Decalcomania

Чимин лежит на кровати, свернувшись еле заметным клубочком, и даже не пытается найти в себе силы, чтобы выбраться отсюда. Он прекрасно знает, что выход один, и он его не устраивает. По крайней мере, пока что. Сколько продлится его «пока что» он не знает и знать не хочет. Тэхён не создаёт впечатление человека, способного на такое, но, видимо, не нужно иметь особых умений, чтобы скрыть всё то, что не нужно свету. Чимин даже не знает, сколько сейчас времени. Только чувствует, как лучи только распускающейся весны прожигают в нём дыры, светят в глаза, осушая их, и делают всё капельку лучше, потому что ночью было страшно до покалывания на подушечках пальцев. Когда всё, что ты видишь — тьма, создаётся впечатление, что она нескончаема, как и собственный страх. Чужая квартира, чужая комната, чужой человек, чужая жизнь. Выглядит, как трейлер к очередному несмышлёному ужастику. Иронично пиздец. Тэхён не заходит. Его вообще не слышно. Пак даже не уверен, дома ли он. Он боится встать с кровати — чувство, будто что-то случится в этот момент, не покидает его. Тишина нагнетает больше, чем что-либо, хотя тот факт, что он не знает, как общаться с таким, как Ким, напрягает гораздо больше. До рыжеволосого только спустя некоторое время доходит, что это спальня, что наверняка этот придурок хранит здесь хоть что-то: документы, устанавливающие личность, семейные альбомы. Хоть что-то. Чимин быстро спрыгивает с кровати, несмотря на неприятное ощущение внутри, и тихо идёт к тому самому комоду, из которого вчера вытаскивал упаковку салфеток. Он ищет и перебирает, но кроме вещей и различных безделушек там ничего не оказывается. Парень устало выдыхает и возвращается обратно, старается успокоиться и заснуть. У всего есть причина. Без исключения. И если Тэхён такой, то этому есть логичное объяснение. Детская травма, развод родителей, неразделённая любовь, потеря близкого человека. Да что угодно. Обязательно должна быть причина, из-за которой он стал таким. Чимин ещё точно не знает, каким именно стал Тэхён, но предполагает, что далеко не самим хорошим. Хорошие люди не запирают у себя других людей, не вызывают шлюх на дом. У хороших людей всё по-другому. У хороших людей всё не так, как у Тэхёна и Чимина, и они оба знают это. Ближе к ночи по квартире раздаётся оглушающий хлопок дверью. Три поворота в замочной скважине. Шаги и кашель. Звук зажигалки. Пак всё отчётливо слышит, выключает свет и ложится под одеяло, когда слышит, как к комнате приближаются, — хочет притвориться спящим и крепко зажмуривает глаза, пытаясь не расплакаться, но слёзы катятся по щекам, падая на красную простынь. Тихие всхлипы раздаются по комнате, заглушая всё остальное. Тэхён заходит и улыбается, когда видит вздрагивающее тело, лежащее в его постели. Он знает, что Чимин не спит, что Чимину страшно. Он слышал его точно также. Возможно, даже лучше. Проходит и садится рядом с кроватью, скидывая одеяло, чтобы увидеть заплаканное лицо — непередаваемое приятное чувство, что тебя боятся, расползается по венам, заполняет разум. — Малыш, посмотри на меня, — Тэхён поглаживает Чимина по волосам и сильно сдавливает, когда его просьбу не выполняют. — Я же попросил по-хорошему, Чимин, почему ты меня не слушаешься? — рыжеволосый несдержанно распахивает глаза от неожиданной боли. — Не заставляй меня причинять тебе боль, — он ведёт длинными пальцами по влажным губам и следом прижимается, прокусывая нижнюю губу. Капелька крови скатывается по подбородку. — Ты такой красивый. — Пожалуйста, — Чимин задыхается от недостатка кислорода. — Отпусти меня. Но следом получает сильный удар по щеке. Тэхён встряхивает его и прижимает к изгибу края кровати, закидывая голову к низу и хватаясь за горло, начиная душить. Чимин хватается за руки Кима и пытается отстраниться, но ничего не выходит. Тэхён отпускает только в тот момент, когда рыжеволосый начинает терять сознание, и ещё раз ударяет его по лицу. — Никогда не смей просить о таком, — он буквально выплёвывает эти слова и встаёт, поправляя одежду. Смотрится в зеркало и видит в отражении пытающегося прийти в себя Чимина. — Разденься. — Я не буду с тобой спать. — Оу, правда? — Ким смеётся. — Кажется, вчера ты был не против. — Вчера ты был нормальным. — Запомни одно: в этом доме нет понятия нормального и ненормального. Раздевайся. Чимин дрожащими руками снимает с себя чёрную футболку и обтягивающие джинсы, оставаясь лишь в нижнем белье. — Хочешь, чтобы я сам их с тебя стянул? — темноволосый ухмыляется и подходит ближе. Чимин молчит. — Хорошо, — Ким притягивает к себе за щиколотку и до боли сжимает бёдра, стягивая боксеры и отбрасывая куда-то в сторону. — Ты ждёшь, чтобы я тебя трахнул? Пак не поднимает взгляд и поскуливает, боясь хоть что-то ответить. — Ты, блять, что, говорить разучился? — Тэхён поднимает рыжеволосого за подбородок и зло смотрит. — Со