Мы есть кровь тела

—…и о погоде: сегодня пасмурно, без осадков… Телевизор мутно горел, освещая скрюченное на диване тело Куроо. Час назад ему пришло сообщение от Рей с просьбой:Можно мне сегодня переночевать у тебя? Соседка сказала, что убираться у меня будут только завтра, поэтому хоронить Куроо я тоже буду завтра. Конечно, если я не доставляю тебе неудобства… Остановившись на последних словах девушки, Тетсуро уже подумывал позвонить в психушку. Уже полтора месяца он хвостом бегает за Фукусимой, а она ещё спрашивает про неудобства… Днём к нему приходил Кенма, и они оговаривали основной состав команды на летних соревнованиях. В ходе разговора стало понятно, почему Козуме пришёл к нему домой, а не сказал на тренировке или в школе. — Ты совсем забросил команду, Куроо. —раздражённо сказал парень, движением головы откидывая мешающийся прядь. — Я понимаю, что вся эта фигня с Рей-чан и её семьёй, но пора уже показать себя, как капитана. Хайба совсем не контролирует своё тело: из десяти пасов он принял только один, и то случайно! А остальные беспокоятся, что ты окончательно забросишь волейбол! Раньше ты постоянно меня заставлял тренироваться, но я не думал, что однажды буду напоминать тебе о твоих обязанностях. Посмотрев на друга, Куроо увидел, что тот выглядел не столько серьёзным, сколько обиженным. Кенма помогал ему с Рей и никогда не просил ни о чём взамен. И он его подвёл. Сейчас же, после ухода Козуме, парень думал над его словами, рассеяно глядя то на телевизор, то на переливающиеся яркими красками небо. Неужели я и правда настолько сосредоточился на Рей, что забыл главную цель команды- пройти на национальный? Сквозь его мысли просочился звук. Потом ещё раз. Стук в дверь. Куроо медленно встал с дивана и устало протянул ладонь к ручке. Послышался щелчок. Его янтарные глаза, увидев её, как по привычке стали переливаться За дверью стояла девушка: васильковое платье обтягивало её худое тело, платиновые волосы были распущенны, а в руках она держала два пакета. Их взгляды встретились и парень заметил, что глаза девушки все ещё хранили в себе боль и горечь происшествия, случившегося два дня назад. Медленный тяжёлый выдох вырвался из грудной клетки. — Ты всё ещё расстроена? Она молча кивнула, передала пакеты парню и устало начала снимать обувь. Куроо, уже направлявшийся на кухню, вдруг почему-то остановился, и, прислонившись к косяку, начал наблюдать за девушкой. Пепельные волосы, спадавшие на лицо и шею девушки мягко переливались под светом лампы, а длинные бледные пальцы ловко развязывали шнурки. Он когда-нибудь двинется от того, как она прекрасна, словно маленький ангел. Рей макушкой чувствовала его взгляд и боялась пошевелиться. Когда она направлялась к нему домой, то думала о том, сколько вещей произошло с ней и с Куроо за эти полтора месяца. Хотя нормального времяпровождения, человеческого, например: свиданий, прогулок, встреч в кафе у них так и не случилось. Когда она стучала в дверь, то совсем не знала, что откроет её полусонный парень, в серых штанах и красной футболке, под которую хочется запустить руки, который сейчас буде прожигать в ней дыру. Неизвестно от чего её сердце учащённо билось, словно от сорокаминутного марафона. — Это…торт? — раздался над её ухом низкий голос. Рей подняла глаза и увидела, что он уже вытащил из пакета коробку. — Да, для Микото, в качестве благодарности и заботе. — сказала она, сто раз почему-то, неловко смущаясь и проходя на кухню. За спиной раздались шаги, преследуя её. Фукусима отошла к столешнице и, уже привычно достав кружку, начала заваривать