Мы есть кровь тела

— Рей-чан! Я обернулась и увидела менеджера Фукуродани, Юкиэ. Её каштановые волосы колыхались в такт её движением, отливая красным, а глаза были полны интереса. Как обычно она была одета в голубую футболку и белые штаны с эмблемой академии. — Рей- чан, сегодня последний вечер в лагере, поэтому мы с тренерами решили устроить дружеские посиделки! Команды итак полны напряжения, а такая разгрузка очень поможет ребятам… Ты не могла бы сыграть на своей черной гитаре во время нашего маленького мероприятия? Тренер сказал, что она до сих пор храниться у него… У меня от удивления отвисла челюсть. Неужели…через столько лет? В детстве дядя, брат отца, обучал меня игре на гитаре. Наши уроки продолжались два года, но это было самое весёлое время в моей жизни. Дядя Лип был не слишком похож на моего холодного и отстраненного отца, который только и делал, что ездил на тренировке вместе с национальными командами. Он был весёлый, отзывчивый, всегда улыбался и играл в чикагской джаз-группе на трубе и, изредка, на вечно пахнущей смолой, гитаре. Мы с ним часто сидели у него на веранде и напевали песни, которые он сам сочинял. Потом отца наняли для подготовки к национальным команду из Китая, и мы съехали от дяди Липа, но он успел научить меня всему тому, что знал и вызубрил в музыкальной школе. В Китае я и папа встретили впервые тренера Некомата, который работал помощником тренера у национальной китайской волейбольной команды. Они с отцом быстро нашли общий язык, и Некомата даже приютил нас у себя, в съемной квартире на пару месяцев. Именно в Китае я скопила свои первые карманные деньги и купила черную гитару. Она мне так нравилась, что я даже дала ей имя «Каи»(по-китайски «талант»). Но через несколько дней нам нужно было срочно вернуться в Лос-Анджелес, потому, что маме снова стало плохо, и я в спешке забыла свой футляр. Мои слезы ни как не повлияли на отца, который с явным равнодушием ответил: «Я не буду тратить деньги на такси ради твоей бесполезной балалайки. Я напишу Некомате, чтобы тот её выслал…» Но он не написал не через день, ни через месяц, ни через год. Поэтому сейчас я, находясь, немного в шоке, не сразу ответила девушке. — Д-да, хорошо можешь на меня рассчитывать… — Спасибо, Рей-чан, увидимся вечером! Не забудь забежать к Некомате за гитарой! — она легко махнула мне рукой и поспешила к своей команде, которая уже уходила в корпус после обеда. — Хорошо… Я, как в тумане, около часа пыталась найти тренера. Как сквозь землю провалился! Неужели после пьянки нельзя просто отдохнуть в своей комнате? Но, всё-таки, меня разрывало от чувства счастья и надежды. Ведь я, наконец, получу её после стольких лет! Находясь в своих раздумьях, я не заметила, как врезалась в кого-то. Подняв глаза, я встретилась с изумрудным взглядом и ехидной улыбкой. Казалось, что Лев еще больше вырос по сравнению с началом года, и от этого мне было немного не по себе. — Ой, Рей-чан, а я тебя везде искал! Вот, это тебе тренер передал, за хорошую службу… Он протянул гитару, которая всё это время была у него в руках. Я сильно зажмурилась и снова открыла глаза. Это она! Как и пять лет назад гитара была чёрной, с блестящим деревянным грифом, колки ярко переливались в солнечных лучах. Протянув руку, я дотронулась до струн, не решаясь взять её в руки. Мою грудь буквально затопило давно забытое чувство счастья. Господи, надо сказать спасибо Некомате-сану! Я не заметила, как из глаз пошли слезы. Притянув к груди гитару, как напоминание о своих счастливых моментов, с раскрасневшимся от переизбытка чувств носа, мой взгляд бегло оглядел гитару и наткнулся на запись на её боку. » Каи». Грудь сдавило ещё больше, и из горла вырвался всхлип. Я не была готова к такому накалу чувств… Хайба с расширенными глазами стоял и не знал, что делать. Впервые, на