Миллион причин

      13:30       Томас что-то втирает мне про автобус выпускников уже минут десять, и конца урока я так из-за него и не услышал. Меня не интересует тема выпускных и автобусов, к тому же у меня болит голова и жутко хочется есть, поэтому я чувствую себя неработоспособно, хотя энергии во мне хоть отбавляй. Мы идем по коридору на следующий урок, на котором, к сожалению, мне придется и дальше слушать эти бессмысленные рассказы. -…и такая пышная блондинка подходит ко мне и говорит: «Не купишь мне выпивки?». Я уже думаю блин, может чего-нибудь в ответ попросить? – парень смеется и ударяет меня по плечу. – Прикинь, я ей говорю такой…       Что там ответил Томас я так и не слышу, потому что кто-то внезапно хватает меня из-за угла за локоть и резко дергает в сторону, от чего я поскальзываюсь на полу и едва не падаю, но успеваю удержаться. Я уже хочу выругаться на человека, который сделал это, но перед собой вижу девушку с серьезным взглядом, одетую как обычно во все черное. Сана. От ее сердитого взгляда, который, кажется, прожигает меня насквозь, я забываю все на свете, и мне становится действительно жутко. - Эвен, ты куда это? – за угол, опомнившись, что его собеседник испарился, заглядывает удивленный Томас. Но когда видит Сану, он кардинально меняется в лице, и зыркает то на меня, то на Сану, которая, кажется, готова всех здесь перебить. - Отойдем. Сейчас, - говорит Сана и подозрительно смотрит на моего приятеля, и идет в сторону лестничной клетки. - Я догоню, - быстро роняю Томасу и направляюсь следом за мусульманкой, оставляя приятеля в одиночестве.       Сана опирается на перилла спиной, и с деловым видом смотрит на меня, когда я подхожу. Я вскидываю брови и улыбаюсь, без слов говоря: «Ну? Я слушаю», а Сана поджимает губы и проводит взглядом девушку, спускающуюся по ступенькам мимо нас. И мне становится что-то совсем не весело. - Слышал слухи о драке? – наконец начинает она. - Драка? - На той вечеринке у Эммы. Драка Исака и Махди.       В голове проносится недавний разговор парней, когда Исак шел мимо нас по школьному двору. Я тогда так и не добился от них разъяснений, и причину драки так и не удалось выяснить от этих оболтусов.       Я пожимаю плечами. - Слышал о ней, но толком ничего не знаю.       Сана пристально смотрит на меня своими ярко накрашенными глазами. - А ты в курсе, что теперь все его обсуждают, потому что кое-кто разнес информацию, что Исак – гей? - Что?! – у меня внутри словно взрывается вулкан, своей кипящей лавой обжигая все органы. - И знаешь, кто это начал? – Сана делает паузу, серьезно смотря мне точно в глаза. – Эмма. А теперь подумай, откуда она могла это узнать, - девушка скрещивает руки на груди, и осознание падает мне кирпичом на голову. Соня. Она разболтала Эмме. Я не чувствую себя и пола под ногами. Паника и страх охватывают меня, что Исак может еще больше закрыться в себе от острых языков любопытных окружающих. – Ты вообще понимаешь, что делаешь? – резкая интонация Саны возвращает меня обратно. – Ты понимаешь, что с Исаком может быть после этого? Да еще и ты постоянно буксируешь на месте: ни туда, ни сюда, - Я подхожу к перилам и опираюсь на них локтями, потому что от потрясшей меня новости просто стоять я не могу. Сана долго молчит и отводит взгляд, а я не могу даже возразить ей, сказать, чтобы она перестала на меня орать и прочее. Потому что Сана правильно делает. – Я не знаю, что происходит между вами, - уже спокойнее начинает девушка. - Но пожалуйста, разберись в себе и будь решительнее! Или ты хочешь, чтобы повторилась история с Баккой? – от ее слов у меня бежит холодок по спине, и я снова ухожу в мысли, в события прошлого, которые как адская карусель с бешеной скоростью кружат меня и отрывают от земли. - Эвен! - Сана видимо видит, что я мысленно уже где-то не с ней, и трясет меня за плечо. – Не думай, что я такая стерва и просто так на тебя налетела. Я просто не хочу смотреть, как мои друзья страдают. Я уже говорила, что только ты ему можешь помочь. А он поможет тебе.       