себе кофе. Раздался шорох от падающего пакета, а потом её тело подхватили сильные руки и рывком посадили на столешницу. — То есть ты так благодарна этому мерзавцу, что даже торт купила? — от голоса так и сквозило холодом. Да, что с ним такое?! Рей подняла голову и раздраженно уставилась в налитые янтарём глаза, скрестив на груди руки. — А что такого? Неужели ты… Я же отблагодарила тебя, когда мы…ты… — она вдруг подавилась этими словами, опуская взгляд и чувствуя, как щёки начали адски пылать. Раньше проблемы и события, тесно связывающие её мышление, не давали и повода задуматься над чувствами, будто находясь на автопилоте, девушка принимала всё, как есть. Но теперь на неё будто вылили целый ушат чувств, в которых теперь она не могла толком разобраться. Куроо подался вперёд, разводя её ноги в стороны и наклоняясь к её уху. — А ты даже не можешь произнести, то что с нами было, верно? Если это и была благодарность, то мне её явно мало. — он немного отодвинулся, рассматривая, как Рей остолбенела. — Знаешь, чего мне хочется? Чтобы ты сейчас сидела вот так передо мной, но не болтала о моём брате, — Куроо снова наклонился, почти соприкасаясь с Фукусимой губами. — а задыхалась от нехватки кислорода. Опираясь о столешницу, он сократил миллиметры между ними и поцеловал полуоткрыты губы девушки, сминая и подчиняя. Если раньше в их отношениях Рей удавалось хоть как-то контролировать ситуацию, то сейчас он будто не замечал, она сотрясается под его натиском. Это не был милый или нежный поцелуй, который бы заставил улыбнуться, нет этот поцелуй будто кричал «Это всё моё!». Словно маленький ребёнок, который собственно отгораживает свою игрушку от внешнего мира. Такое поведение он всегда использовал в игре, ломая соперников, за это его боялись и одновременно уважали. С глухим рыком, он закинул её руки к себе на плечи, а его пальцы уже сжимали её талию. — Я больше никогда не должен даже задумываться о том, что ты можешь быть с кем-то другим, потому что, то, что сейчас у меня в руках, только моё — он прошептал это едва слышно, но тон его голоса давал понять, что любые пререкания обернуться плохой стороной. Его глаза напоминали виски, которое Рей часто могла увидеть в стакане у отца, сидящего вечером около камина в одиночестве. Тогда она ещё не знала, что влюбиться в этот цвет и его владельца до боли в костях. В ответ на его слова она обернула ноги вокруг его талии и сжала. Где-то рядом с её шеей раздался сдавленный стон. — А я надеюсь, что больше не услышу ни об одной твоей бывшей, которая бы захотела снять с тебя футболку. — она запустила ему руки под ткань, проводя по напряженному животу до грудной клетки, удовлетворённо слыша тяжелое дыхание и чувствуя, как сжимаются его пальцы на её талии. Наконец Рей сбросила тяжёлую ткань, пробегая пальцами по выпирающим ключицам. — Потому и никто не доведёт тебя до ручки, как я. Боже.Когда их губы снова встретились, то через секунду раздался щелчок замка. А потом радостный крик: — Куроо-кун, я дома!!! Раздался раздосадованный стон, а потом за дверным косяком показался Тетсуро, хмуро глядя на брата. Он не одел футболку, и не восстановил дыхание. — Микото, жаль, что тебя тот трансвестит не оставил себе. — сказал он с угрозой в голосе. Брат недоуменно посмотрел на него, снимая джинсовую куртку. — Я опять накосячил? Но Куроо лишь долго посмотрел на него, а потом, хлопнув дверью, скрылся в ванной. Проводив взглядом Тетсуро, Микото прошёл на кухню и увидел Рей, которая сидела на столешнице и едва сдерживала хохот. — А с тобой-то что? — вопросительно пробормотал парень.

