В паучьей сети

      Май подходил к концу. Пяти и семикурсников лихорадило из-за предстоящих экзаменов, Гарри же из-за них не переживал, полагая, что Мальчика-который-выжил и которого без спросу отправили на Гриффиндор из Хогвартса не выгонят.       Уизли, а вместе с ними чуть ли не все ученики Хогвартса, Гермиона, которая к экзаменам готовилась ещё в апреле не в счёт, вспомнили о том, что предстоят экзамены и почти всё свободное время проводили в библиотеке. В результате, самому Гарри стало там крайне неуютно. Как следствие, он большую часть времени проводил в своей Норе, но занимался Поттер не подготовкой к экзаменам.       Пользуясь тем, что ученики забыли все шалости, эксперименты и изыскания чего-то нового и увлекательного до летних каникул, Гарри вплотную занялся кирпичами, которыми была замурована дверь в его укрытие. Подключил Локи и Дарка, впрочем паук оказался отвратительным работником, больше давал советы, хотя Гарри полагал, что мог бы и помочь, ведь вымахал до размера среднего размера собаки. Таких маглы только в фильмах ужасов видели. Всю работу выполнил домовик, аккуратно вскрыл кирпичную кладку, убрал кирпичи, а после и грязь.       В итоге они выбрались в очередной заброшенный класс, который от коридора отделяла лишь запертая дверь. Домовик вскрыл её одним щелчком пальцев, выйдя в коридор, они оказались в подземелье Хогвартса, прошли несколько поворотов путаного коридора и поднялись на первый этаж.       «Вот и всё?» — разочарованно подумал Гарри, провожая взглядом спешащего на обед в Большой зал хаффлпаффца.       «Комнаты полной богатств не оказалось», — хмыкнул Дарк у него в голове.       Гарри развернулся, уходя назад. Ему казалось, что он хорошо запомнил дорогу, но чуть не свернул не туда, поддаваясь странным чарам этого места, положение спас Дарк. Зайдя в класс и прикрыв входную дверь, Гарри обратился к Локи:       — Закрывай дверь на замок.       — Зачем? — спросил Дарк, спрыгивая на землю и принимая привычный размер.       — Чтобы кто-нибудь сюда не зашёл, хотя обычный замок не преграда, — Гарри задумался. — Дарк ты уверен, что сюда никто не заходил весь этот год?       «Я бы услышал из-за стены. Судя по тому, что ты едва не заблудился, это место отваживает посторонних».       — Но в этом помещении чувствуется присутствие.       «Да, но тот, кто здесь обитал не слишком любил общество кого бы то ни было, так как даже Пивз с призраками тут не появлялись. Да и русалки близко к окну не подплывали. Так к чему ползать по вентиляции, скоро ты туда не пролезешь, лучше ходить через дверь".       — Не дави на больное, Дарк, я мелкий, как гном. Ещё несколько лет смогу выбираться по вентиляции. Скорее ты начнёшь застревать, вон какой большой, — Гарри вздохнул, закрыл глаза. — Дарк, поставишь оповещающие нити?       — Конечно, я думал, это даже не обсуждается, — прошептал паук уже вслух, его голос прошелестел, как потревоженный ворох листьев у земли. — Я всегда за осторожность, это ты из нас двоих неправильно смелый.       Гарри открыл глаза:       — Ещё назови меня гриффиндорцем.       Поттер прошёл по заброшенному классу. Здесь остался стол учителя и доска с казалось забытым в давнем прошлом мелом, пыль была убрана ещё раньше Локи, одним щелчком пальцев. Но в остальном помещение было пустым и эхо шагов, пусть и тихих, разносилось по нему. На стенах не было полок, шкафы, парты и стулья тоже отсутствовали. Обстановку разбавляло только одно окно на полстены, выходящее всё в тоже Чёрное озеро, к которому Поттер и подошёл. Он провёл рукой по гладкому стеклу.       — Это место защищено лучше чем любое мне известное, — прошептал Дарк, тоже приближаясь вплотную к стеклу. — Я уверен, со временем ты привыкнешь к здешним чарам и легко найдёшь сюда дорогу, не заплутав.       Гарри склонился и погладил крупного паука по хитиновому панцирю.       — Большой ты уже стал, — короткие, чёрные волоски на спине паука распушились, как и на лапах. — И хоть и выглядишь мягким и пушистым, но до кота тебе далеко, — Гарри поднялся на ноги. — Хорошо, пора начинать пользоваться дверью, — он обернулся к домовику. — Нужно поменять замок и ключ к нему должен быть только у меня.       Локи, который по привычке всех домовиков, стоял в стороне как часть мебели, закивал:       — Локи сделает, Локи найдёт замок.       Затем Гарри снова взглянул в водную тьму озера, проговорив:       — Нужно сюда перетащить мебель, что мы нашли в заброшенном классе, пока экзаменационный ажиотаж не спал.       — Вот это другой разговор, — довольно прошептал Дарк. — Локи будет рад выполнить твой приказ, — хмыкнул паук. На что домовик довольно закивал.       — А сам помощь предложить? — спросил Гарри, впрочем не ожидая ответа, которого и не последовало.       Экзамены Гарри сдал без проблем. Почти все отметки были Выше ожидаемого, лишь по Зельям Снейп поставил ему Удовлетворительно с таким видом, будто сделал великое одолжение. Поттер лишь пожал плечами и вышел из аудитории, занятый предстоящим переводом книги. Древний труд влёк его гораздо больше, чем месть профессору, хотя никто не говорил, что счёт к магическому миру вообще и к отдельным профессорам в частности не копился. Гарри не собирался ничего забывать.       Поттер довольный шёл в библиотеку, ночной сон восстановил силы, а в библиотеке его поджидала Гермиона, которая, пока не огласили результаты экзаменов, согласилась ему помочь.       Поттер сбежал по лестнице, когда вдруг почувствовал волну злобы, она ударила так внезапно, что мальчик покачнулся и не упал лишь потому, что опёрся о стену. Оставалось только порадоваться, что он уже спустился по ступенькам.       «Дарк, что это за сила?» — говорить вслух Гарри не решился, он медленно шёл по коридору, опираясь о стену.       «Тёмная, злобная магия, на ум приходит лишь»…       «Квирелл, но почему я так остро на неё отреагировал?»       Гарри наткнулся на дверь ведущую на внешний проход к совятне, выбрался с охотой на свежий воздух.       «Ты становишься сильней и чувствительней. К тому же этот всплеск был не маленьким. Предсмертным?»       «Туда ему и дорога, — Поттер присел у стены, прислонившись к её прохладной кладке, повезло что проход был с теневой стороны и здесь сейчас было прохладно. — Дарк, эта сила она чем-то похожа на твою», — голова болела, пульсирующая боль била в затылок, но Поттер привык к постоянным болевым ощущениям настолько, что, почти не замечая её, принялся анализировать ощущения.       «Я тоже это почувствовал, что-то родное, что-то с чем я связан, но не моё, чужое. Странное сочетание».       «Бред какой-то. Но раньше этого не было. Рядом с Квирреллом не было таких ощущений».       «А раньше он и не умирал, и сдаётся мне это не его сила, так же как и чувства были не его».       «Возможно, он не походил на злодея, скорее на жертву», — Гарри прикрыл глаза, его била мелкая дрожь. Сила пропитала всё, пройдя сквозь замок, будто злясь на него, после чего, схлынув, ушла, остался лишь отголосок, который заставлял дрожать, несмотря на июньское тепло.       Гарри вдруг почувствовал как будто паутину накинули, даря спокойствие. Он открыл глаза и увидел Дарка во всей своей красе.       — Дарк! — Гарри подскочил, но тут же схватился за голову, снова садясь. — Тебе нельзя показываться, а вдруг увидят.       «Здесь никого нет», — но паук всё-таки уменьшился, устраиваясь к Гарри на колени. Его воздействие стало меньше, но и этого было достаточно, чтобы немного отойти от первых ощущений. Мальчик закрыл глаза.       — Знаешь, что меня больше всего злит? — после довольно долгого молчания, спросил Гарри. Он перестал дрожать. Паук же не спешил нарушить тишину. — Вот как я могу понять, что здесь происходит, если ничего не знаю? Кто мои родители, как они жили, где они жили, что случилось, и что происходит сейчас?       «Ты можешь задать вопрос», — прошептал в разум Поттера паук.       Гарри посмотрел на Дарка:       — Кому? Снейпу? — Гарри хмыкнул, невесело рассмеявшись. — Дамблдору? — он скривился. — За весь год этот старик не подошёл ко мне ни разу, даже со Снейпом мы общались больше. Профессору Макгонагалл? — он снова скривился. — Сдаётся мне, что я больше узнаю от Малфоев, если постараюсь, чем от кого-то кто здесь работает. Я знаю, что произошло в общих чертах и где жил, лишь благодаря полувеликану с дырявой башкой и справочнику, где написано о ночи падения Неназываемого.       «Гарри, — паук снова принялся успокаивать своего подопечного, — за все те годы, что ты жил у Дурслей, к тебе никто не пришёл. Так почему сейчас, кто-то должен о тебе вспомнить?»       — Ты прав, — Поттер встал со вздохом. — Это на меня эта магия подействовала, выбила почву из-под ног, вот я и расклеился. Надо пойти успокоительного выпить, сказать Гермионе, что меня не будет, а то весь гриффиндор на уши поднимет, и пойти поспать.       «Утро на дворе», — напомнил паук, заползая в коробочку на шее у Поттера.       — Ничего, ночью нагоню упущенное, а сейчас мне нужен покой. 20 июня 1992 года       Северус Снейп прошёл по лестнице к горгулье и, сказав пароль, вошёл в кабинет директора.       Дамблдор делал вид, что совсем его не ждал, пытаясь разлепить две лимонные карамельки:       — Добрый день, Северус, проходи. Чаю?       Снейпа от слащавого гостеприимства передёрнуло, но он всё-таки сделал над собой усилие и не стал хмуриться ещё больше:       — Нет, благодарю, вы же знаете, что я предпочитаю даже вечером пить кофе, а не чай. И я пытался распланировать своё время на летних каникулах, так что ваше приглашение было немного некстати. Что-то случилось?       — Я тебя оторвал от дел? — старик положил сразу две карамельки в рот.       — Да, и мне хотелось бы вернуться к прерванному делу. Так что случилось?       Директор прокашлялся, будто подбирая слова, Снейп на это позволил себе вздёрнуть одну бровь.       — Северус, — наконец приступил к разговору Альбус, — помнится летом, я просил тебя как и других профессоров поспособствовать мне в создании ловушки от воров, которые могли пробраться в Хогвартс и выкрасть нечто ценное.       — Да, — Снейп прищурился, — и я даже снова могу сделать вид, что понятия не имею, что именно вы притащили в Хогвартс.       Директор казалось не слышал профессора зелий:       — Я просил сделать проходимые ловушки.       Снейп хмыкнул и, расслабившись, откинулся на спинку стула:       — Да.       — И ты сделал поистине великолепную комнату. Появляющееся пламя с двух сторон, что отрезает путь, флаконы с зельями, что могут помочь его пройти или погубить и головоломка, я был впечатлён. — Снейп сложил руки на груди. — Прекрасная видимость проходимой ловушки, — Дамблдор посмотрел на Северуса, как на провинившегося ученика. Зельевар даже признал, что лет десять назад этот взгляд бы подействовал. Возможно. Снейп в этом сомневался, но о нынешнем времени и говорить было нечего. Слова Альбуса ушли в пустоту, не возымев никакого эффекта.       — Директор, вы помните, что я у вас спросил летом?       Дамблдор вдруг принялся размешивать сахар в чашке с чаем, который явно уже остыл:       — Не припомню уже, память старческая подводит.       — Я спросил, зачем вам это нужно. Что-то прятать в Хогвартсе набитом под завязку малолетними, любопытными, не знающими слова «нет» недорослями. Ведь это безумие чистой воды! И что вы мне ответили? Не пытайтесь что-то вспомнить, так как вразумительного ответа я не получил. Хорошо, я стерпел ваши вечные недоговорённости, — Снейп приподнял один палец. — Нет, директор, дайте закончить фразу. Я сделал вам вашу ловушку, но усложнил её чуть больше, чем вы хотели.       — В пузырьках не было ни одного зелья, которое могло помочь пройти сквозь пламя? — Альбус укоризненно покачал головой, Снейп остался равнодушен. — А если бы там оказался ребёнок?       — А ребёнку, — не чуть не смутившись, даже выдавив подобие искусственной улыбки, продолжил зельевар, — там оказываться было ни к чему, директор. Или вы считаете, что милое растеньице Спраут, зверюшка Хагрида, вонючка Квиррелла или шахматы Макгонагалл безопасные создания? Кстати, судя по тому, что я уже два дня не видел Квиринуса, он и сгорел, — Снейп посмотрел директору в глаза.       Старик вздохнул:       — Северус, Северус, тебе стоит быть добрее. Неужели тебе не жаль Квиррелла? — но видя, что его слова проходят мимо Снейпа, даже не задевая его, Дамблдор продолжил и Северус наконец увидел хоть отголосок истинных чувств. Недовольство промелькнуло в голубых глазах за очками-половинками. — Я очень прошу тебя, в следующий раз точно выполнять мои просьбы.       Северус в ответ кивнул:       — Обязательно, директор, как только вы начнёте объяснять причины своих поступков, я начну следовать вашим просьбам в точности, а пока простите, но буду поступать по-своему, — Снейп встал. — Мне нужно идти. Не хочется тратить время попусту, и не мешало бы собрать свои вещи до ужина, дабы завтра меня тут уже не было.       Снейп с удовольствием покинул кабинет столь раздражающего директора, а ведь когда-то он был для него воплощением всепрощения и уверенной силы.       И ведь даже летом прошлого года он ещё во что-то верил, подготовил ловушку, проследил и за действиями остальных учителей, где-то на задворках разума он полагал, что это какой-то розыгрыш, шутка, в крайнем случае тренировка для юных оболтусов, только бы делом занимались, а не лезли, куда не следует. Но время шло и его странные ощущения рядом с Квирреллом всё усиливались, дающая вдруг о себе знать метка, тоже спокойствия не добавляла. События же на Хэллоуин дали понять, что это не розыгрыш, и не шутка и уже к Новому году Северус понял, что жалкой загадки с зельями не достаточно, чтобы защитить такую вещь как философский камень. Он тайно проник в комнату и заменил зелье против чёрного огня, который не давал пройти из этой комнаты дальше, на обычное антиогненое зелье, оно не могло спасти от заколдованного пламени.       После чего Северус немного успокоился. Он и так устал, как маньяк, вместо того чтобы спать, патрулировать коридор ведущий к комнате с псом Хагрида. Квирреллу явно становилось всё хуже, стали происходить странные вещи в Запретном лесу, нашли мёртвого единорога, Хагрид спалил свою хижину и попал под арест, а директор ничего не делал и к тому времени, как два дня назад Снейп почувствовал мощный поток негативной энергии, ему уже было всё равно, кто погиб. Главное, кем бы ни был одержим Квиррелл, тот мёртв и освободился от подселенца, проклятия или что ещё отчаянно не желал замечать директор.       