Секреты библиотеки и коридоров Хогвартса
11 сентября 2017 г., 17:09
— С днём рождения, милый. Я люблю тебя! — лучезарно улыбнувшись, я протянула Гарри новую «Молную», о которой, даю руки на отсечение, он только мог мечтать. — Я надеюсь, что тебе понравится. В Бельгии и Франции был такой ажиотаж…
— Ого! — вслух прокомментировали Джордж и Фред, которые первыми заметили вырезанный на чёрном дереве — рукояти — номер; один из первых.
Мне не удалось поздравить его в Большом зале или коридорах — слишком много было студентов, которые норовили говорить, говорить, рассматривать картины, учеников, учителей и вновь говорить.
Поздравить с прошедшим днём рождения мне удалось разве что в общей гостиной факультета — как раз тогда, когда первокурсники уже получили указания и разошлись по спальням, а прочие студенты, которые не решились остаться в гордом одиночестве, находились возле камина. Чертовски неудобно — вторгаться к ним — но необходимо.
— Спасибо, Рита, — еле слышно, широко улыбаясь, проговорил Гарри, удерживая метлу так, словно это неведомая драгоценность из фарфора, которая вот-вот разобьётся. — Спасибо!
Этот отрывок всплывал у меня в голове на протяжении недели всякий раз, когда мне хотелось улыбнуться. Я до одури любила племянника, а ещё больше мне понравились восхищённые глаза его сокурсников — не знаю от чего, но это оставило неизгладимый след, который точно так же заставит улыбнуться меня в самое страшное ненастье.
И вот сейчас, обложившись книгами со всех сторон, я внимательно штудировала литературу. От восхищённого «ого!» братьев Уизли я расплылась в улыбке и продолжила читать.
Библиотека стала моим домом за последние семь дней: я буквально восприняла слова Дамблдора о быстротечном времени и предназначении, о котором гадает практически каждый, и оттого решила, что пора заняться хоть чем-то, что поможет мне если не в поисках предназначения, то хотя бы в том, чтобы занять свободное время. Безусловно, можно было отправиться на прогулку или потребовать подработку, но внутри что-то дернулось, и в один прекрасный момент захотелось нового, неизвестного мне, но вполне доступного.
— Рита, — строго произнесла мадам Пинс, склонившаяся надо мной. — Ты пропускаешь ужин четвёртый день подряд! Это ненормально!
Мадам Пинс ещё с моих юных лет казалась мне слишком строгой волшебницей, готовой за каждую провинность наградить суровым взглядом и криком, однако сейчас мои взгляды по отношению к этой женщине несколько изменились: она по-прежнему казалась строгой и сердитой, только вот вдобавок к этому была интересным собеседником и ничуть не плохим человеком.
— Может быть, — оторвавшись от книги, я внимательно взглянула на библиотекаршу, — я могла бы брать с собой перекус?
— Нет, никаких «перекусов» в библиотеке! Печенья, шоколада и кексов. Постарайся ужинать вовремя, Эванс, иначе твой организм тебе «спасибо» не скажет! — выпрямившись, быстро отчеканила та, вызвав у меня смешок. — Через десять минут восемь часов, не забудь расставить книги по местам.
— Но я не…
— Мерлин с тобой, — тяжело вздохнула та и махнула рукой. — Можешь взять то, что тебе нужно, только заполни бланк у меня на столе. Не хочу не досчитаться книг.
Меня отчитали как первокурсницу. Отчитывали четыре дня подряд, и если в первый мне показалось это обидным, то сейчас я нашла над чем посмеяться. Да, мадам Пинс и впрямь нисколько не поменялась ещё с моих школьных времен.
Левитировав книги на полки, я взяла в руки нужную мне литературу и направилась к столу Ирмы, за которым женщина сосредоточено что-то писала. Стоило мне подойти, как она молча выдала мне кусок пергамента и перо.
— Это из Запретной секции, — недовольно проговорила она.
— Я знаю. Профессор Дамблдор дал разрешение, — я натянула улыбку и, до конца заполнив «бланк», попрощалась с мадам Пинс и отправилась на выход.
«Развитие и упадок Тёмных сил» понадобилась мне не спроста. Однажды Гермиона обмолвилась, что там она прочла что-то о Гарри. Как и почему эта книга оказалась у студентки — ума не приложу, однако интерес во мне жил и процветал, да и тёмная магия была не менее интересна.
В коридорах было на удивление тихо для восьми вечера. Крепко удерживая фолиант, я оглянулась по сторонам и недовольно поморщилась. Пахло сыростью, что, в принципе, не удивительно — без конца лил дождь за пределами замка.
— Добрый вечер, мисс! — радостно поздоровался сэр с огромного холста, сняв с головы шляпу.
Радостно улыбнувшись в ответ, я помахала ему рукой и внезапно уткнулась носом во что-то мягкое. Далее последовало не менее радушное приветствие:
— Аккуратнее, мисс. Добрый вечер! — с легкой улыбкой на лице просетовал мужчина, и я, покачнувшись, отошла назад, чуть было не выронив книгу.
— Простите, — смутилась я и взглянула сначала на пол, а после на собеседника. — Я задумалась и не увидела Вас. Вы, кажется, профессор Люпин?
— Ничего страшного, — мягко произнёс тот и искренне, но уставше, улыбнулся. — Да. Римус Люпин. А Вы, кажется, мисс Эванс?
— Верно, — кивнула я, — Маргарита Эванс, преподаю искусствоведение. Рада знакомству, профессор.