Я чувствую тяжелый взгляд Саны на себе, а сам смотрю вниз, на пустую лестницу, и вижу, как этажом ниже Исак со своими товарищами, громко споря о чем-то, начинает спускаться вниз по ступенькам. Я тут же, как ошпаренный, отпрыгиваю от перилл, а Сана с ухмылкой смотрит на меня, а потом вниз, на лестницу, и качает головой.       Это замкнутый круг, и внутри него все переплетается воедино. Сделаю я шаг назад, останусь на месте или пойду вперед, будет одно и то же. Исак все равно от меня пострадает, отпущу я его или нет.       19:10       Яркий свет от ноутбука бьет в глаза. Я одиноко сижу в своей комнате и пытаюсь сделать домашнее задание. Не знаю, что на меня нашло. Наверное, просто хочется занять себя чем-то, чтобы не думать о об Исаке, о Соне, которая все растрепала Эмме, и обо всем, что терзает меня уже долгое время.       В стенах моей комнаты – мой маленький мир, из которого я почти не вылезаю. Я не хожу никуда в основном, только, когда куда-нибудь вытаскивает меня Соня или мои приятели, что бывает крайне редко. Сижу почти под потолком на своем втором ярусе, изолированный ото всех, на своей волне, где никто меня не достанет. Внизу, у письменного стола, горит лампа, разливая теплый желтый свет вперемешку с загадочными силуэтами теней. И здесь я чувствую себя уютно, и сейчас по идее тоже должно так быть, но я все равно не ощущаю комфорта. Я не понимаю, почему так и что к этому привело, но мне неудобно. И я не знаю, что именно меня так терзает. Это из-за разговора с Саной и слухах, носящихся по школе? Нет. Из-за Сони? Вряд ли. Она звонила уже раз пять, и я все время сбрасываю ее звонки. Я не могу ее слышать, видеть, и даже от воспоминаний о ней мне становится тошно. Но это все не то. Из-за того, что я так и не ответил Исаку? Нет. Из-за этого у меня буквально выскакивает сердце, и желудок поступает к горлу. Потому что я снова струсил, и снова запутался. Когда я увидел слезы Сони, и что я единственный, к кому она может обратиться за помощью, я просто не смог. Как всегда мне что-то мешает. Пора бы уже стать сильнее, и посмотреть по-другому на эти все миллион причин, которые я раз за разом нахожу и останавливаюсь. Но самый мой большой страх – что Исак все-таки отвергнет меня такого, тихо подкрадывается ко мне и своими липкими холодными щупальцами снова и снова хватает меня за горло.       Но на данный момент я чувствую что-то другого рода, и дать объяснение этому пока не могу. Просто дискомфорт, будто есть какая-то преграда, не дающая мне расслабиться именно в стенах моей квартиры. И я никак не могу определить источник его возникновения.       Я почти заканчиваю первое задание, когда шорох у двери заставляет меня оторваться от ноутбука. - Я просто проверяла, спишь ли ты, - из-за двери показывается кусок маминой головы. - Семь вечера, куда спать? - Мало ли, - мама почти полностью выходит из-за двери и с виноватым видом пожимает плечами. – Я просто переживаю, что у тебя опять… - мама запинается и мнется в дверях, бегая взглядом по полу, не может подобрать слов.       Я закатываю глаза: - Все в порядке. Просто вымотался за неделю. - Тогда ладно, - мама улыбается. – Я там поесть приготовила, - она показывает большим пальцем себе через плечо, за дверь. – Кушать хочешь?       