его глазах девушка плакала навзрыд…да так, что он в момент растерялся. Рей-чан, которая могла рассердиться только от одного неточного броска, сейчас роняла слезы и прижимала к груди гитару. «О, боже!» — подумал Хайба, неуверенно кладя свою широкую ладонь на белобрысую макушку девушки. — Эй…не переживай ты так… ну мало ли… — он не мог подобрать слова, ведь менеджер начала ещё больше реветь — Рей…чан…перестань…всё будет хорошо… «Всё, мне хана от Куроо» Он резко вздохнул для храбрости и… обнял Фукусиму. Это было немного неудобно из-за гитары, на которую девушка роняла слезы, но уткнувшись ей в макушку, он прижался к ней настолько, что девушку не было видно за его широкой спиной. Они с минуту так стояли: Рей, коротко всхлипывая, Лев, смущёно краснея и обнимая девушку крепче. Потом девушка сделала шаг назад и хрипло сказала: — Эм…спасибо…прости, что ты наблюдал всю эту безобразную сцену… Лев сделал попытку улыбнуться. Он был немного удивлен, что смог увидеть такую сторону менеджера, и теперь не знал, как вести себя. — Ничего…я думаю, что эта вещь очень важна для тебя раз тебя так…развезло — попытался он сгладить неловкость. — Ты ведь сможешь добраться в таком состоянии или тебя проводить? — Я не… — уже начала девушка, но тут её прервал резкий и холодный голос. — Нет, у неё уже есть провожатый. — Куроо подошёл к всё ещё всхлипывающей девушке и обнял её за плечи. Всё ещё не отпуская гитару, Рей дала себя увезти. Все это время Лев стоял, белее стены. Мысли бегали, накладываясь одна на другую. «Как я мог такое сделать… Похоже, мне не жить.» Перед уходом, Тетсуро оглянулся и бросил: — Спасибо тебе, что был сейчас с ней, но, не забывай, что она МОЯ девушка… Хайба ничего не ответил, но почему вместо привычного благоговения и подчинения, он почувствовал гнев и ревность.

***

Мой мозг всё ещё вяло соображал, пока мы шли до комнаты. Я лишь ощущала тепло руки Тетсуро и гитарный запах дерева. Мои ноги сами собой переставлялись, а тело парня направляло меня, как годовалого ребенка. Я не хотела ничего говорить, да и смысл… Он увидел меня, обнимающуюся с каким-то парнем…кхм…с Хайбой. Мне одновременно хотелось провалиться сквозь землю, но с другой стороны меня пронизывала радость. Когда дверь моей комнаты, наконец, закрылась, я устало упала на кровать вместе с гитарой. Боже, я не оторву её от себя никогда! Но судя по угрюмому лицу Куроо, это мне сделать придётся. Моя рука деликатно отложила моё сокровище, пока взгляд полностью сфокусировался на парне. Хотя сейчас было не время думать о таком, но, когда он такой угрюмый и рассерженный, это смотрится действительно горячо: одетый в черную футболку, которая натягивалась на его руках, и серые штаны, скрещенные руки на груди, взлохмаченные черные, как смоль, волосы. Он поднял бровь в ответ на мой пристальный взгляд. — Не хочешь ничего объяснить? — Нет. — То есть я могу сейчас пойти к Мике и обнять её? — Нет. Он раздражённо запустил руку в волосы. — Тебя не понять: ты ревнуешь меня к Мике, а потом обнимаешься с Хайбой, да и еще с таким милым, заплаканным личиком! А я стою рядом и смиренно рассматриваю картину маслом. Ты хоть задумываешься о моих чувствах?! Я поразилась, сколько боли в глазах Куроо, как он переживал весь этот момент… Чёрт. Мой мозг тут же представил, как он обнимается с Микой, пока она плачет. М, Я, наверное, не стала так бурно реагировать, но однозначно разозлилась бы. Мой взгляд ещё раз встретился с его. Куроо с явно сдерживаемой злостью сжимал зубы, но ждал моего ответа. И тут меня осенило! Он всё это время предоставлял мне возможность убежать от него, влюбиться в другого, но я, как обычно, этого не замечала! Протянув руку, я прошептала: — Я находилась в круговороте собственных чувств… Прости меня…мне не стоило позволять ему это… Я не хочу, чтобы ты