escape from reality

      Утром следующего дня за столом царила очень натянутая атмосфера. Тетя Мэй молча завтракала, в то время как Питер уныло елозил вилкой по тарелке, предчувствуя, что вот-вот начнется серьезный разговор. По телевизору в гостиной ведущий бормотал новости, и Питер вслушивался в них, незаметно для себя самого желая услышать знакомое имя или знакомый голос. Но, как назло, сообщали только о пробках на Бруклинском мосту. Видимо, не повезет, как со статьей в журнале в прошлый раз, когда Питер впервые увидел Старка не вживую.       Да, Питер соскучился. Даже очень: ему срочно нужна была доза Тони Старка. Любая.       Питер недовольно сморщился. Аппетита не было, были только душевные терзания, какие бывают во время начинающейся влюбленности. Он уже даже начинал жалеть о том, что поцеловал мужчину, так как это породило сумасшедшее желание целовать его еще и еще. И зависимость. Что скажет тетя Мэй, когда узнает, что ее племянник ненормальный?       Она как раз вытерла губы салфеткой и прочистила горло, явно требуя внимания Питера, и тот с мысленным смешком подумал: вот черт, она что, читает мысли?       – Послушай, Питер. Я очень серьезно отношусь ко всему происходящему и хочу, чтобы твое отношение было таким же. Я понимаю, у тебя тот возраст, когда ты сам хочешь распоряжаться своими финансами и своим временем, но я взяла тебя на работу не для того, чтобы ты сбегал в любой удобный момент.       – Да, тетя Мэй, – послушно ответил Питер, не особо вслушиваясь в ее слова. Мыслями он все еще был во вчерашнем дне, целующим чужие губы.       – Я не хочу ругать тебя, – мягко сказала она. – Я хочу понять. Может быть, тебе не нужна эта работа. Или не нравится? Или тебе слишком тяжело совмещать работу и учебу? А может быть, ты хочешь попробовать себя в чем-то другом? Скажи мне, как есть. Я не обижусь.       Питер неуверенно повел плечами и опустил взгляд в тарелку. Он чувствовал себя неуютно от того, что не мог сосредоточиться на словах тети Мэй и ответить ей как подобает. В конце концов, она смотрела на него таким взглядом, будто он грабит банки по ночам, а ей не рассказывает…       – Или, может быть, ты бегаешь покурить? Я ведь уже не первый раз замечаю.       Питер аж поперхнулся и удивленно взглянул на нее.       – Н-нет! Конечно, нет, тетя Мэй! Я не курю.       – Честное слово, Питер Бенджамин Паркер? – прищурилась она.       Он поднял ладонь, все еще удивленный и смущенный.       – Клянусь.       – Хорошо, милый. Просто знай, что можешь рассказать мне все, что захочешь. Я всегда готова тебя выслушать. И, пожалуйста, не подводи меня, хорошо?       – Да, тетя Мэй. Больше ничего такого. Я обещаю.       – Чудно, – тетя миролюбиво улыбнулась, давая понять, что тема закрыта, но Питер некоторое время все равно боязливо косился на нее исподлобья.       Не то чтобы ему не нравилось общество тети, но сейчас почему-то быстрее хотелось распрощаться с ней, поэтому Питер частенько переводил взгляд с нее на настенные часы, нервно пережевывая зубчики вилки вместе с едой. Обычно разговоры с тетей за столом ограничивались лишь несколькими случайными фразами, брошенными между делом и не требующими ответа. Хотя «обычно» не то слово, которое следует употребить, потому что собраться в одно время и в одном месте у этих двоих получалось нечасто.       Сейчас же тетя непривычно расщедрилась на целую нотацию. Врать ей Питеру не хотелось, но еще больше не хотелось говорить правду, поэтому пока тетя не надумала спросить еще о чем-нибудь, он быстро собрал остатки омлета с тарелки и выскочил из-за стола.       – Ладно, мне в школу пора, – протараторил Питер и хотел по-быстрому сбежать из дома, но, проходя мимо тети, вспомнил, что именно она вчера спасла его из чертовски неловкого положения и от дальнейших объяснений перед Старком. Питер, наверное, впервые в жизни был благодарен тете за ее чрезмерную внимательность. Наконец эта черта внезапно обернулась не против него, а пошла ему на пользу.       