***

— Извини, я и сам не знаю, почему не показал с самого начала свою комнату — Куроо чувствовал, как по телу расползается нервная дрожь. В его комнату почти никто никогда не заходил. Парень считал это место чем-то личным, то что показывают только близким, не выставляя напоказ. Сейчас он впервые показывал свою комнату девушке, которой действительно доверял, но всё равно испытывал некое ощущение уязвленности. Он наблюдал, как Рей рассматривает серые стены, не украшенные ни одной фотографией, проводит рукой по письменному столу, разглядывает стопку спортивных журналов на полке. Молча. Но сейчас они оба в словах не нуждались. Она улыбнулась, увидев повешенную на ручку шкафа футболку с цифрой 1. Медленно подошла к ней, протянула руку, дотронулась до мягкой материи. — В этой футболке я выйду на летних соревнованиях. Её вручил мне бывший капитан. Тетсуро подошёл к ней со спины, постепенно сокращая расстояние между ними. Ему был виден только профиль её лица: прямой нос, длинные ресницы, бросающие маленькие, длинные тени на щёки, чуть сжатые губы. Которые секундой позже раскрылись: — Ты хотел стать капитаном? Её вопрос прозвучал обыденно, но он, будто кирпич, упавший в воду, всколыхнул в памяти парня воспоминания. О том, как с тяжёлым взглядом эту футболку передавал бывший капитан Старшей Некома. О том, как видел в его глазах надежду. — Этот парень меня бесит! — Хах, неужели ты не понял, что он тебя провоцировал, чтобы сделать сильное нападение? Это отвлекающий манёвр, брат! — Ты видел его взгляд? Будто он хотел посмеяться надо мной! — Не воспринимай это близко к сердцу… — Всё равно, не понимаю почему именно ему Хаяма-семпай хочет отдать свой пост капитана… Да, Тетсуро и правда способный, но от него так и разит какой-то напряженностью. Неприятно играть в команде с игроком, который заставляет обманом атаковать! Хитростью не сплотить команду. Мы итак потеряли былое уважение от остальных команд, продуваем из года в год! <i> — Я не задумывался над этим. Парень сделал несколько шагов назад и сел на кровать. Капризно скрипнули пружины. Он опёрся руками о колени и опустил голову на ладони. Он всегда сомневался в себе. Как бы окружающие не пытались его понять, раскрыть то, что он чувствовал- они натыкались либо на ещё одну оболочку, либо на циничную самодовольную ухмылку. Даже его команда не догадывалась о его переживаниях, все замечали только ехидство и самоуверенность. Никто не знал, что каждую игру он провоцировал сам себя, чтобы снова и снова доказывать всем, что ему не зря доверили должность капитана. Даже когда было страшно и надежды на победу практически не было, он должен был выходить и показывать лишь ту половину себя, в которой нуждались его товарищи. Ни больше, ни меньше. Куроо знал, что когда начнутся настоящие соревнования эта скорлупа может разбиться к чертям, и тогда все увидят его слабость. Поэтому ему надо научиться играть эту роль самому. Но ради чего ему это делать? Потому что он так сильно любил волейбол, что был согласен на любую роль? Или потому что он всегда хотел быть капитаном? Мечтал о славе? Наверное всё вместе. Он не заметил, как к нему подошла Рей и положила свои худые пальцы на его плечи. Почти заставляя его прижать её тело к себе. Прикоснуться к её коже. Утихомирить своё сердце. Чувствовать её. <i>Ты забросил команду! Нет. Он не мог так поступить. Не мог отдать всего себя для неё. Потому что волейбол, как и она, является частью его. Эти мысли буквально забросили его в ловушку, где душа плавится от боли. Это было подло. Подло по отношению к ней, к команде. Чёрт. Ты грёбанный подлец. Он поднял голову, когда её пальцы сжались, ощутимо впиваясь в мышцы через футболку. Ха. Футболку, которую она так легко стянула с него час назад и которую он надел, чтобы не смущать своего братца. — Знаешь, ты совсем не похож на капитана. В Фукуродани капитан-ас, в Аобаджосай- старательный игрок, но ты… Будто исключение из правил. Тёмная лошадка, которая выбешивает