Счастливого пути в Хогвартс, Гарри
30 мая 2017 г., 10:36
Жара стояла весь день: начиная с раннего утра, когда мы путешествовали по аллее с покупками, и заканчивая этим моментом, когда Гарри бежал впереди меня с тележкой, а я пыталась откопать в кармане кремовых брюк конверт с билетом на поезд до Хогвартса.
На душе теплело сразу же, как только я вспоминала этот алый поезд и ребят, с которыми я училась. Тоска по школе всплывала с завидной периодичностью и каждый раз я понимала, что ничего не вернуть. Школьные годы действительно были настолько беззаботными и тёплыми, что хотелось вернуться обратно: писать трудоёмкие эссе, пить чай с Минервой, выискивать информацию о сестре, быть рядом с однокурсниками каждый день и чувствовать себя по-настоящему нужным ребёнком.
Я отправляла Гарри в Хогвартс скрипя зубами, поскольку понятия не имела, что именно его там ждёт. Так или иначе многое изменилось, в том числе и преподаватели, и, наверняка, отношения между факультетами тоже.
Платформа девять и три четверти встретила нас не менее радостно чем жара на улице; вновь огромное количество людей, которое несколько напрягало меня. Суматоха вовсю царила: кто-то провожал своих детей со слезами на глазах, кто-то спокойно давал наставления, кто-то молча обнимался.
Захотелось плакать. Непонятно почему. Вроде бы вот стоит передо мной мой замечательный Гарри, который улыбается во все «тридцать два», держит в своих маленьких ручонках чемодан и клетку с белоснежной совой. Нет, мне не грустно. Я определённо счастлива и точно знаю, что Лили простила меня.
— Это твой билет и ещё, вот… — я вздохнула полной грудью и протянула ему смятый конверт с билетом на поезд и большую потёртую шкатулку. — С днём рождения, милый. Веди себя хорошо и не забывай отвечать на письма. Я тебя люблю.
Я крепко обняла его и с трудом сдержала нахлынувшие слёзы. В деревянной шкатулке — фотографии Лили с Джеймсом, мои с Лили и наши с Гарри; под ними — его очередной подарок — единственный экземпляр книги по зельеварению миссис Хоупс, который мы так долго искали со Стрелицкой.
Поначалу я долго противилась, мол, зачем ему такой редкий экземпляр, но Катя убедила меня. Совершенно не помню чем, но убедила, и теперь он у Гарри. Вместе с самыми драгоценными фотографиями, которые я собирала так долго.
— Я буду скучать, — на выдохе произнёс он, отставив рядом с собой чемодан и клетку, а после так же крепко обнял меня.
— Беги, иначе опоздаешь, — кивнула я и выпрямилась, отряхивая бежевые брюки.
Он послушно кивнул и направился к ярко-красному вагону, волоча за собой все свои вещи. Множество таких, как я, провожало детей, севших на поезд, и через несколько минут он отбыл с платформы. Я буду очень скучать, Гарри.
Вытерев белым платочком слезу, я невольно заметила знакомую макушку. Высокий мужчина стоял рядом со статной женщиной, которая махала рукой вслед поезду; он был спокоен и сдержан. Светлые волосы были неаккуратно растрёпаны, и я, приметив это, вновь улыбнулась.
От чего — понятия не имею, но его образ однозначно был приятен мне.
Заметив мой пристальный взгляд, Люциус повернулся ко мне и кивнул в знак приветствия. Я махнула ему рукой и, почувствовав себя не так комфортно, как на своём рабочем месте, предпочла скорее удалиться домой.
Никогда прежде я не видела его жену, но она прекрасна: стройна, высока, с пышными светлыми волосами, облачённая в, очевидно, не самое дешёвое платье и уж точно не самую дешёвую мантию. Тот мальчик, в магазине мадам Малкин, — это их сын.