Самое противное, что хоть Снейп весь год и пытался относиться непредвзято к Поттеру, всё равно никак не мог не думать о том, что все эти события задуманы именно для него. Ведь единственное, чем этот год отличался от остальных, так это тем, что здесь оказался знаменитый Мальчик-который-выжил. Правда, знаменитость оказалась совершенно безынициативная и довольно недалёкая.       Северусу бы порадоваться, что сынок Поттера туп, не далеко ушёл от остолопа-папочки, но осознание, что сын Лили равнодушный, ленивый мальчишка, который не понятно, чем занимался в библиотеке, вызывало желание подтолкнуть к действию, учёбе.       Весь год его разрывали противоречивые чувства. С одной стороны глаза бы не видели этого мальчишку, который не трясся и не заикался в его присутствие, а смотрел равнодушно, что по мнению Снейпа было сродни вызову. С другой — хотелось лишний раз увидеть зелёные глаза мальчишки и понять, что хоть частичка его любимой жива. Хотя одна его фамилия выводила из себя похлеще красной тряпки для быка. 29 июня 1992 года       Последний ужин прошёл довольно спокойно, традиционно вручили кубок Хогвартса Слизерину, они попутно выиграли и Кубок по Квиддичу. Радости у трёх других факультетов было немного, в то время, как слизеринцы торжествовали.       Появление вновь освобождённого Хагрида порадовало некоторых учеников, но всё равно общая атмосфера была не весёлой.       Гарри было откровенно всё равно, немного нервировал какой-то задумчивый взгляд директора, направленный в его сторону, хмурый — Снейпа и довольный — Малфоя. И если заинтересованность Драко радовала, то интерес двух взрослых магов заставлял нервничать.       Он очень сомневался, что они заботятся о его благополучии и так же, как Гарри, переживают по поводу того, как он будет добираться до Дурслей, так как без воздействия дядя Вернон палец о палец не ударит, чтобы его ненормальный племянник приехал к ним пусть и на временное проживание.        Остались галлеоны, которые он ещё летом взял в Гринготсе, тратить в Хогвартсе их было не на что, но их хотелось припасти на потом, да и в магловском мире за них билет на метро не купишь. Оставалось как всегда полагаться на себя и Дарка.       Чуть позже Гарри садился на поезд, мало обращая внимание на обстановку, он обдумывал как со всем своим багажом, без денег будет добираться до Тисовой улицы. Поэтому возникший перед ним Хагрид заставил удивиться, выходя из своих мыслей.       — Гарри, я хотел кое-что передать. Знаю, это Малфой, отвратный мальчишка, тебя тогда подговорил мне угрожать, что расскажешь о Норберте, а сам ты хороший, как и твои родители. Ты лучше не общайся с этим Драко, плохое у них семейство, вот, — лесничий похлопал обалдевшего от этой речи Гарри по плечу. — Я вот хотел, держи, — и он вручил ему в руки фотоальбом.       Гарри открыл его и взглянул на молодую пару счастливых людей с младенцем на руках.       — Это родители твои и ты, я подумал, что вряд ли у тебя есть.       — Спасибо, — проговорил Гарри, вскакивая в вагон, поезд отправлялся.       — До свидания, Гарри! Встретимся в следующем году! — Хагрид махал ему рукой.       Гарри покрутил альбом в руках:       — Что и требовалось доказать.       «О чём ты?» — прошептал паук.       — Я только и нужен, что недалекому Хагриду и Малфою из, как сказал тот же Хагрид, плохого семейства.       Вместо того, чтобы отправится в купе, Гарри остался в тамбуре, глядя на проплывающие пейзажи. Альбом был спрятан в безразмерный рюкзак, пришлось выкинуть его из мыслей на время и обдумать более насущные проблемы, путь до Тисовой улицы.