Всё, что хочешь

      Всё в этом мире имеет своё начало и свой конец. День начинается с первыми лучами солнца и заканчивается алым закатом. Человек рождается и умирает. Чувства разгораются и угасают.              Первые лучи проникли в спальню неуверенно, будто боясь нарушить покой только заснувшего парня. Они стали медленно пробираться по полу, потом поднялись на кровать и остановились на умиротворённом лице, мягко грея.              Парень немного поморщился: его сон прервался, даже не успев начаться. Он медленно сел, недовольно ведя взглядом по комнате. Она вдруг стала его раздражать: слишком белая, слишком холодная, слишком правильная. Брюнет закусил губу изнутри: спальня соответствовала отношениям хозяев.              Хёнвон угрюмо усмехнулся — он только проснулся, а цепочка утренних мыслей уже привела к нему. И с эти ничего нельзя было сделать. Он был в каждом луче восходящего солнца, в каждой убегающей тени, просто во всём. Он был везде и, одновременно, нигде.              Голова отдавала тугой болью, а кожу вокруг глаз неприятно стягивала солёная корка, оставшаяся после слёз. Вчерашняя истерика и разговор по душам, если две фразы можно назвать таковым, помогли понять брюнету многое. Первое и самое главное — что Хосока невозможно просто отпустить, второе — блондин будет продолжать пытаться отвязаться от влюблённого парня, третье — он нужен Хёнвону, как воздух.              Где-то в глубине квартиры грустно пиликнул телефон, привлекая внимание своего хозяина. Че встал и пошатнулся. Сколько он вчера выпил? Хёнвон дотянулся до смартфона, и первое, что бросилось в глаза — это почти полсотни сообщений от Минхёка (хоть кому-то Хёнвон нужен, как бы это грустно не было), потом — сообщение с незнакомого номера и, неожиданно, несущее в себе приглашение на встречу. Хёнвон долго смотрел в экран, словно пытаясь слиться глазами с пикселями и передаться на телефон отправителя. Приглашения на деловые встречи приходят на рабочий телефон, или о них докладывает секретарша, когда брюнет появляется в компании, а тут на личный номер, без подписи, просто текст.              Немного поразмыслив, Че ответил вопросом: «Кто это?». Ждать моментального ответа было бессмысленно, поэтому он решил всё-таки прочитать всё, что прислал друг. В основном, сообщения были содержания: «Ты где?», «Ты с этим придурком?» или «Пусть посмеет что-нибудь сделать с тобой».              Уголки губ слегка дрогнули в лёгкой улыбке. Проще было просто позвонить, чем объяснять взволнованному другу, что вчера произошло, с помощью сообщений. Что и сделал Хёнвон. На другом конце ответ не стал себя ждать, прозвучало только два гудка, прежде чем Ли ответил и начал заваливать брюнета вопросами.              Хёнвон даже не сдержал тихого смешка: порой Ли Минхёк вёл себя как мамочка.              — Да, со мной всё в порядке. Мы просто поговорили, — заверял друга Че.              — Ты так неожиданно исчез, я испугался, — Ли всё никак не прекращал жаловаться.              — Скоро Кихён начнёт ревновать ко мне, не волнуйся так сильно. Я, в конце концов, не беззащитный.              На другом конце послышалась какая-то возня и недовольной крик Ли.              — Хёнвон-а, этот дурачок всю ночь не спал, волновался о тебе, поэтому, будет проще, если ты просто будешь аккуратней, тогда не надо будет постоянно пытаться успокоить эту истеричку, — Кихён как всегда прав, но на фоне всё равно слышно минхёковское «Я не истеричка, я просто о нём волнуюсь».              Разговор на троих продолжался ещё долго, плавно перетекая с темы на тему: то на обсуждение летнего отдыха, то на планы на день рождения, то на какие-то контракты между компаниями. Это хоть на какое-то время заставило Хёнвона забыть про странное сообщение, и, конечно, про Хосока.              Болтовня между друзьями закончилась на достаточно позитивной ноте: крик Ю Кихёна, гласящий о его опоздании, и коварный смех Ли Минхека определённо оставляли весёлое настроение. Но, после нажатия кнопки завершения вызова, к Хёнвону вернулась печальная тишина квартиры. В мысли прокралась идея завести какое-нибудь животное, чтобы хоть как-то развеять эту пелену.              На дисплее телефона висело одно непрочитанное сообщения с того самого незнакомого номера. Там было только одно имя, но оно заставило сердце пропустить удар. Хлоя. Он прекрасно знал кто она, и он даже догадывался, о чём будет разговор.              «Не вижу смысла в нашей с Вами встрече», — Хёнвон ответил то, что считал правильным, то, что считал рациональным. Он знал, что выслушает всё то же самое, что и говорил блондин вчера. И незачем делать больно себе второй раз.              Собеседница так и не ответила​, хотя добавлять что-то ещё было действительно лишним.

