Decalcomania

Кончик лезвия ножа врезается в поясницу с постепенным надавливанием и более медленными движениями. Тэхён, наклонившись, вырезает на мягкой коже рисунок. Кровь начинает скатываться по бёдрам, обрамляя их почти таким же цветом бордо, каким вчера было вино на губах Чимина. Пак постанывает от боли, но светло-голубой кляп-шарик с дырочками мешает. Кожаный ремешок сдавливает, потому что Ким слишком сильно затянул его, запрещая издавать любые звуки чисто из принципа, что ему это мешает сосредоточиться. Темноволосый давит на израненное место, отчего кровяные струйки льются с новой силой. Тэхён улыбается, любуясь проделанной работой. Он разворачивает Чимина к себе лицом и раздвигает его ноги, садясь между. Молчит и смотрит в глаза напротив, видит, как в них скопилась влага. Кладёт руки на колени рыжеволосого, поглаживая и провоцируя. Врезается ногтями, расцарапывая. Тэхён снова берётся за лезвие, только теперь просто режет, даже не пытаясь сместить боль, до тех пор, пока Чимин не начинает плакать. Наклеивает на узоры розовые пластыри и целует чуть ниже. Пак пытается свести колени и, выпрямив руки, прикрывает нижнюю часть, прижимается к стенке кровати, вбиваясь пятками в кровать. Его глаза краснеют ещё больше, а тело подрагивает от страха и щиплющей боли. — Ты боишься меня? Голос Тэхёна звучит удручающе. Так, будто он старается завести в тупик, поставить на колени и доказать, что у него есть полное право на всё, что он делает. Играться с людьми для него не просто хобби. Это как ежедневные, самые обычные запросы. Как попить воды после затяжной пробежки или уснуть во время стресса. Он просто нуждается в этом. Ким знает, что даже при желании ответить, Чимин не сможет этого сделать, но упорно ждёт ответа, пока Пак стирает слёзы с лица связанными руками. Позавчера Тэхён уснул рядом, не прикасаясь и на миллиметр, вчера напоил вином и выебал на кухонном столе, не заморачиваясь об оргазме Чимина. Кончил в него и снова запер. Сегодня вернулся домой раньше, долго курил, ужинал, выпил стакан виски и посмотрел телевизор. Зашёл к Чимину и получил то, чего хотел. Он не вымещает злость на своей запертой в клетке птичке, нет, это его установленный режим. — Я завтра отдыхаю, — говорит Тэхён, расстёгивая очередную рубашку и ширинку брюк. Снимает все это с себя и бросает на пол. — Мне хотелось бы побыть завтра с тобой. Ты знаешь, — он задумывается, касаясь сосков Чимина и лаская. — Желательно весь день. Представляешь, весь день только ты и я. Разве не прелесть? Тэхён опускает руку на член Чимина, массируя головку, отчего Пак выгибается, сгибает руки в локтях и мечется по подушкам, запрокидывая голову. Ким водит рукой, сжимая разгорячённый орган и напрягаясь от вида уставшего, растерзанного под собой тела. У Чимина нет сил сопротивляться и отпираться хотя бы потому, что Тэхён сильнее в несколько раз. Выше, шире, больше. Рыжеволосый проигрывает по всем показателям и соглашается с этим, послушно толкаясь бёдрами вверх, замечает, как скалится Тэхён, и успокаивается. Здесь он хотя бы нужен в физическом аспекте, а это тоже не мало. Он знает, что Тэхён его не прикончит, пока ему не надоест. Потом, может, и Чимину уже будет всё равно. — Ты нравишься мне, Чимин-и, — шипит Тэхён прямо в ухо, и Пак кончает, пачкая ладонь темноволосого. — Очень. Тэхён вынимает кляп изо рта Чимина, усмехаясь. Чимин быстро дышит, его грудь вздымается и опускается, а маленький член до сих пор подрагивает от оргазма, по подбородку скатывается скопившаяся слюна. Ким заставляет взять его пальцы в рот и облизать, чтобы избавиться от спермы. Чимин обсасывает всё до последней капельки и падает, слизывая то, что осталось на губах, громко выдыхая. — Мы не закончили. Тэхён переворачивает Пака на живот безо всякого труда, чувствуя, как Чимин совсем обмякает в руках, и целует в затылок, проходясь руками по талии, вынимает пробку с основанием в виде стразы из задницы Чимина и заменяет своим членом, грубо вталкиваясь и выходя на несколько секунд. Паку кажется, что он сейчас вырубится прямо так, но продолжает держаться, поскуливая и цепляясь за простынь пальчиками. Чимину не жалко себя, Тэхёна — очень. Чувство страха сменяется на сочувствие и простое человеческое понимание. Тэхёну не