Питер остановился, повернулся и крепко обнял за шею ничего не подозревающую тетю, которая, к счастью, уже поставила чашку с чаем на стол, иначе бы точно пролила на себя половину.       – Я люблю тебя, тетя Мэй. Спасибо за все.       Он быстро отстранился и хотел было ринуться к выходу, – рядом с дверью как раз стоял собранный рюкзак, поэтому побег прошел бы гладко и без задержек, – но тетя ловко поймала Питера за запястье, не дав ему убежать.       – Питер, что-то случилось? – хоть по ней и не скажешь, но Питер чувствовал, как она разволновалась. – Можешь высказаться, если тебе нужно. Или что-то в школе?       – Да, в школе. Скоро годовые контрольные, я немного побаиваюсь.       Тетя кивнула, но хватки не ослабила.       – Я же вижу, что тебя волнует что-то еще.       – Дело в том, что... – на самом деле Питер действительно хотел кое о чем попросить, но все никак не решался этого сделать. Наверное, сейчас идеальный момент. – Можешь дать мне... э-э-э, отгул? Это вроде так называется. Всего на один день. Хочу получше подготовится к английскому, чтобы исправить оценки. В последнее время у меня с ним плохо.       – И это все? Конечно... мог бы даже и не спрашивать, – тетя нехотя отпустила руку племянника, как бы все еще сомневаясь в том, что это была единственная проблема. – Хотя нет, молодец, что спросил. А иначе я имела бы полное право объявить тебе выговор!       – И... можно я сегодня останусь у Нэда на ночь? – пятясь к выходу, Питер решил немного понаглеть на просьбы.       – Оставайся. Я рада, что вы, мальчики, такие хорошие друзья, – она улыбнулась Питеру и вдруг добавила: – И я тоже тебя люблю.       Питер скривил губы в подобии ответной улыбки, развернулся, схватил рюкзак и пулей вылетел из дома, забыв посмотреть на время. Внутри, однако, приятно потеплело.

***

      Честно сказать, Питер не был уверен в том, что Нэд приютит его на ночь. Питер даже не был в курсе, уехал ли кузен Нэда или еще нет, потому что он и его вещи, наверное, занимали много места, и из-за этого потенциальная ночевка скорее всего не состоялась бы. Но даже если Джейсон и уехал, могло образоваться огромное множество других проблем, препятствующих ночевке.       Прикидывая все возможные варианты развития событий, – от вполне логичных до самых абсурдных, – Питер не заметил, как быстро дошел до школы. В резерве оставалось еще семь минут, поэтому он так же задумчиво, только уже не спеша, направился к нужному кабинету.       В школе была бешеная давка, как в общественном транспорте в час пик, но Питеру было все равно: он находился где-то в своем мире. Он просто шел напролом через толпу, не особо беспокоясь о том, кого толкнул, и о том, кто заехал ему локтем в бок.       На самом деле Питер настолько неловко чувствовал себя перед Старком, что готов был «получше подготавливаться к английскому» вместо работы хоть всю ночь на улице, потому что боялся встретиться с мужчиной на работе после всего, что случилось. Питеру, конечно, безумно хотелось еще раз увидеть Старка, но не его недовольные глаза из-за черных очков. Наверное, он бы отчитал мальчишку, как строгий отец.       И сидеть в пустом доме наедине с этими мыслями ему тоже было бы тяжко.       Питер в очередной раз толкнул какое-то случайное тело, которое образовалось в тесном коридоре на втором этаже, но как и все предыдущие разы не придал этому никакого значения и пошел дальше, но вдруг почувствовал, как его с силой потянули за плечо. Он недовольно стиснул зубы: ему не хотелось сейчас ни с кем контактировать. Он лишь надеялся, что это хотя бы не Флэш Томпсон с его идиотскими попытками научить некрутого Питера курить.       Питер обернулся с уже готовым текстом на языке, чтобы от кого-нибудь отмахнуться, но замер, увидев, кто его остановил. Тонкая изящная рука с фиолетовым маникюром, принадлежащая (нет, это не могло быть правдой) Лиз Алан, аккуратно придерживала его за ткань толстовки, почти не касаясь самой руки под ней. Питер замер посреди коридора, и конкретно сейчас его никак не волновало то, что он препятствует передвижению снующих туда-сюда школьников.       – Привет, – она усмехнулась, но не зло, а очень даже дружелюбно, – сложно было оставить без внимания парня, который так рьяно пробивался через толпу народа. Так спешишь на уроки?       Питер все еще был обескуражен таким вниманием к своей персоне от самой красивой девчонки в своем классе, поэтому его сил хватало только на то, чтобы мямлить что-то непонятное и по несколько раз повторять одни и те же слова.       К счастью, из сказанного Лиз мало что поняла, и не потому что он выражался, как умственно отсталый, а потому что в коридоре было очень шумно: разговаривали не только они, а почти все присутствующие.       – Эй, давай отойдем! – едва расслышал Питер, и тут же его вновь куда-то потащили, но теперь он даже не думал жаловаться и сопротивляться.       Они с Лиз выбились из общего потока людей и пристроились на единственном свободном подоконнике. Лиз закинула туда сумку, а потом села сама. Питер повторил ее действия, все еще пытаясь понять, какого черта девчонка, которая ему нравится, вдруг ни с того ни с сего заговорила с ним первая. Он, не зная куда смотреть, неловко почесал свою руку и чуть случайно не расцарапал до крови, когда она подала голос.       – Слушай, ты меня извини, что послала тебя в тот раз. Просто... ты выхватил у меня журнал, что мне оставалось делать? – Лиз снова усмехнулась и опять беззлобно, как будто она и вправду больше не держала на Питера зла.       Питеру вдруг стало легче. Даже не потому, что Лиз его простила, – он быстро забыл об этом инциденте после того, как окончательно помешался на Тони Старке, – а просто от того, что он не слышал злобной насмешки в ее голосе, понимал, что она не издевается.       – Это ты меня извини, я... – если Питер сейчас скажет правду, Лиз точно ему не поверит. И, возможно, следующее ее обращение к нему будет точно не с доброй улыбкой, поэтому он прикусил губу, прерываясь на мгновение, а после продолжил: – проспорил.       Это была самая тупая отмазка, которую он только мог придумать. Он сразу разволновался: вдруг Лиз поймет его не правильно и выдаст сейчас что-нибудь вроде: «Я тебе не вещь, чтобы на меня спорить».       – Проспорил?       – Нет! – какой бы глупой Питеру ни казалась эта отговорка, лучше он придумать не мог. – То есть... не совсем. Я проиграл. Желание. Я не хотел тебя обидеть, извини...       – Ладно, давай забудем об этом? – Лиз тепло улыбнулась, и все напряжение Питера как рукой сняло.       Он кивнул.       – Слушай, сегодня вечером я устраиваю вечеринку в своем доме. Буду рада, если ты придешь.       – О Боже, ты серьезно? Ну, ты правда меня приглашаешь? – на автомате протараторил Питер, словно все события начиная с того вечера, когда он впервые встретил Тони Старка, были сраным розыгрышем. Словно небеса издевались над ним, проверяли на прочность его слабую подростковую психику. Словно хотели свести его с ума.       – Да, а почему нет? – Лиз тоже удивилась, и, будь Питер не в прострации от всего происходящего, он бы обязательно умилился тому, как она слегка приподняла одну бровь. – Много кто из нашего класса придет.       Питер с минуту смотрел куда-то сквозь Лиз, пытаясь уже в который раз собрать все свои мысли в порядок, а потом его вдруг осенило: точно, ему же негде остаться на ночь.       – Хорошо, Лиз, обязательно приду, – Питер выдавил из себя улыбку, и Лиз ответила тем же, только у нее это получилось намного лучше.       – Тогда приходи сегодня в семь. Адрес скину СМСкой.       Лиз поспешила в кабинет. Питер загипнотизировано смотрел ей вслед, медленно соскальзывая с подоконника на ноги и стаскивая за собой рюкзак. Через некоторое время он тяжело вздохнул и пошел на урок под раздавшийся вдруг звонок, а место Лиз Алан в потоке бесконечных мыслей вновь занял Тони Старк.

