21/05/70

— Нет, Люциус, — в который раз твёрдо обрывает аристократа зельевар. Его язык не заплетается и говорит он ровно, однако голова предательски кружится, напоминая о лишнем выпитом бокале огневски. Северус отчётливо понимает, что пить больше положенного ему не стоит, однако отказаться от того, что так настойчиво предлагает Люциус под задушевный разговор, он тоже не может — Малфой надолго запоминает пьяные обиды, а это вовсе не выгодно. Во всяком случае, сейчас. — Почему ты так категоричен? — вскидывает брови тот, отставляя опустошённый бокал — рядом с бутылкой алкоголя. — Они и впрямь шикарны, ты же видел их пару раз. — Вот именно, что видел пару раз и, хочу заметить, недавно, — медленно проговаривает зельевар и расслабленно прикрывает глаза. — Если ты забыл, Люциус — ты всё ещё женат и некоторые редакторы некоторых газет будут только рады украсить первые страницы заголовками о том, что в твоей семье не всё так замечательно. Спать не хочется — он вдоволь выспался на выходных, однако бред Малфоя уже порядком поднадоел. Последние дни аристократ вёл себя крайне странно, и это было, безусловно, объяснимо: в очередной раз Нарциссы не было дома — она была счастлива, а вот сам Малфой только и делал, что находился в четырёх стенах, вызывал девок от Джеральда и с энтузиазмом опустошал коллекционные бутылки с дорогим алкоголем. Северус Снейп никогда не вникал в ситуации знакомых, коллег и друзей, однако Люциус был для него исключением, и иногда он всё-таки позволял ему грузить свою голову ненужным хламом, переваривал его и даже помогал прийти к определённым выводам. Безусловно, аристократ был неглупым человеком, но, так или иначе, в поддержке и добром совете иногда нуждались многие, в том числе и такие, как он. — Эта пресса не заметила очевидного, а ты беспокоишься о дурной славе из-за проституток, — ухмыляется мужчина и, вдыхая полной грудью, поднимается с удобного кресла, медленно отходя к зашторенному окну. Ему не нужно быть провидцем, чтобы знать, что за окном холодная ночь — в остальные они, в общем-то, не встречаются со Снейпом. Он не раз замечал эту закономерность, но никогда не находили в этом как таковой логики — да и зачем? Зельевару более чем ясно, что редакторы газет заняты сейчас лишь историей Сириуса Блэка — первого и последнего мага, которому удалось сбежать из Азкабана и по сей день скрываться не то в чащобах леса, не то бродить по пустым улицам заброшенных районов магловской Великобритании. Северус знает, что, даже если Рита Скитер успеет заметить Малфоя в постели с одной из ночных бабочек, фотография разъярённого Блэка всё равно будет на первой странице и вряд ли это сможет сместить слух о совершенно недостойном поведении одного из самых богатых и уважаемых магов Англии. Голова профессора сейчас забита той ещё ерундой, позволяющей рассуждать даже об актуальных темах для газетёнок, которые он на дух не переваривает. В конце концов, они замолкают; Снейпу нечего ответить, а Люциусу попросту не хочется. Каждый думает исключительно о своём и, пожалуй, единственная мысль, которая посещает эти две головы и которая схожа, — мысль об Эванс. Малфой отчётливо понимает, что она грязнокровка, которая, как минимум, недостойна его внимания и, как максимум, достойна если не смерти, то и не места преподавателя в этом пресловутом Хогвартсе. Со временем, благодаря этим тортам, испачканным мантиям и костюмам, алкоголю и Каркарову, который честно и без зазрения совести трахает его жену, он стал забывать самую важную вещь — ту, в которой его так яростно убеждал отец и, в конце концов, убедил. Грязнокровкам не место в магическом мире; их максимум — драить полы наравне с домашними эльфами. Отныне он мог лишь ненавидеть её; ненавидеть сильнее, чем это делает Северус — сидящий перед ним на диване и с умным видом смотрящий в одну лишь точку, разглядывая тёмно-зелёные стены и наверняка вспоминая о том, как сильно, в очередной раз, она вывела его из себя. Она не была женщиной, о которой мечтали, она была лишь очередной зазнавшейся выскочкой, которая не видела дальше собственного носа и по-детски, наивно надеялась на то, что все слова, брошенные на ветер, сойдут ей с рук. Она — предмет ненависти для них обоих и, к счастью, уважаемый аристократ и блестящий зельевар ни разу не затронули связанную с ней тему, оставаясь в неведении происходящего. — Думаю, — разрывает тишину Снейп, резко повернувшись к стоящему возле окна другу, — идея обратиться к Джеральду всё-таки была не так плоха. Как в тот раз? — Как в тот раз, — довольно ухмыляется блондин, в эту же секунду вспомнив тех прекрасных девушек с утонченной фигурой.