хватило любви, и он её ищет. Хотя способы у него, конечно, на троечку. — Тэх-хён, — Чимин ищет за что схватиться, но его перехватывают и укладывают на лопатки, закидывая ноги на плечи. Он не умеет быть нежным, но Паку кажется, что хочет. Во всех его движениях горечь и сладость неизведанного. Он не знает самого себя и замуровать чужую судьбу — неплохой вариант. Так он хотя бы может сравнивать. Между бёдер Чимина слишком горячо, жарко и можно сойти с ума. Пак тянется связанными руками до лица Тэхёна и касается почти мимолётно. Чувствует капли пота и как по организму разливается удовольствие. Темноволосый кончает на живот Чимина с протяжным басом, встаёт и уходит в душ, оставляя дверь открытой. Чимин видит расплывающиеся очертания и не может подняться. Всё болит, тянет и зудит. Запёкшаяся кровь размазалась по пояснице, пластыри отлетели, а руки связаны уже третий день. Техён сидит рядом с ванной, смотря за тем, как моется Чимин, и как вода совсем немного окрашивается оттенком светло-алого. — Я повторю вопрос: ты боишься меня? — Нет, — глухо отвечает Пак, водя мочалкой по плечам. Тэхён всё же снял ленты с его рук и чокер, говоря, что всё это вернётся на свои места сразу после того, как Чимин помоется. — Помоги мне, — тихо просит Чим. — Нет. Чимин не удивлён, он даже натянул улыбку, продолжая стирать с себя грязь, но от Тэхёна нельзя так просто избавиться. Ким даёт рыжеволосому безразмерную футболку и боксеры, застёгивает чокер на мокрой шее и, подхватывая на руки, несёт на кухню. — А как же ленточки? — тычась в изгиб шеи Тэхёна, едва слышно спрашивает Чим. — Я передумал. Тэхён вполне неплохо кормит, но если бы это происходило чаще, чем раз в сутки, возможно, Чимин не таял бы на глазах. — Я бы хотел разрешить тебе пользоваться всей квартирой, но это невозможно. — Ты думаешь, я сбегу? — Да, потому что именно это ты и сделаешь. — Я не умею взламывать замки, если ты об этом. — Забавный факт: все вы говорите одно и то же, — сжимая волосы Чимина, произносит Тэхён. — Забавный факт номер 2: это неправда. Тэхён отпускает Чимина и садится рядом, поглаживая по открытой ляжке. — Зачем тебе всё это? — В твоих глазах я выгляжу психом, верно? — Уже нет. — Потому что ты такой же, — помолчав, сказал Ким. — По крайней мере, я не трахаю трупы, хотя это всего лишь разновидность фетишизма. Но у меня, как видишь, тоже есть фетиши. — У всех. — Ну нет, не сказал бы, если говорить о чём-то более-менее глобальном. Была у меня девушка, которая даже сосать не могла. Ей было противно. То же самое и с анальным сексом и со всякими игрушками. В общем, скука. Чимин посмотрел на Тэхёна, обращая внимание на то, что он услышал, но не знает, что ответить. — Оппа, ты не мог бы поспать сегодня со мной? — выдавливая из себя, задаёт вопрос Чимин, когда его уже кладут на кровать, и цепляется за руку Тэхёна. — Ладно. — Мы можем поговорить? — Чимин перемещается ближе к тёплому телу и прижимается. — О чём ты хочешь поговорить? — поглаживая выкрашенные волосы, спрашивает Тэхён. — О твоей жизни. — Спрашивай, если интересно. — Сколько тебе лет? — Двадцать семь. — Так ты мне хён, — оживляясь и подползая к губам Тэхёна, удивлённо смотрит. — Нет. Я тебе никто, ты мне — с тем же успехом. Даже больше. Тэхён не любит ни «хён», ни «малыш», ни «моё-твоё». Нахуй. Он не собирается привязываться. Не умеет. Чимин, конечно, может ублажать себя сказками о том, что Тэхён не такой, но всё это брехня полнейшая. Он видит в его глазах жалость к себе и ударяет, разбивая губу. — Решил в себе стокгольмский синдром развить? Думаешь, оно мне надо? — Тэхён рассекает бровь Пака, ударяя о комод. — Мне нахуй не сдалось твоё сочувствие. Ты уж точно не ебаная монашка, которая укажет мне путь истинный, — Ким садится рядом с Чимином на корточки, придерживая того за челюсть. — Оставь это при себе. Мне не нужно. Можешь подавиться своей добротой. Чимин залазит под одеяло, накрываясь с головой, и старается заснуть, забыть, придумать в своей голове образ отвратительного Тэхёна, но не может. С третьим пунктом вообще ничего не выходит. Он ясно видит, как его бьют, чувствует жгучую боль, ощущает сдавленные артерии и всё равно не может больше вызвать чувство страха. Не может контролировать это ввиду некоторых причин.