***

      – Мы точно идем в правильном направлении? – не выдержал Нэд, потому что от автобусной остановки они отошли уже достаточно большое расстояние, и Питер все продолжал идти куда-то вперед, лихорадочно смотря то в телефон, то на дорогу.       – Да, почти пришли, – отмахнулся тот, даже не взглянув на друга, и вскоре резко остановился. Так, что Нэд чуть не врезался в него.       Питер взял с собой Нэда, потому что ему было страшно и неловко идти к Лиз одному. С другими своими одноклассниками он не особо общался, поэтому думал, что если он придет без сопровождения лучшего друга, будет глупо стоять где-нибудь в углу, как изваяние, и бояться совершать какие-либо другие действия. И одноклассники еще больше будут думать, что он какой-то странный.       – Ну, что там?       – Сейчас, – Питер сверил адрес с СМС, а дом на всякий случай с фотографией, найденной в интернете по запросу этого адреса. – Пришли.       Впрочем, Нэд и сам это уже понял по шумной компании, собравшейся во дворе, и по доносящейся из дома громкой музыке.       Парни остановились напротив двухэтажной стеклянной громады, которая и была домом Лиз. Сквозь окна весело переливались цветные огни, темные неясные фигуры внутри хаотично перемещались. Гремела музыка. Питер и Нэд удивленно осмотрели дом снизу вверх, словно перед ними было не жилище одноклассницы, а как минимум здание Пентагона. Нэд присвистнул, и Питер был солидарен с его реакцией: их с тетей Мэй старый домик в Квинсе и в подметки не годился этому монстру из стекла и камня.       Они могли и дальше стоять в стороне, наслаждаясь видом большого красивого дома, словно каким-нибудь памятником архитектуры, но Питер все же взял себя в руки и хлопнул Нэда по плечу, мол, пошли уже внутрь.       Когда они проходили мимо вывалившихся наружу гостей, никто из гуляющих даже не обратил внимания на двух невзрачных персон, и Питер позволил себе немного расслабиться. Однако ненадолго, потому что входную дверь открыла Лиз.       – Я ждала вас. Располагайтесь! – она приветливо улыбнулась и указала рукой на длинный стол, уставленный разными напитками.       Зайдя в дом, Питер сразу же поймал на себе заинтересованный дерзкий взгляд Флэша Томпсона, и ему стало не по себе. Как бы тот опять чего-нибудь не выкинул и не пристал к нему со своей ерундой.       Только Питер подумал об этом, как Флэш, выйдя из-за стола с двумя большими колонками, направился к нему, так же приветливо улыбаясь, но его улыбка не внушала ничего хорошего.       – Эй, Паркер, эта вечеринка не для ботанов, что ты здесь делаешь? – усмехнулся он.       – Спасибо, Флэш, я в курсе, – Питер нахмурился. Флэш еще ничего не выкинул, а уже начинал раздражать.       Флэш еще долго докапывался до Питера, дразнил его, пока тот, уже порядком уставший от этого дерьма, не подошел к столу, не опрокинул в себя бутылку с виски и не сделал пару глотков. Горло обожгло, из глаз чуть ли не полились слезы, и вообще он с трудом проглотил все, что набрал в рот, однако на Томпсона ему все уже удалось произвести впечатление.       – Ну ты даешь, Паркер! Кому расскажешь – не поверят, поэтому давай на бис! – Флэш довольно-таки сильно развеселился и сам плеснул себе виски в стаканчик. – Эй, народ, кто хочет запечатлеть обряд инициации Питера Паркера? Нужен телефон с хорошей камерой.       