21/05/70

Перекручивая в руках позолоченное перо, Георг Тодоров, известный колдомедик из Болгарии, внимательно разглядывал исписанный собственной же рукой пергамент: — Неправильное питание… нужно соблюдать режим… Люциус, здоровье — не игрушки. Однако Малфой отчетливо знал, что дело не в сбитом режиме, не в количестве выпитого алкоголя и явно не во вредной еде — болело сердце, болели нервы. Конечно, Тодоров знал его от первой буквы алфавита до самой последней, давал ценные советы, не брезгуя расспрашивать самые потаённые факты из жизни. Люциус доверял Георгу, но сегодня он не спешил выложить на его рабочий стол абсолютно всё, что его беспокоило. Выйдя на улицу из небольшого богатого здания, аристократ скомкал пергамент и выбросил в ближайшую урну. Все эти советы — «питайся правильно, не употребляй алкоголь» — не для него. Казалось, только вчера он дал крышу над головой этой пресловутой Эванс, пил с ней из одного бокала, доверился если не полностью, то в большей мере. Только-только миновала ночь, когда она заботливо укрывала его одеялом, сохраняя спокойствие — тогда он так и не сказал ей, почему был настолько уставшим. Испорченный жирным тортом костюм он выкинул — как он злился на эту неаккуратную девку! — Люц, — тяжело вздохнула Рита, взглянув на светловолосого мужчину в дорогом костюме. — Мне кажется, ты очень много пьёшь. Ты же понимаешь, что это верный путь к алкоголизму? — Я уже большой мальчик, Рита, — с насмешкой произнёс Малфой, подливая в блестящий бокал горькой янтарной жидкости. — Поверь, я контролирую себя, и вообще: у меня есть повод выпить! — Какой же? — недовольно поинтересовалась девушка, сложив руки на груди. — Дом — полная чаша! — заливисто посмеялся он, пригубив огневиски. — Посмотри как прекрасно: моя жена второй день нежится с Каркаровым во Франции, это ли не счастье? — Ты ведь с самого начала знал об этом, — Рита пожала плечами, стоя в проходе; она точно знала, что, когда Малфой пьян, он даёт волю эмоциям. — Знал, — утвердительно кивнул он. — И всё понимал. Конечно, им не семнадцать, но это паршивое чувство любви не просто сидит в голове, а бьёт ниже пояса. И всё, Рита. Никакого здравомыслия! — Ты так описываешь это… значит, ты и впрямь должен их понять, Люциус, если это чувство тебе знакомо. Не знаю, правильно ли это, но что теперь вы можете с этим сделать? — длинноволосая девушка опустилась напротив него, устремляя взгляд на опустошенную лордом Малфоем бутылку. — Ты права, — хмыкнул он, отставив бокал в сторону, — я думаю, что Нарцисса тоже могла бы меня понять, окажись я в такой ситуации. Маргарита молчала в ответ, схватив бутылку и выбросив её в мусорное ведро под рабочим столом мужчины. Он прав — и Нарцисса права не меньше. Люциус испытывал злость. Она съедала его изнутри, горела ярким пламенем, заставляя ненавидеть эту паршивую девку с каждым днём сильнее и сильнее. Он не мог объяснить, что именно вызывало в нём такой контраст чувств; во второй раз в жизни Малфой чувствовал себя четырнадцатилетним ребёнком, который беспричинно выискивал в своей голове другого человека только для того, чтобы в очередной раз выразить всю свою нелюбовь и обиду. Почему она, чёрт возьми, не сказала, что Поттер — её племянник? Почему она ни разу не обмолвилась об этом, не поделилась именем и фамилией? Малфой открывался ей полностью с каждой их встречей, чувствовал непреодолимое тепло, родную душу. Он даже закрыл глаза на чистоту крови — впервые за всю свою жизнь. Существовала только Эван, готовая принять его любым, когда угодно, где угодно. Люциус ценил её заботу, готовый отдавать в ответ куда больше. Она не знала об этом, делая только то, что нужно было делать. Эванс появилась в его жизни ярким пятном, заполняя собой все имеющиеся дыры. Он не любил её, но точно знал, что Маргарита Эванс — его человек, его женщина, его потерянное некогда тепло. Ещё до матча Люциус посетил один из самых лучших ювелирных магазинов, подобрав то самое кольцо: золотое, тонкое, украшенное синими топазами. В первый раз он увидел его тогда, когда саморучно собирал сына в школу; долгое время понадобилось для того, чтобы обладатель такой великой фамилии принял решение приобрести это украшение именно для неё. Мерлин, да он теперь и знать не хотел, что эта чертовка значила для него! Три дня назад коробочка с кольцом полетела в сумку грязнокровки: Люциус планировал подарить ей его в один из вечеров, когда она решит остаться вместе с ним. Он распланировал каждую секунду, каждый момент — в тот день лорд Малфой не предполагал, что эта женщина окажется его второй ошибкой. Люциус Малфой никогда и никому не расскажет о том, чего ему стоила эта Маргарита Эванс; Люциус Малфой никогда не забудет то, как изменилась его жизнь за несколько лет.