***
Первые два месяца своего обучения в Хогвартсе Гарри писал очень часто: рассказывал о всякой ерунде, происходящей вокруг, заочно знакомил меня со своими преподавателями и иногда мечтал вернуться домой. В ноябре он писал куда реже, и я начинала волноваться, но одним маленьким письмом он заверил меня в том, что у него всё хорошо, просто его завалили учёбой и отработками. Если о самих домашних заданиях и уроках он отзывался добро, то отработки явно не приводили его в восторг. Как и его новоиспечённых друзей — Рона Уизли и Гермиону Грейнджер. О семье Уизли я слышала и в годы своего обучения, и в Министерстве. Кто-то откликался о них не очень хорошо, кто-то наоборот — прославлял их для моих ушей в слишком ярком свете. Собственно, как такового мнения о них у меня так и не сложилось, посему я попросту запомнила фамилию этой семьи и рыжий цвет волос, который выделял их среди других магов. О Грейнджер же я не знала ничего. Абсолютно. — Надеюсь, у него всё в порядке, — томно вздохнув, в пустоту сказала я. За стенами Министерства наверняка уже темнело — в архиве не наблюдалось окон и приходилось работать при холодном свете ламп. Смяв письмо от Гарри, я кинула листок на стол, за которым сидела. На самом деле, работу я закончила около двух часов назад и выжидала седьмой час вечера, чтобы отправиться домой. Лина наверняка ждала меня к восьми — чтобы я вовремя покормила её, погладила и отправила спать в её собственный вольер. После того, как Гарри уехал учиться, я ни капли не пожалела о том, что мы взяли Лину. Я не чувствовала себя одиноко, когда она будила меня ранним утром и утыкалась пушистой мордочкой в ладонь. Она была замечательной, и сейчас я в полной мере понимала, что именно понравилось моему племяннику — почему именно её он выбрал среди сотни других, точно так же ожидающих своих хозяев. И впрямь мила и нежна: никогда не обидит, но всегда защитит. Дверь в архивный отдел скрипнула, и от неожиданности я соскочила со стула. Кого, чёрт возьми, могло принести сюда в семь часов вечера? Практически все уже давно должны были разойтись по домам и принять несколько бокалов! — Эван! — высокий голос Крэтсфора без особых усилий застал меня на моем же рабочем месте; начальство в конце дня — не к добру. — Эван! Подойди сюда. Театрально закатив глаза, я быстрым шагом направилась к выходу — именно оттуда доносился противный голос Билла. Жаль, что мы никогда не были с ним дружны, покуда мне всегда хотелось спокойно разговаривать с начальством, но Крэтсфор совершенно не переваривал меня и, если бы не Боунс, то я, верно, уже искала бы работу в другом месте. — Наконец-то, Эван, я уж подумал, что ты видишь десятый сон. Сейчас подойдёт Малфой, ему нужны все документы о закрытых делах Дожа. Давай быстрее, как ты умеешь. — Но, разве мадам Боунс дала на это разре… — Малфой не любит ждать! Узнаю завтра о том, что что-то пошло не так, — лишишься премии. Отпустишь Малфоя и иди домой, особо не задерживайся, — быстро чеканил Билл, не давая вставить и слова. — Бумажек об Элфиасе пока никто не хватится, так что будь добра — ни слова о том, что их забрали. После своей искромётной речи он развернулся и направился вон из отдела, оставляя меня наедине со своей просьбой. Зная, что Крэстфор тот ещё мерзавец и сейчас лишиться работы будет не комильфо, я вздохнула полной грудью, направляясь на поиски дел Дожа. Помнится, в первые полгода моей трудоемкой работы мне всё же удавалось встречать папку с этой фамилией. Без зазрения совести я даже умудрилась кое-что прочесть, но оно уже наверняка забылось. Пыльные стеллажи и тусклый свет усугубляли ситуацию — жутко хотелось спать, а не бродить в поисках древнейшей папки с неизвестными бумагами. Статус секретности о сегодняшнем рабочем вечере не давал покоя: почему, Мерлин, Люциусу Малфою понадобились какие-то документы в восьмом часу вечера и почему я не могу распространяться об этом? В конце концов, эти документы принадлежат архиву и Визенгамоту, а не лично Биллу. Конечно, я была благодарна Люциусу за помощь, но я точно не упущу возможности спросить что к чему. В конце концов, имею на это полное право. Найдя наконец-таки нужную стойку и нужную папку, я стряхнула с неё пыль и прочла фамилию вслух, дабы удостовериться, что это действительно бумажки с именем Элфиаса Дожа, а не какой-нибудь Элфины Дэжоу. Стоило мне только раскрыть папку, как на моё плечо опустилась тяжёлая рука, заставившая меня резко повернуться. — Вы испугали меня, мистер Малфой, — на одном дыхании пролепетала я. — Вы тихо ходите. — Не стоит пугаться, мисс Эван. Вы оперативно работаете. Я полагал, что мне придётся ждать вечность, — он ухмыльнулся, перехватив мою свободную руку и подарив сухой поцелуй тыльной стороне ладони. — Крэстфор сказал, что Вы не любите ждать, — натянула улыбку я и отдала папку с документами в руки Люциусу. — Хоть когда-то он бывает прав. Чем могу отблагодарить Вас, мисс Эван? — Малфой вскинул брови, ожидая моего ответа. — Расскажете, для чего Вам бумаги о каком-то старике? — я решила долго не задерживаться и сразу же выпалила интересующий меня вопрос. — Вы слишком любопытны, мисс Эван. Я обязательно подумаю над этим, а пока, верно, Вы устали. Не желаете выпить?