Одни люди и дальше остались при своих делах и при своей компании, за что Питер был им очень благодарен, но другие – как же без этого – с возгласами одобрения и улюлюканьем столпились вокруг довольного собой Флэша.       Питер был недоволен этим. Очень недоволен. Алкоголь был достаточно крепким, чтобы уже потихоньку начинать давать в голову, поэтому Питер хотел пойти разобраться с Флэшем, но вдруг кто-то легким касанием дотронулся до его предплечья.       – Эй, пойдем за мной! Я знаю секретный проход, – весело прошептала Лиз, и по ее интонации было понятно, что она тоже немного подвыпила.       Питер сначала хотел возразить, но в итоге лишь усмехнулся и прошептал в ответ:       – Пойдем.       – Тогда пригнись!       Он не понимал, всерьез ли она или это всего лишь шутка, но все же послушался ее и удивился, когда Лиз сделала то же самое.       – Иди за мной!       Питер последовал за Лиз, и они, как какие-нибудь шпионы, скрываясь за мебелью, пока куча народа столпилась вокруг Флэша, вышли к черному ходу.       Они посмотрели друг на друга, а потом синхронно засмеялись.       – Флэш иногда бывает таким приставучим, – выдохнул Питер.       – И таким придурком! – протянула Лиз. – Пойдем во двор. Кажется, сейчас там никого нет, на улице совсем стемнело.       Они вышли и обогнули дом. На улице и правда было очень темно, только где-то дальше горели огни фонарей, которые изредка встречались вдоль тротуара.       – А почему в твоем дворе не горят фонари? – поинтересовался Питер.       – Пришлось отключить их, чтобы подключить гирлянды внутри дома, – хихикнула Лиз.       Сейчас дворик, а точнее только его часть, была тускло освещена только за счет света внутри помещения. Однако, несмотря на это, Питер все равно, увлеченно озираясь по сторонам, сумел разглядеть машину, припаркованную рядом с домом.       – Вау, а у твоего отца классная машина, – воскликнул Питер, примерно догадываясь, какой она марки.       – Хах, спасибо. Но у твоей тети все равно класснее.       – Что?       – Да брось, не скромничай. Я же видела на какой изящной машине ты приехал недавно в школу. Может у тебя еще и личный водитель есть? – Лиз шутливо пихнула Питера локтем, и тот почувствовал себя очень странно.       – Личный водитель? – будь он полностью трезвым, он бы никогда после того, как переспросил, не добавил: – Ну, на самом деле бывает иногда.       Но он уже достаточно выпил, чтобы врать и не краснеть. Всегда бы так.       – Ого, Паркер, а по тебе и не скажешь, – она удивилась. – Хотя о моих деньгах бы тоже никто не знал, если бы я не любила закатывать вечеринки.       Лиз вдруг взяла Питера за запястье и потянула к машине. Это было неожиданно: Питер едва устоял на ногах. Она завела его за машину и села на газон, жестом приглашая приземлится рядом. Так он и сделал.       – На самом деле так не круто быть богатой. Все вечно от тебя чего-то требуют. Все вечно говорят: Лиз – девочка богатых родителей, она такая крутая, может все себе позволить. Эй, Лиз, ты же заплатишь за нас? Эй, Лиз, мы же сможем опять собраться в твоем большом доме? – она грустно вздохнула, а потом заглянула Питеру в глаза. – Ты ведь понимаешь меня?       – Да, понимаю. У меня тоже так было, – на самом деле не было, и Питер понятия не имел, чего добивается своей ложью. Может, хотел поддержать ее?       – Ты первый, кому я это рассказала, – она улыбнулась, уже в который раз за этот вечер, но впервые сделала это печально и даже как-то обреченно. – На самом деле меня бесят почти все из моего круга общения. Но... я слишком боюсь остаться одна, поэтому не могу выйти из него.       – Мне жаль, Лиз. Но, может, не стоит тогда водиться с такими людьми?       Они сидели на мягком газоне, смотрели на звезды и болтали обо всем на свете. Питер краем глаза видел, как Лиз как бы невзначай касалась его, льнула к нему и смеялась над его шутками. Питер даже подвыпивший мог заметить, как Лиз – тоже не самая трезвая – хочет, чтобы ее обняли. И Питер готов был поклясться, что иногда вел себя со Старком точно так же, и со стороны это смотрелось крайне нелепо. Особенно, когда он представлял на месте Лиз себя, ему становилось ужасно стыдно.       Питер смотрел на Лиз и вспоминал, как первый раз увидел ее. Он подумал, что она красивая. Лишь потом, чем чаще он видел ее, тем недоступнее она ему казалась, а, как известно, запретный плод сладок. Питер был не самым красивым и крутым парнем в классе, более того: он был гиком и заучкой, а такие не пользуются популярностью у девушек. Особенно у таких, как Лиз. Она была из другого общества, думал Питер тогда. Он возвышал ее образ, слишком идеализировал его и оттого понимал, что никогда не дотянется до нее.       Сейчас же они весело проводили время вдвоем и даже успели чуть-чуть раскрыть друг другу душу, и Питер вообще не парился по поводу тем для разговора. Лиз оказалась обычным человеком. Да, порой она много о себе мнила, да, временами она была высокомерной, вспыльчивой и грубой, но она тоже любила обсуждать фильмы, шутить про своих одноклассников, жаловаться на школьные правила и передразнивать шепелявого директора. Питер не знал о Лиз практически ничего, но в два счета смог наладить с ней контакт.       Эх, если бы он чуть раньше узнал, что с Лиз на самом деле так просто, что, несмотря на свой предписанный статус самой популярной девчонки в школе, она обыкновенная старшеклассница, возможно, он бы тогда был счастлив с ней, а не страдал по мужчине, который был в два раза старше его.       Они сидели так довольно долго, а потом вернулись в дом. Внутри стало тише и немного просторнее: видимо, некоторых все же не отпустили на ночь. Лиз потрепала Питера за щеку, пожелала ему спокойной ночи и пошла наверх.       Питер не смог сдержать улыбки: это было мило. Он оглянулся: некоторые уже вырубились на диване (кое-кто даже на полу), некоторые сбились в небольшие группки и еще пили, некоторые что-то обсуждали. Больше всего народу столпилось на кухне, и Питер ради интереса пошел туда.       Пробившись через толпу в первые ряды, Питер аж ахнул от увиденного: Нэд, с трудом стоя на ногах, опирался о стол и покачивался, а Флэш сидел рядом на коленях, положив руки и подбородок на стол, и улыбался так хитро и противно.       – Эй, что тут происходит? – Питер вышел из общей массы зрителей и подошел к Нэду. – Чувак, ты как.       – Флэш учил меня смешивать напитки, – кое-как выговорил Нэд.       – Тебе плохо? Давай доведу тебя до туалета. Ну, или на улицу подышать, – Питер позволил Нэду на себя опереться и, обернувшись, кинул осуждающий взгляд на Флэша, но вряд ли тот это заметил: его мутный взгляд был направлен куда-то сквозь людей.       – Че-е-ерт, все плывет перед глазами... – Нэд продолжал бурчать себе под нос всякие случайные фразы, а потом вдруг спросил. – Кстати, где ты был?       – Ох, может, расскажу тебе как-нибудь. Если ты не забудешь об этом завтра.

