Благодарная, благодарна я, слышишь?

      Вдыхать ее аромат, чувствовать запах тела и шептать на ушко, какая она шлюшка. Я двигаюсь медленно, стараясь лишь слегка прикасаться к ее коже. Не хочу быть танком, что завалил собой здание, желаю быть мурашками на ее теле.       От тихих всхлипов до громких стонов. Знаю, что делает это специально, знаю, что старается завывать, словно порноактриса, лишь потому, что ей нравится слышать свой голос. Сестренка любит быть опошленной, а я обожаю ее покорять.       Благодарность такая штука, что сколько бы ни отдал, всегда кажется, что мало. Особенно тогда, когда этот кто-то, кому благодарность адресована, дарит тебе самые ценные вещи: свободу, поддержку, жизнь. И ты уже не знаешь, куда деться, лишь бы не оплошать. Задариваешь комплиментами, говоришь, какая она цветочная, а потом осыпаешь подарками собственного производства.       К слову, люблю печь для нее. Конечно, она на кухне заправляет куда чаще меня, но когда моя творческая туша сходит с небес на землю, мир ждет ад во плоти, настоящий адский кондитер и мастер захламлять любые кухонные поверхности, с которыми столкнется. Вот только есть у меня одна фишечка — у меня никогда и ничего не сгорает. Как бы халатно я не относилась к тому, на сколько времени ставить пирог, печенюшки или чего еще, и при какой температуре его готовить, у меня все шло легко, словно из-под остро наточенного ножа. Я будто интуитивно понимала, что и куда залить, что и с чем совместить.       Поедая приготовленные мною вкусности, Валя любит подтрунивать меня, предлагала как-то открыть свою кондитерскую вместо мечтаний о больших выставках и собственной галерее, на что я запихнула ей в рот кусочек кексика побольше и ушла.       У нас все так по-детски. Так наивно все еще верить в то, что так будет не всегда, что когда-то и я смогу поддерживать ее так же, как она меня. Я отчаянно ищу пути, но как только дело касается поиска стабильно оплачиваемой работы, даю заднюю. Да, это могло бы сделать меня хорошим подспорьем для Вали, но не уверена, что выдержу, не уверена, что смогу сохранить свой запал, не уверена, что не забью на рисование совсем. Это все похоже на фобию. Или на эгоизм.       Пожалуй, я реально эгоистка. Даже когда опускаю голову между ее ног и высовываю язык, я все та же ленивая, бесполезная тряпка, которая только и может портить холсты и ездить на чужом горбу. Вместо действительной помощи, подрабатываю ее подстилкой, а иногда даже «одеялом», если Вале хочется побыть снизу.       Да уж, сколько бы мы не менялись позициями, именно я та тряпка, которой годится вытереть пол под ее ногами.       — Валя, что я могу еще для тебя сделать?