Место у камина

       Освальд почти никогда не нарушал чужого личного пространства. Он почти всегда держался как можно дальше. Почти.        Единственным исключением из всех правил, которые можно было придумать, — был Эд. Тот самый забавный мальчишка, что без загадок не мог прожить и дня.        Освальд всегда шептал себе под нос какие-то правила, касающиеся лично его самого, но в конце обязательно добавлял фразу «кроме Эда».       Он нарушал личное пространство Нигмы всегда и везде, стоял на шаг ближе дозволенного, что даже мог увидеть себя в чужих глазах. Но никто не был против.        Освальд плохо ладил с другими детьми и никогда с ними не играл, ибо других не устраивали правила мальчика, где всегда было одно исключение. Это было нечестно.        Эд никогда не придавал значения тому, что Освальд его как-то по-особому выделяет. Разве так было не всегда?        Когда Кобблпот отстранился на шаг, ровно до границы дозволенного, Эд почувствовал себя некомфортно. Слишком далеко.        Эд никогда не задумывался, что существует какая-то грань между личным и общим пространством, пока не перестал видеть ясные голубые глаза, всегда с восхищением обращенные к нему.       Они стали чуточку старше. Освальд больше не стоял так близко к Эду, заглядывая в красивые карие глаза. Граница дозволенного стала от него еще дальше.        Нигма всегда с легкостью решал любые загадки или головоломки, но лишь одна не давала покоя уже долгое время: почему Освальд Кобблпот прячет от него глаза?        Эд понял, что они стали старше, когда сам начал ощущать границу дозволенного. Границу, что не давала ему подойти к Освальду хоть чуточку ближе. Далеко.        То детское исключение, что всегда повторял Освальд, прошло с ним через многие годы, но так и не смогло оставить.        Он никогда не нарушал чужого личного пространства. «Кроме Эда» — пронеслось в голове. Да, кроме Эда, перед которым выстроил свою границу дозволенного. Боялся подпустить сам.        Они перестали видеться слишком внезапно. С того момента прошло так много времени, что они даже не могли вспомнить внешности друг друга.        Их новая первая встреча была такой странной. Они будто знали друг друга так давно, хотя, возможно, видели друг друга впервые. Эд первым нарушил границу дозволенного.

***

      Освальд совсем недавно зачитывал себе какие-то правила, что должен соблюдать мэр, и случайно вспомнил одно единственное исключение. То самое исключение, что всегда смотрело на него с теплой улыбкой. — Никто больше не нарушит мое личное пространство, — как мантру повторял Освальд сам себе перед сном. — Кроме Эда, — тихо добавлял он и ложился спать. Все границы дозволенного между ними были стерты. Им было дозволено все. Их общее личное пространство.