Мой живот неожиданно отзывается урчанием, но мама, похоже, этого не слышит. Я не ел с утра, потому что кусок в горло не лезет от волнения из-за Исака. Черт возьми, я вообще не помню, когда я последний раз находился в состоянии покоя. Может быть только тогда, наедине с Исаком в его комнате… - Э-э, - я чешу висок. – Может быть, чуть позже. - Хорошо, - отвечает мама и собирается скрыться за дверью, когда я ее торможу: - Мам? – она делает шаг назад и смотрит на меня, а светлая прядь волос падает ей на лицо. – Ты можешь остаться ненадолго?       Она ласково улыбается и забирается ко мне на второй ярус, в то время как я закрываю ноутбук и кладу его под подушку. - Фух, сто лет не покоряла такие вершины, - смеется она и валится на спину рядом со мной. Я ложусь рядом. - Это настоящий подвиг! Где моя награда? - Я утром приготовлю тебе завтрак, идет? - Заметано, - мама подмигивает и смеется, и от улыбки в уголках ее глаз собираются морщинки, похожие на лучики солнца. – Я как раз думала, что соскучилась по твоей стряпне.       Я улыбаюсь маме в ответ и поворачиваю от нее голову в исходное положение, смотрю в потолок. Меня снова что-то грызет изнутри, не дает вдохнуть полной грудью. И рядом с мамой это усиливается. - От папы никаких вестей? – меня действительно волнует этот вопрос, и может быть это именно то, что сейчас меня так напрягает.       Мама сердито сдвигает брови: - Эм, ну, как сказать… - она запинается и начинает пальцем ковырять стену. – Он звонит каждый день и спрашивает как у тебя дела, - мама снова замолкает с озадаченным видом. Ее рука замирает на стене, и она задумчиво смотрит на свои пальцы. – Но он боится напрямую выходить с тобой на контакт, - она замолкает, и это молчание длится довольно долго, от чего у меня закрадывается не очень хорошее предчувствие. Только я собираюсь открыть рот, чтобы задать вопрос об отце, как мама продолжает свой монолог: - Потому что думает, что ты его ненавидишь.       Слова мамы ударяют меня по ушам. - Что за бред? – я даже немного рассержен. Отец думает, что его ненавижу? Как же плохо он меня знает! Нужно снова, как тогда, в детстве, нарисовать ему морковку, как намек, что ему нужно больше витаминов для работы мозга. – Ты ему хотя бы объяснила, что это не так? - Да, - вздыхает мама. - Но он должен сам понять это. Понимаешь? - Наверное, - почти шепотом отвечаю я, не в силах от, откуда ни возьмись пришедшей грусти, повысить голос хотя бы чуть-чуть.       Мы с мамой долго молчим. Просто лежим на спине и смотрим на стену напротив. Я в это время обдумываю все, что сказала мама по поводу отца. Это неприятно, признаю, но это тоже не то, что терзает меня. Я уже собираюсь согласиться, что это некомфортное чувство в моей груди – работа монстров, или просто отголосок сильных переживаний последних дней, когда мама подает голос: - Ой, тебе вдруг стало мало стен и шкафа? Решил перебраться на потолок? – я поворачиваю голову вправо, на маму, и вижу, как она смотрит на мой анимационный портрет Исака, который еще после нашего вечера в компании бутербродов, я нарисовал и приклеил над подушкой. – «Cool Cat»? Забавно. Это чей-то портрет или так?       