уходил… Прошла долгая минута, прежде, чем он подошёл ко мне и протянул свою руку, переплетая мои пальцы с его. — Я, наверное, схожу с ума, но сейчас мне кажется, что мы стали отдаляться. Ты закрылась от меня, — он провел другой рукой по моей щеке, оставляя тёплый след. — И я не хочу, чтобы кто-то другой видел, какой ещё ты бываешь… Ведь если это произойдет, то он может в тебя влюбиться… Я улыбнулась. Потрясающий парень. Наверно, можно сказать, что мне очень повезло. От его прикосновений мое сердце забилось, как у перепуганной птицы. Я вдруг поняла, что если он уйдет не сейчас, но когда-нибудь, то я не смогу больше влюбиться. Он как-будто клеймил моё сердце каждый день. Сегодня мои чувства вырвались под давлением воспоминаний, но с Куроо они вырываются только от одного взгляда, касания руки. Всё его существо было заполнено чем-то «тёплым», тем, что мне всегда недоставало. Под воздействием этой мысли я потянула его за руку, наклоняя его лицо, все еще хмурое. — Не волнуйся насчёт этого… Я. Люблю. Тебя. — прошептала я, целуя его холодные губы. На мгновение у меня возникла мысль, что он меня оттолкнет, но Тетсуро лишь безмолвно, то открывал, то закрывал рот. Его глаза блестели и переливались, как янтарь, и я решила, что наконец-то поступила правильно. Коротко рассмеявшись, я снова поцеловала Куроо в нижнюю губу и снова посмотрела на его удивлённое лицо. — Что за…к такому моя жизнь меня совсем не готовила — пробормотал он, хватая меня за талию и увлекая на постель.

***

Мы валялись в моей кровати примерно час, что-то рассказывая и целуясь. В этой комнате будто остановилось время. Я показала ему гитару, рассказала, как она появилась в моей жизни, Куроо ответил, что мой отец-балбес, раз оставил такую находку у тренера Некомата, совсем одну. Я состроила рожицу, и укусила его за плечо. Вообщем, в моей душе наконец установился покой. Неожиданно к нам постучал внук Некоматы, который попросил помочь с подготовкой тренерской. Мне пришлось ответить, что я переодеваюсь и скоро приду. В это время Куроо, лёжа на моей кровати, загадочно улыбался. — Ты и, правда, сейчас будешь переодеваться? — Конечно нет, придурок. — Но ты, же не будешь на мероприятии в этом? — он подозрительно оглядел мой спортивный наряд. — Я, конечно, тебя всегда хочу, но, думаю, тебе самой будет не комфортно. Уже потянувшись за светло-коричневой блузкой, лежащей в моей сумке, я смущённо обернулась. — Однажды ты отхватишь свое! — попыталась я состроить гневное лицо, но улыбка предательски расползалась по моей физиономии. — Только от тебя, милая! — ухмыльнулся Куроо, провожая меня взглядом. Пока я переодевалась в туалете, парень успел изучить обе мои любимые книги, лежащие на тумбочке: Достоевский «Преступление и наказание» и Джеймс Дэшнер «Бегущий из лабиринта». Да, у меня странный вкус. После того как я вышла на свет божий, из рук Тетсуро медленно выпала книга. Он выпрямился и покачал головой. — Чёрт, если ты так выглядишь в повседневной одежде, то, как ты оденешься на свидание? — Что опять не так? — рассерженно сказала я, повернувшись к зеркалу. Классическая блузка была заправлена в черные джинсы, стянутые поясом. Худые ноги были обтянуты невысокими ботинками, которые придавали образу некую расслабленность и повседневность. Волосы я оставила распущенными, хотя хотела собрать в косичку или хвост. Парень подошёл ко мне сзади, обнимая за талию. Похоже, что я скоро привыкну к его ежесекундным прикосновениям… Он ухмыльнулся и шепнул мне на ухо: — Ты слишком красива… — он притянул меня ещё ближе — иногда я думаю, что ты потерянный подарок, который я сейчас нашел. — Прямо как моя гитара! — О, твоя гитара просто бесценна: немного обшарпанная китайская находка! — Прекращай, — я шутливо отпихнула его, беря гитару и открывая дверь — идем, иначе все пропустим.