***

      Вдох. Выдох. Вдох. Ничего. Прокуренный воздух так и остался в лёгких. Он опять в том клубе, но уже один. Он пытается найти взглядом его, но, как и в прошлый раз, чужие головы мешают.              Хёнвон угрюмо усмехается. У него ломка. Ему не хватает Хосока. Ему не хватает такого излюбленного презрительного взгляда. Хёнвон думает, что даже в прошлый месяц без блондина ему было проще, чем на этой неделе, и он не знает, почему. Будто последний их разговор только усилил эту зависимость, хоть и предназначен он был для произведения абсолютно противоположного эффекта.              Брюнет заказывает напиток. Он продолжает искать в толпе пьяных людей до боли знакомую макушку. При виде какого-нибудь блондина, сердце каждый раз замирает, но все они — не те.              Как и в прошлый раз, Хёнвон не обращает внимания, когда кто-то пристраивается рядом, начинает поглаживать локоть через рубашку. Осознание, что что-то с этим не так, приходит, когда пьяный шёпот доходит до ушей Че, а рука незнакомца лезет в задний карман узких джинс.              — Почему такая красивая кукла скучает одна?              Чужой язык касается мочки уха, ведёт по ушной раковине, от чего брюнет дёргается в сторону. Он смотрит на чересчур наглого мужчину рядом, пытаясь вырвать свою руку из цепкой хватки.              — Отпустите мою руку, — Хёнвон пытается сохранить внешнее спокойствие, но внутри трусливый парень уже во всю истерит и корит себя, за то, что вообще решил приехать сюда. Всё опять на те же грабли. Страшно, что инцедент прошлой недели повторится.              — Не бойся ты. Я просто увидел, что ты тут скучаешь, грустишь. И решил тебя немного взбодрить, — вдруг мужчина напротив как-то слишком дружелюбно улыбнулся. И это подействовало: Хёнвон немного успокоился, но всё ещё с недоверием смотрел на незнакомца.              — В любом случае, я должен уже уходить, — парень говорит это и ждёт, когда же его руку отпустят, но её только сильнее сжимают чужие холодные пальцы.              — Так рано? Позволь тебя угостить, — и, не дожидаясь согласия, незнакомец заказал у бармена коктейль.              Ярко-оранжевая жидкость в высоком стакане с трубочкой через пару коротких минут появилась на столе. Всё это время Хёнвон рассматривал своего незваного спутника, то и дело переводя взгляд с лица мужчины на его руку, которая так и осталась на запястье брюнета. Получивший заказ русый парень со взглядом искусителя пододвинул напиток к Че. Выбора особо не было. Тонкие пальцы обхватили тонкую ножку, а губы сжались бантиком вокруг трубочки.       Едва капля попала на язык, Хёнвон понял, что один такой коктейль можно приравнять к бутылке качественного виски, но втягивать в себя неоновую жидкость не перестал, пока её не осталось вовсе.              Мужчина напротив улыбнулся, и было в этой улыбке что-то победоносное. Но Че не обратил на это внимания: сейчас он просто полностью сконцентрировался на распространяющемся по всему телу горячем чувстве. Дыхание участилось, а мысли стали путаться, блуждать в алкогольном дурмане.              — Потанцуем? — не дожидаясь ответа, парень потянул Хёнвона на танцпол, а тот, в свою очередь, и не сопротивлялся, желание вернуться домой было позабыто.              Влившись в толпу людей, они начали двигаться в такт музыке. Брюнет как-то совершенно глупо улыбался своим мыслям, он, словно та кукла, легко следовал за движениями партнера. Треки сменяли друг друга совершенно незаметно: все они были однообразны, но прекрасно подходили для танцев. Движения перерастали из невинных в слишком смелые, раскрепощённые.              — Теперь кукле лучше? — Хёнвон чувствует как губы незнакомца расплываются в улыбке прямо над его ухом.              — А что, если нет? — то ли в крови у брюнета заиграл азарт, то ли в голову ударила глупость.              — Хм, тогда мы можем поправить это, — русый поддержал эту словесную игру. Первый раз за вечер он отпустил руку Че, но только чтобы найти в своём кармане целлофановый пакетик с разноцветными таблетками. Объяснять, что это, брюнету не нужно было, — Открой ротик.              И Хёнвон повинуется, послушно приоткрывая пухлые губы. Парень кладёт на язык розовую таблетку с каким-то отпечатанным рисунком, а потом закидывает точно такую же себе в рот.              — Оно подействует через полчаса, пока мы можем ещё немного побыть здесь.              Брюнет кивает, проглатывая таблетку. Он вновь начинает прислушиваться и поддаваться музыкальному ритму. Эти полчаса были убиты танцами, а потом Хёнвона накрыло волной некого неопределенного и необоснованного счастья. Такое чувство, что его сердце ускорило ритм и готово было выпрыгнуть из грудной клетки, а в зале клуба повысили температуру на градусов десять. Если бы кто-то сейчас заглянул в его глаза, он бы увидел две бездонные чёрные дыры.              Прикосновения, даже мимолётные, если кто-то из толпы случайно задевал плечом, доставляли некий восторг, который непременно сопровождался улыбкой и восхищённым взглядом. Словом, у второго парня была точно такая же реакция, но он был более спокоен, видимо, организм уже привыкал к частому употреблению колёс. Он опять схватил за руку Хёнвона и повёл того на улицу.              Прохладный воздух наполнил лёгкие и почему-то вызвал смех у брюнета. Парень радостно разводил руки и улыбался, что-то говорил новому знакомому, а тот ему вторил. Они просто шли, гуляли по городу, даже несколько раз поцеловались, но это ничего не значит, они просто нуждались в тот момент в каких-то прикосновениях. Хёнвону ещё никогда не было так хорошо.              — Ладно, куколке пора уже домой, — русого уже отпустило, а вот Че всё также хохотал, идя по обочине проезжей части.              — Ещё рано, — парень обиженно надул губы.              — В следующий раз, если захочешь, мы погуляем подольше.              — Правда?              — Правда.              Хёнвон радостно накинулся на парня, обвивая его своего длинными руками и ногами.              Позже, он позволил себя усадить в машину такси, даже назвал правильный адрес, несмотря на своё состояние. Вскоре он уже оказался в своей квартире, где уже несколько часов его ждали…              

***

      

      Этим вечером Хосок был в том же клубе, что и Хёнвон, но, на счастье или на неудачу, они не встретились. Хосок как всегда выпил неприлично много, как всегда потом поехал в белую квартиру, где должен был как всегда довести брюнета до рыданий.              Вот только по приезду его ожидала пустая спальня с идеально заправленной кроватью, что обычно находится в бардаке. Шин стоял какое-то время и буравил пьянным взглядом подушки, пока не понял сегодня — не как всегда.И это настораживало.              Блондин сел на край кровати, а после и вовсе упал на спину в объятья белых одеял. Он смотрел в потолок и ждал. Он должен был сейчас просто уйти, но он ждал. Час, два, а потом входная дверь открылась, и на пороге появился необычно счастливый Хёнвон. За это время Хосок уже более менее стал думать трезво, и ему это состояние брюнета совершенно не нравилось, он хмурился.              Отчитывать Че, как блудного сына, он не имел никакого права, но всё же смерить осуждающим взглядом себе позволил. Он выхватывал каждую деталь из внешнего вида парня: вот —помятая белая толстовка, а на локте и спине зелёные линии-пятна от травы (видимо, брюнет падал) вот — на смугловатой коже видны маленькие капельки пота (ему жарко), вот — зрачки расширены, настолько, что почти не виден шоколадный ободок. Хосок понял всё.              — Хёнвон, серьёзно, наркотики? Ты совсем отчаялся? — голос звучал безразлично, но на самом деле внутри появился комок страха. Да, Шин Хосок боится, что из-за этой грёбаной любви этот ужасно раздражающий и наивный парень начал принимать психотропы.              Че улыбается, он лёгким шагом подошёл к сидящему блондину и сам сел тому на колени. Он обвил шею парня и прижал к себе. Шин ничего не предпринимал, он всё ждал, когда парень скажет что-нибудь в своё оправдание.              — Хосок-а, а я люблю тебя и я знаю, зачем ты пришёл сюда, позволь мне сделать всё самому, а? Пожа~алуйста, — Хёнвон полностью игнорировал слова, сказанные ранее. Он был счастлив, что Хосок здесь, был счастлив, что Хосок выбрал его.              Только вот Хосоку это совсем счастья не добавило, он был хмурым. Нет, он не злился, скорее сочувствовал. Он оттолкнул от себя брюнета так, что тот упал. Он вечно падает. Че не успокоился, он подполз на коленях к ногам Шина, ладонями развёл их по бокам от себя. И, словно спрашивая, схватившись за пряжку ремня, поднял взгляд на блондина.              — Ты под наркотой, — констатировал факт.              — А если бы не был, ты бы сделал это силой, — Хёнвон улыбается хитро, соблазнительно, а его пальцы уже расстёгивают ремень и стаскивают штаны с боксерами с блондина.              Хёнвон думает, что от Хосока пьянит ещё больше, Хосок думает, что Хёнвон потом сам же будет жалеть о своих действиях и будет жаловаться Минхёку.              В комнате становится слишком душно, брюнет берёт в контрастно холодную ладонь член, завороженно начинает его гладить, слегка приоткрыв рот. Большим пальцем он надавливает на венки на стволе, проводит по чувствительной головке. Чёртики в голове празднуют победу, ведь Шин громко сглатывает, а после, поняв, что обратного пути нет, откидывается на спину. Пусть будет, что будет.              А Че всё смотрит своими чёрными дырами вместо глаз, как член Хосока набухает, как пальцем размазывает первую каплю смазки. Внизу уже у самого приятно тянет и упирается в ширинку узких джинс. Че облизывает губы и касается ими уже непосредственно самого члена. Легко, но слишком приятно для Хосока. Губы накрывают ствол нежно, без той резкости и страсти, что так любит блондин. Во рту у Хёнвона невыносимо горячо. С движениями головы, язык обволакивает ствол. Мокро, жарко и слишком хорошо, чтобы быть правдой. Хосок простонал скомканное «Блять», а Хёнвон готов продать душу дьяволу, только чтобы вновь услышать это. В конце концов, блондин не сдерживается и хватает Че за волосы, начинает сам задавать быстрый темп. Уже через пару таких движений он кончает в рот Хёнвону с полурыком полустоном. Брюнет кончает от этого следом, не прикоснувшись к себе ни разу.              Хосок дышит загнанно, пытается понять, в какой момент всё пошло к ебеням. Вот только Хёнвон не хочет ждать. Ему жарко, невыносимо. Кофта летит в сторону, за ней штаны и бельё. Че седлает бёдра блондина, расстёгивает чужую рубашку. Всё так же холодные руки ведут по прессу, груди, задевая соски. Хёнвон восхищён, Хёнвон обожает это тело.              — Зачем ты это делаешь? — Шин шипит, он резко хватает хрупкого брюнета и меняет их местами: теперь блондин нависает над Хёнвоном, держа руки как тогда, в коридоре.              Хосок смотрит: синяков больше нет, а ранее на коже не было и живого места. Пальцы свободной руки осторожно надавливают на пухлую нижнюю губу, проникают в рот. Че послушный, Че трепетно отзывается на каждое прикосновение. Он посасывает пальцы, фактически смакует вкус кожи. Но не успевает насладиться упоительными касаниями, как пальцы вынимают изо рта и гладят ими уже между ягодиц.              Парень разводит ноги шире, скулит, хочет большего. И блондин это даёт, сначала один палец проникает в анус, после добавляется второй. Хосок дразнит, впервые хочет помучать удовольствием, а не болью. Хёнвон выгибается, просит ещё, пытается подмахивать бёдрами. Его член дёргается каждый раз, когда блондин делает резкое движение рукой, а смазка капает на живот. Когда сам Шин уже не может терпеть, он прекращает дразниться и пальцы заменяет на свой член. Входит резко, почти сразу срывается на грубые толчки. Он отпускает руки брюнета и хватается за его бёдра, придерживая и ведя навстречу своим толчкам. Хёнвона выгибает дугой. Он хватается за плечи блондина, царапает спину, прижимается ближе, стонет слишком по-блядски, но по-другому сейчас нельзя.              У обоих по коже сбегают капельки пота, тела становятся скользкими, но это заставляет ещё больше желать. Хосок рычит, Хёнвон громко стонет, звук шлепков тела о тело — становятся своеобразной музыкой, которая слышна по всей просторной квартире. Хосок кончает как всегда внутрь (это, наверно, единственное, что осталось неизменным), потом дотрагивается до члена Че и начинает быстро водить по стволу. Он чувствует, как у парня напрягаются ноги, как поджимаются пальцы. Хёнвон жмурится и кончает в руку Шина, в уголках глаз выступают несколько слезинок.              Хосок падает рядом с брюнетом и пытается отдышаться. Ни у одного нет сил на душ. Хёнвон засыпает почти сразу же, а Шин ещё какое-то время думает над разрушением привычного «как всегда».