И вот оно, понимание пронзает меня насквозь. Вот этот червяк, копошащийся в моей груди. Я так и не рассказал маме, что влюблен в парня, хотя собирался уже много раз. Я не сделал это потому, что не был уверен, что это необходимо. А теперь я знаю, что если не признаюсь ей, я сгорю. Хоть кто-то, кроме меня и самого объекта моего воздыхания, должен знать, как сильно потряс меня этот блондин с зелеными опьяняющими глазами. Соня знает, но она считает любое мое чувство или желание – ненормальным. А маме я доверяю, ведь знаю, что в этом плане она меня поддержит и поймет. - Это Исак, - отвечаю и чувствую, как сердце ускоряет свой ритм. Мы вместе с мамой смотрим на рисунок, как на звезду над нашими головами. - Тот самый что ли, про которого Соня рассказывала? Ну, когда вы от нее сбежали. - Да, - твердо говорю и понимаю, что не могу отвести взгляда от рисунка. Хоть он и не особо аккуратен и больше похож на комикс, и черты Исака в нем может найти только человек, хорошо знающий его. Но этот рисунок правда светит мне как звезда, и к этим наброскам карандаша я мысленно могу добавить его мягкие, пшеничного цвета, кудряшки, увидеть как наяву его невероятные глаза, представить, как вожу пальцем по его необычному изгибу губ… и это пробивает меня не хуже удара молнии. – Мам, ты когда-нибудь чувствовала такое, что даже словами описать нельзя? - Э-э, - мама задумывается. – Когда о тумбочку ногой сегодня ударилась, я передать приличными словами не могла, как мне больно. Ты об этом?       Я прыскаю от смеха в ответ, и мама меня подхватывает. - Нет, мам, - в итоге говорю, и чувства, все то, что так давно таится в груди, выливается из меня мощным потоком. – Я о чем-то таком неземном, что кажется сплошным безумием, но одновременно тем, ради чего хочется жить. Когда ты видишь человека и понимаешь, что хочешь каждый день и каждую минуту этого дня видеть его рядом с собой, хотя бы просто на расстоянии. Когда только один мимолетный взгляд может нарушить внутри все равновесие, которое так упорно пытаешься восстановить. И понимаешь, когда видишь этого человека, что ты жил все эти годы только ради того, чтобы встретиться с ним.       Мама молчит. Наверное, мои слова ее немного шокировали. Не часто я настолько ей открываюсь. - Я думала, такое только в фильмах бывает, - она смотрит на меня и улыбается. - Если честно, я тоже, - говорю со вздохом, и перед глазами мелькают фрагменты из «Ромео и Джульетта», от которых я стараюсь тут же отмахнуться. – Как думаешь, с этим можно что-нибудь сделать? - С этим нужно что-нибудь делать? – мама смотрит на меня серьезно. – Если это приносит тебе счастье, зачем это пытаться прекратить? Разве что потому, что это не взаимно? - Взаимно. Наверное… Но очень сложно, - я закрываю лицо руками, а затем кладу руку на лоб и закрываю глаза. Черт. В голове каша. С каждым словом я понимаю, в какой дурацкой ситуации нахожусь. И так же понимаю, насколько сильно я обидел Исака. - Эвен? – тихо зовет мама. Я мычу в ответ, не убирая руки с лица. – Ты сейчас не о Соне, да?       Ее вопрос сотрясает меня. Вот и пришло время раскрыть все карты. Мне не страшно, я привык, когда на меня смотрят с презрением, я просто чертовски волнуюсь. Но осознание, что мама поймет меня и поддержит, дает мне сил.       Я нервно сглатываю и кладу руки вдоль тела. - Нет, мам. Я не о Соне. - Тогда о ком?       Я смотрю на маму, а потом на рисунок Исака над головой, и мама следует моему взгляду. Она смотрит вверх и ничего не говорит. Просто молчит и изучает рисунок взглядом, и я слышу только ее дыхание и приглушенные звуки телевизора из соседней комнаты. Я жду, когда она наконец-таки выразит вердикт, но она все молчит и молчит, и я уже начинаю нервничать, потому что не понимаю, что она сейчас чувствует и что происходит в ее голове. - Ты не должен отступать, - констатирует мама наконец-таки. Она переводит взгляд с потолка на меня, переворачивается на бок и кладет руку мне на щеку: - Меньше думай и слушай, что говорит тебе сердце.