***

К сожалению, когда мы пришли, то увидели уже украшенную комнату. Она переливалась разноцветным фонариками, которые нашла Юкиэ, падающие световые блики задевали стол, которые перенес Кай и второгодка из Аобаджосай. На него были поставлены разнообразные угощения, которые заботливо принесли менеджеры. Они суетились, постоянно проверяя все ли на место, всем ли хватает подушек. Стульев не было предусмотрено, вместо них мы решили использовать пледы, одеяла, приятно настраивавшие на теплую беседу. Хоть начала еще не было, но уже появилось несколько первых гостей. К началу мы насчитали пятьдесят человек. Моя шея уже отвисла от тяжести гитары, пока я ждала, когда все, наконец, займут свои места. Мимо прошла Мика, принёсшая, к моему неудовольствию, довольно вкусное бенто и имбирное печенье. Тренеров не было, были одни только члены команд Аобаджосай, Некома, Фукуродани. Мне и ещё одному парню из Фукуродани, как исполнителям, было предложено более возвышенное место. Когда мы разместились, парень весело подмигнул мне и сказал: — Я начну песнями для второгодок и третьегодок, которые все знают, а ты закончишь. — Ясно. Я постаралась удобно сесть, но лишь толкнула одного из сидящих рядом. Сосед повернулся ко мне, одаривая золотым заинтересованным взглядом. Его светлые волосы с темными прядями разметались, создавая огромную лохматую шевелюру, находящуюся в творческом беспорядке. В этом парне, я вдруг узнала Бокуто. — Привет. — Здравствуй, — он весело улыбнулся и указал на кого-то рукой — Куроо, наверно, злится, что не может к тебе пробиться Я проследила за его рукой и встретилась с золотым взглядом. Капитан Некома попытался пробраться ко мне, но его остановила младший менеджер Фукуродани, которая восторженно спрашивала его о матче. Я поморщилась от неприятного чувства, но тут же, опомнилась. — Всё в порядке, он сможет подсесть к нам в перерыве. — мой взгляд еще раз упал на его прическу. С зализанными волосами он смотрелся более привычно, сейчас же передо мной был какой-то «незнакомый» Бокуто. — Классная прическа…сильно отличается от старой… Парень ухмыльнулся. — Я только после душа… Кстати, ты уже познакомилась с бывшей Тетсуро? — протянул он. Откуда он всё знает? — Да, мы немного повздорили, — «Она хотела мне пакли вырвать» — но все закончилось хорошо. Формально я не соврала, и угрызения совести меня не тронули. Но судя по ехидной ухмыляющейся роже Бокуто, было похоже, что он мне не поверил. Вокруг начали ложиться люди, и нам пришлось поджать колени. Вечер вот-вот должен был начаться. Мы с минуту молчали: я думала о Мике, а Бокуто смотрел на толпу. Иногда чувствовалось, что он на самом деле был другим человеком, не тем вечно веселым, шумным капитаном Фукуродани, нет… Скорее всего, он наблюдал, наблюдал за окружающими, за их поведением, будто таким образом раскрывая их скрытые мысли и мотивы. Когда раздались первые аккорды гитары, парень повернул голову ко мне и сказал: — Ведь знаешь…у Куроо было лишь две девушки, и обоих он любил по-разному… Мы раньше часто спорили о том, что отношения мешают спорту и все-такое. Но этот паршивец лишь ухмылялся и считал, что со всем справится… Этот случай с Микой…он всё перевернул. Я удивленно рассматривала грустные золотые глаза Бокуто, которые были устремлены в пол. Куроо при нашей встрече с Микой сказал что-то похожее, то, что она кому-то уже причинила боль. Но тогда я не обратила на это внимания. Отбросив в сторону свою челку, капитан Фукуродани судорожно сжал руки в кулаки на коленях. — Я знаю, что он никогда тебе этого не расскажет, но… Ты не сможешь быть рядом с ним, если не услышишь правду… Куроо был всегда популярным учеником, особенно в первый год старшей школы. Я помню, как он приехал в летний лагерь со своей девушкой-менеджером. Так