мной надо разговаривать и отвечать на мои вопросы, это понятно? — Д-да, — Пак жалобно поджимает губы. — Отлично. Я отведу тебя в ванную. Тэхён заводит Чимина в просторное помещение, освящаемое множеством маленьких ламп и ставит на колени на холодный кафель. — Прежде, чем ты займёшься своими делами, отсоси мне. У меня был слишком тяжёлый день, — говорит темноволосый, снимая ремень, а затем брюки. — Я так устал. Хотелось бы получить хоть немного любви, — он тычет членом в губы Чимина, принуждая взять в рот. Чимин смешивает слюни со слезами, ещё больше плачет, когда Ким толкается по самую глотку. Держится за рубашку Тэхёна, потому что чувствует изнеможение и боится отключиться. Вылизывает ствол до основания, и когда темноволосый кончает ему на лицо, кончает сам. — Да ты недалёко ушёл от меня, — Ким опускается до уровня Чимина и нежно целует в губы. — В последующие разы сглатывай. Я буду за дверью, не смей закрываться, — и выходит, оставляя Пака на полу в сперме, слезах и крови. Чимин хнычет, прижимая колени к груди, и не может подняться какое-то время. Яркость бьёт по зрачкам, всё тело липкое, на лице засыхает семя. Справить нужду сейчас кажется самым приятным действием, а тёплая вода — самой лучшей вещью на свете. Парень не смотрит в зеркало, потому что прекрасно знает, что увидит, просто выходит из ванной, зацепляя полотенце, которое он нашёл, на бёдрах. За порогом и правда стоит Тэхён, только уже в домашней одежде, и вид у него не такой грозный. — Я… — рыжеволосый не знает, как сказать. — Мне нужно во что-то одеться. — Нет. Ты голодный? Чимин кивает в ответ и плетётся сзади, пока его ведут на кухню. Перед ним ставят тарелку с лапшой и одаривают тягостным взглядом. — Сними полотенце. — Но… — Сейчас же. Парень отдаёт полотенце и остаётся обнажённым, сидя на неприятной обивке стула. Нет, она, наверное, ничего такая, если ты сидишь на ней хотя бы в чём-то. — Ешь. У тебя 10 минут. Тэхён всё это время сидит напротив и, не отрываясь, смотрит. — Можно мне воды? Я очень хочу пить. Ким наливает в стакан воды, но не даёт Чимину в руки — сам поит. Капли стекают по подбородку, а затем темноволосый их слизывает, вовлекая парня в поцелуй. Чимин подаётся вперёд, прижимаясь к чужому телу, как будто ищет защиты, хотя знает, что перед ним стоит его собственный кошмар и насильственно сжимает его член, отчего парень стонет в поцелуй. — Я не хочу тебя, — отчётливо говорит Тэхён. — Сейчас не хочу, — заканчивает фразу и затаскивает Чимина обратно в его комнату. Он вытаскивает из шкафа шёлковый чокер лилового цвета с розовым сердечком посередине и зацепляет на шее Пака. — Если ты будешь себя плохо вести, он будет сменяться на кожаный ошейник, ты ведь не хочешь этого, правда? — Чимин лишь отрицательно мотает головой. — Ну вот и славно. — Как тебя зовут? — Что? Я разве не сказал? Прости, так неудобно. Тэхён. Ким Тэхён, — он говорит это, пока связывает руки Чимина такими же лиловыми лентами и переплетает их в небольшой бантик, улыбается. — Никому это не шло так, как тебе. Твоя кожа такая нежная, — Тэхён будто разговаривает сам с собой. — Я хочу, чтобы ты звал меня оппой, это возможно? Чимин не понимает, почему этот парень то превращается в монстра, то смотрит глазами беззащитного ребёнка и спрашивает разрешения, но кивает. У него просто в голове не укладывается, как такое возможно. — Скажи это. — Оппа, — тихо произносит Пак. — Громче. — Оппа, — ещё раз пробует Чимин, определяя на вкус это слово в таком раскладе. — Тэхён-оппа, — совсем на выдохе. — Мне нравится. Всегда называй меня так. Тэхён гасит свет, ложась в кровать рядом с Чимином и совсем не касаясь его. — Я хочу побыть с тобой, пока ты не заснёшь. Не бойся. Я не буду тебя трогать. Чимин еле дышит, боясь разозлить Кима. Даже после его слов страх не утихает. Он разглядывает идеальные черты лица и не может не признать всего изящества темноволосого. Глаза напротив блестят и переливаются от лунного света. Его голое тело прикрывают лёгким одеялом. — Боюсь нарушить слово, — смеясь, говорит Тэхён. — Так лучше. — Почему ты такой? — спрашивает рыжеволосый на свой страх и риск и уже готовится к удару, но в ответ слышит лишь мягкий глубокий голос. — Какой? Ты про то, что я запер тебя у себя? Это ничего. Ничего страшного. Я так уже делал. — А потом? Ты отпускал их? — с надеждой. — Слишком много вопросов на сегодня. Спи. Чимин закрывает глаза, когда его лица касается тёплая рука и поглаживает по ударенному месту. — Прости, что так обошёлся с тобой сегодня. Не нужно меня раздражать. — Ты больше не будешь? — Спи, Чимин. Пак ёрзает по простыни, потираясь связанными руками, которые начинает сдавливать и натирать. Он чуть сопит из-за того, что больно и в сон клонит ужасно, и через несколько минут всё-таки засыпает, прижимаясь к темноволосому. Тэхён целует в лоб и встаёт, выходя из комнаты и снова закрывая на ключ.