— Ваша фамилия кажется мне знакомой. Скажите, у Вас, случайно, нет родственников в стенах замка? — тише проговорил он, внимательно разглядывая меня с ног до головы.
Я не знала, стоит ли объявлять вслух о родстве с Гарри и кем является этот человек, однако его заинтересованный взгляд в дуэте с вопросом несколько смутил меня. Возможно, он был знаком с Лили и Джеймсом — на вид ему чуть больше тридцати лет; возможно, это просто вопрос для поддержания разговора — в конце концов, меня никто не укусит за ответ. Наверное.
— Моя сестра, Лили, училась здесь, а сейчас учится мой племянник, — натянуто улыбнулась я и переложила книгу в другую руку.
— Значит, Вы — родная сестра Лили? Весьма неожиданно, — мужчина шире улыбнулся и оглядел пустеющий коридор. — Я не слышал о Вас раньше ни от Джеймса, ни от неё. Она была поистине прекрасным человеком.
Я с удивлением взглянула на профессора, в глазах которого появились отголоски радости, смешанные с грустью. Казалось бы, вот он радостно улыбается, а спустя секунду его улыбка превращается скорее в старческую гримасу — усталую и грустную.
— Вы были хорошо знакомы с ними, профессор? — вскинула брови я, пытаясь разглядеть остальные эмоции на мужском лице.
— Да, мы учились вместе и после выпуска старались не терять связь. Лили была замечательным человеком, а Джеймс… это длинная история, мисс Эванс. Сейчас я очень рад видеть Гарри, но Вы для меня — самая настоящая неожиданность. Я никогда не слышал о Вас, — Люпин вздохнул полной грудью; голос его был действительно красив и мягок — несколько завораживал и, кажется, хотелось слушать его если не бесконечно, то много. — Уже поздно. Как Вы смотрите на то, чтобы поговорить завтра?
— Я… я была бы рада поговорить с Вами, профессор! — маленьким ребёнком воскликнула я, с восхищением глядя на мужчину. — Когда Вам будет удобно? Завтра у меня свободный день, Вы могли бы заглянуть ко мне на чай, если не возражаете…
— Тогда ждите меня после двух часов. Как Вы относитесь к конфетам? — его губы вновь тронула улыбка — мне показалось, что он улыбался так грустно практически всегда.
— Прекрасно! Тогда я буду Вас ждать в пятнадцать минут третьего. На шестом этаже, чуть дальше гостиной Когтеврана. Думаю, Вы обязательно увидите! — воодушевленно отчеканила я и лучезарно, во все тридцать два, улыбнулась.
— Тогда доброй ночи, мисс Эванс, — учтиво кивнул он и взял мою руку в свою, оставив сухой поцелуй на тыльной стороне ладони.
— Доброй ночи, профессор Люпин, — в тон ему ответила я, пытаясь скрыть своё смущение — красные щеки нередко выдавали меня.
Светловолосый мужчина в последний раз за сегодняшний вечер улыбнулся и проследовал вперёд, оставив меня стоять посреди четвёртого этажа. Третий раз за все эти дни я улыбалась, как ребёнок — искренне и радостно, позабыв о проблемах. Отыскать человека, который хорошо знал одного из самых дорогих людей — большая удача.
Вздохнув полной грудью затхлый воздух, я выпрямилась и направилась к лестницам, желая поскорее вернуться к тёплой постели и одеялу, однако судьба сыграла со мной не самую лучшую шутку — спустя несколько секунд я, вдохновлённая и счастливая, вновь уткнулась носом в кого-то очень мягкого. Тяжёлая книга полетела на пол и с грохотом приземлилась в нескольких сантиметрах от меня.
— Вы можете смотреть под ноги, Эванс? — холодно проговорил Снейп, отойдя на шаг назад; презрение и недовольство читалось не только в голосе, но и на бледном лице зельевара.
— Извините, — сквозь зубы произнесла я, наклонившись за книгой. — Замечталась.
Не было никакого удовольствия каждый раз извиняться перед ним: в столовой, в лазарете, на улице и теперь, благодаря собственной невнимательности, в коридорах. Хвала Мерлину, что коридор был пуст.
— Неудивительно, в особенности после разговора с Люпином, — в том же тоне продолжил он. — В следующий раз смотрите под ноги, а не мечтайте.
— Да какого черта Вы всегда злой?! — под стать ему отчеканила я — теперь я отчетливо понимала, почему студенты так «лестно» о нем отзываются. — Доброй ночи, профессор Снейп! Если она у Вас вообще бывает доброй, в чем я сомневаюсь.
С чувством выполненного долга я вздёрнула голову и, как только собралась уходить прочь, почувствовала руку на плече, которая грубо развернула меня:
— Что Вы себе позволяете? — прошипел Снейп, ещё больнее сжав тонкую ткань блузки и кожу.
— А что Вы себе позволяете? Кто Вам дал право постоянно хамить и грубить? — возмутилась я, по-детски сощурившись, и, пересилив все свои страхи, посмотрела в его глаза. — И вообще, мне больно. Уберите руки.
Что-то пробубнив мне в ответ, зельевар недовольно хмыкнул и быстрым шагом поспешил удалиться в сторону лестниц. Чёрная мантия исчезла за углом через несколько секунд, и я, отряхнув книгу, точно так же — быстро — удалилась в сторону Когтевранской башни.
Все мои мысли были заняты завтрашним разговором — отчего-то мне показалось, что Люпин может рассказать мне больше, чем найденные записи в архиве и книгах.