как отношения оставались в тайне, им пришлось изображать сцены ненависти и злости — Бокуто грустно улыбнулся. — Над этим было весело наблюдать, как они постоянно препираются на игре, а потом целуются по тёмным углам! Но однажды менеджер из Куранаги решила признаться Тетсуро в своих чувствах. Сплетни обошли весь лагерь, и дошли, конечно же, и до Мики. Она приревновала, и… — парень запнулся и посмотрел на меня. — Что она сделала? — сказала я дрожащим от напряжения голосом. Мне казалось в этот момент, что я стою на высокой скале, и что информация, которую сейчас даст мне друг Куроо, окончательно толкнёт меня в пропасть. Бокуто сглотнул и продолжил: — Она…избила её до полусмерти. В тот день Мика была ответственна за готовку, и предложила влюбленной девушке ей помочь. Та начала её расспрашивать о Куроо, и даже призналась в своих чувствах… Не выдержав, Мика нанесла ей шесть ножевых ранений… Колония уголовников, взятка и вот она уже менеджер Аобаджосай. Поэтому я предупреждаю, будь осторожней! Она неуправляемая и своевольна, так что держись ближе к Тетсуро… Вот, о, моя любимая песня! Я в шоке наблюдала, как Бокуто подпевает припев известных корейских исполнителей. Для меня будто звук пропал. Шесть ножевых… Да, она же почти неуправляемая убийца! Тихо Рей, пока она тебе ещё ничего не сделала… Пока. Просидев так половину мероприятия, я и не заметила, как наступил перерыв. Все направились к столу, чтобы согреться чаем и закусками. Моя рука потянулась и ухватила за футболку Бокуто, который уже начал вставать. За последующее время после нашего разговора, он не сказал ни слова, но мне нужно было еще кое-что у него узнать. — Кто та вторая, ну, девушка Куроо? Парень удивлённо поднял брови, будто я спросила несусветную глупость. — М, м… Это Алиса Хайба…я думал, что ты знала… После этих двух слов я, словно по команде рывком поднялась. На душе было скверно, а в голове крутилось лишь: «Почему он мне ничего не сказал? Почему Алиса мне ничего не сказала?» «Она моя подруга» «Он мой парень» «Они все это время скрывали это от меня…а может они и сейчас…» Внезапно меня кто-то схватил за локоть. Я повернулась и узнала того самого парня, что играл всё это время на гитаре. Он указал мне на импровизированную сцену. — Давай, сыграй хотя бы одну песню, а то мои пальцы уже совсем онемели.- он показал красные и распухшие подушечки пальцев. — Эм, да…хорошо. Именно сейчас мне меньше всего хотелось играть, но я решила отыграть одну песню, спокойно уйти и разреветься у себя в комнате. Взобравшись на импровизированную гору вместе с гитарой, я почувствовала дрожь, но быстро прогнала это чувство. Всего одна песня! Я выбрала песню «My song» из одного известного аниме. Она мне очень нравилась своей лиричностью и переливчатостью мелодий. (Фанаты Nika Lenina ликуйте!) Мои пальцы ритмично перебирали струны, и звуки гитары быстро приковали внимание людей, которые лениво возвращались на места. — Сердце защитить пыталась, спрятав свою боль, Бежала, силы оставляя позади я. И нет места, где смогла бы забыть, темнеет небо прозрачное над нами. (Слова песни «Му song"Nika Lenina) Мне понадобилось напрячь свои легкие, чтобы не прозвучало хрипа. Боль и разочарование придавало мне сил, и я вытянула и второй куплет. На припеве я почувствовала чей-то взгляд. Немного повернувшись, мои глаза нашли янтарные глаза Куроо, а рядом с ним сидел Бокуто. Он уже знал. В этот миг на его лице сменилось несколько эмоций: горечь, грусть, боль. Но я лишь продолжала петь, наблюдая за ним. Слова песни разрывали мою душу, но больше всего меня разрывали мои же мысли, которые я не смогла приглушить. И на финале мои пальцы резко ударили по струнам. Раздался визг и струна вылетела. Прямо, как мое сердце. Это было начало конца.