противников, заставляет делать ошибки. — она внезапно схватила его за подбородок, заставляя смотреть ей в глаза. — Я знаю, что вашу тактику разработал тренер Некомата и бывший капитан. Мы есть кровь тела. Легко текущая и распространяющая кислород, чтобы «мозг» нормально функционировал. Мозг- это Кенма, который анализирует соперников. Он наблюдательный и его любит команда, хотя он не слишком блещет своими физическими способностями. Они доверяют ему, его тактике игры. Тогда почему он не капитан? Её губы поджались, а глаза холодно сузились. Всем своим видом показывая недоумение и расчётливое любопытство. Куроо не понимал, что с ней. Она никогда не показывала пренебрежения к его персоне, не сомневалась в его роли в команде. Но теперь Рей будто переменилась, будто ласковая кошка превратилась в коварную убийцу. Что-то тут было не то. Одна секунда. Две. Три. Осознание, словно вспышка света, пронзила его. Это ведь провокация. Девушка провоцировала его. Хотела чтобы он осознал, кем он является, а именно движущей силой этой «крови». Круто. Он взглянул в её мерцавшие золотом глаза. Она скрывала этой темой то, что уже давно её мучило. Действительно мучило. Хорошо. Он притворился, что попался на её крючок. А потом он улыбнулся и сделал это. Одним движением перевернул её на кровать. Только сейчас Куроо понял, что все эти полтора месяца хотел увидеть её так. С горящим взглядом и прикушенной в ожидании губой, распростертой на этих темно-серых простынях. На его кровати. Смотря снизу вверх на него. — Я знаю, чего ты добиваешься. Не думай, что ты умнее меня. — прошипел он, глядя как её лицо расползается в улыбке. Почему она всегда такая…агх! Внезапная, неконтролируемая, непредсказуемая! Он ненавидел, когда кто-то пытается обмануть его. А теперь это делает его девушка! С одной стороны по его сердцу будто распространялось приятное тепло, но с другой он испытывал злость. Злость на себя. — Прекрати это. Улыбка Рей на мгновение застыла. А потом она рывком села. Давай, скажи уже это! — Просто признай наконец, что хочешь этого. Хочешь быть капитаном, смотреть, как твоя команда купается в победе, видеть, как все аплодируют победителям. Ты желаешь этого больше, чем…— подавившись словами, она сглотнула. Немного помедлила. Но все-таки продолжила.—…чем меня. В этот момент он захотел сматериться. И куда хуже, чем просто «блин». Господи, жаль она не слышала их диалог с Кенмой, иначе бы сейчас она и слово по этому поводу не сказала бы. Но… Если и правда задать такой вопрос? Что он выберет: Рей или волейбол? Лицо его было бледным, а глаза лихорадочно поблёскивали, хотя выглядел он достаточно спокойным. Но глядя на это спокойствие, девушка ощутила желание сжаться в ком. А потом зарыться в подушку и заплакать. Она судорожно вздохнула и попыталась успокоиться. — Я…я никогда не заставлю тебя выбирать. Поэтому ты должен продолжать тренироваться. А я…я буду наблюдать за тобой с трибун. Он молчал. Он не думал о том, что Рей чувствует…это. Он не знал. Не знал, что ответить. А она. Она понимала. Она чувствовала, как что-то сжимается и рвётся в груди. Едва осознавала, что ноги еле касаются пола. Она мчится вперёд, вытягивая руки, чтобы открыть двери. Решилась. Всё равно, что последний год. Всё равно, что она не будет наблюдать за тренировками. Всё равно, что не увидит улыбки на игре, обозначающей, что противник так и не понял их тактики. Всё равно, что она станет одной из тысячи вопящих глоток. Зато он её любит. До поворота, ведущего к входной двери, так далеко, слишком далеко. И это мерзкое, отвратительное чувство, ревущее в голове. Ты бежишь только потому, что тебе дают убежать. Он не пошёл следом. Почему-то слёзы побежали по бледным щекам. Совсем по-детски. — Рей-чан? Что случилось? Ты уже уходишь? — спросил Микото, удивлённо приподнимая брови. Но она лишь быстро покачала головой, быстро одела свои кеды и рванула на себя дверь. Летний, вечерний ветер ударил её в лицо. Неприветливо и холодно.