в руке, в ожидании ответа на него. Прошло долгих 5 минут прежде, чем я услышал звук входящего сообщения. «Привет. Да, конечно! Мама говорила, что ты заходил». Мне кажется, в этот момент даже воздух разрядился.***
Я лёг максимально рано, чтобы заставить свой мозг отдохнуть перед завтрашним разговором. Толку никакого. Проснулся я за час до будильника, не то чтобы выспавшимся, но сна ни в одном глазу. Зато есть немного времени, чтобы подумать, что же сказать Твику. Шумно выдыхаю воздух и встаю с постели. Город ещё спит, только начинает светать. Беру сигареты из внутреннего кармана рюкзака, иду к окну и забираюсь на подоконник. Окна выходят на горы, поэтому я не вижу, как встаёт солнце, но вижу, как оно касается верхушек заснеженных склонов. Я уверен, что этот рассвет будет в моей памяти долго. Мысли все равно не собираются в кучу, и нет смысла откладывать разговор. «Доброе утро. Напиши, как проснешься, я уже не сплю и готов к выходу в любой момент» Я знаю, что он встает рано, но насколько не уверен. Когда он спит со мной, обычно первым просыпаюсь именно я. Но опять же гномы и прочая хрень в его комнате, которая куда-то девается в моем присутствии. «Я уже на ногах. Тогда через 15 минут?» «Да, встретимся там» Всю дорогу от дома до перекрестка иду, щелкая зажигалкой. Хочется покурить на нервах, но сам себе пообещал, что перед этим разговором не буду этого делать. Твик уже на месте. — Привет. — Привет. Он смотрит на меня так, как будто видит первый раз. Как будто мы не знакомы больше полжизни, не дружим столько же и не ходим уже почти три года под ручки. И мне он тоже кажется таким незнакомым. — Твик, я долго думал, что же я должен сказать, но так и не смог до конца составить речь. Я бы хотел, чтобы ты меня выслушал, не прерывая, — он кивает головой, а я, вобрав побольше воздуха, продолжаю свой экспромт. — Начнем с того, что я болван, который не замечает ничего, что творится вокруг. Болван, эгоист и трус. Наверное, я когда-нибудь осознал и сам, что наш спектакль перестал уже быть им. Я уже не представляю себе, как это — проводить время без тебя. Вообще просто без тебя. Я трус, который боялся, что ты можешь меня оттолкнуть, хотя я и сейчас этого боюсь. Боюсь, что ты сейчас скажешь, что это все не больше, чем ширма, и если я хочу чего-то… если я хочу, чтобы… Я хотел бы, прекратить этот спектакль… Я, я, я… какой же я эгоист. Хочешь ли ты со мной встречаться по-настоящему? Я опускаю взгляд, изучая серый асфальт под ногами. Мне страшно. Я почти подпрыгиваю, когда его теплая рука касается моих подмерзших пальцев. — О Боже! Ты реально болван, раз считал, что я тебя оттолкну, после всего, что мы вместе прошли, — на меня смотрят два смеющихся зеленых огонька, а мне опять становится очень стыдно и неловко. И тепло. Обычно в таких моментах в фильмах бывает сцена поцелуев. Улыбаясь своим мыслям, сжимаю его руку, вторую тяну к его светлым волосам. Он как обычно прикрывает глаза, когда я так делаю. Пользуюсь фактором неожиданности и притягиваю его к себе. Город только начинает просыпаться, а мы стоим на перекрестке в обнимку и не можем оторваться друг от друга. Это совсем не похоже на то, что я испытывал, целуя своего лучшего друга. Ведь теперь он мне не просто лучший друг. Да, этот рассвет будет в моей памяти долго.