***

      – Питер! – позвала тетя Мэй с первого этажа.       Питер нервно подскочил с кровати и поспешил спуститься. Тетя стояла у дверей, уперев одну руку в бок, а другой держа ключи от машины. Она явно торопилась, и Питер в очередной раз отчетливо ощутил, что зря согласился ехать с ней.       Тетя еще вчера, после того, как он пришел под утро вопреки ее ожиданиям невеселый и чуть более потерянный, чем обычно, предложила Питеру прокатиться с ней с ветерком, так как ее все еще тревожило самочувствие племянника. Питер сперва подумал, что это была хорошая идея, но теперь он думал, что лучше бы он подольше повалялся в постели в свой последний выходной.       Хотя, впрочем, все казалось ему лучше, чем безвылазно сидеть дома наедине со своими мыслями и воображением, которое раз за разом возвращало его в темный переулок за рестораном, к запаху дорогого одеколона и чужим губам.       Ну вот, он снова об этом думает.       Питер тряхнул головой, побежал обратно, чтобы переодеться, а потом вышел из дома вслед за тетей. Они сели в машину, и, когда пристегивали ремни, он ощутил на себе внимательный взгляд.       – Что? – неуверенно спросил Питер у Мэй. – Что не так?       – Ты точно здоров? – уточнила она. – Какой-то ты бледный. Не думаю, что мог подцепить простуду, но мало ли.       – Я в норме, тетя Мэй, – заверил Питер. – Давай уже поедем, иначе ты опоздаешь.       У тети Мэй складывалась серьезная сделка – она покупала ресторан в центре Манхэттена. Неподдающееся описанию чутье тети Мэй в сопровождении большой удачи сделали это возможным. И, конечно же, опаздывать на встречу было нельзя.       Мимо проплывали плотно стоящие низенькие дома Квинса, темно-красные и серо-желтые, испещренные зигзагами пожарных лестниц. Блики дневного солнца играли на окнах, слепили глаза, мелькали сквозь листья деревьев. Питер смотрел на двухэтажные мосты и зеленые дорожные знаки, провожал глазами мчащиеся по соседней линии автомобили. Ненадолго его внимание привлекла реклама колы. Когда они заезжали на мост Роберта Кеннеди, с одной стороны вытянулись длинные ряды жилых домов, а с другой – великолепная панорама Манхэттена, освещенная солнцем и напоминающая из-за этого рай на земле. Питер без труда нашел Башню Старка.       Когда они были недалеко от нужного места, тетя его высадила.       – У тебя есть деньги? – спросила она. – Телефон включен?       – Да, нормально. Я на связи.       Питер смотрел вслед ее автомобилю, пока он не скрылся за углом, после чего вздохнул и полез в телефон искать интересные места. Ему нужно было придумать, чем занять себя на пару часов, пока тетя Мэй не разберется со своими делами. Может, идея выбраться на улицу была не такой уж и хорошей – прогулки в одиночестве никогда не были лекарством от навязчивых образов. Лучше всего помогала домашняя работа, но, как назло, он не чувствовал в себе никакого желания листать учебники.       Первое время, когда он просто слонялся по улицам, идя все прямо и прямо, ему встречалось множество афроамериканцев. Они сидели на ступенях домов, играли джаз на музыкальных инструментах, в том числе и на губной гармони, стригли небольшие зеленые садики во дворах, плескались друг в друга водой из маленького фонтана, разгружали фургоны с овощами и фруктами, продавали мороженое и фастфуд. Он почти никогда не бывал в Гарлеме. Здесь много пиццерий, грязно-коричневых домов-карликов и многоэтажек с глазами-окнами. Он думал о Бронксе с грязными заброшенными улицами, но видел перед собой необыкновенное оживление.       Вскоре он добрался до Верхнего Ист-Сайда. Дома неожиданно побелели и выросли над ним длинными протяжными громадами. Он шел вперед, в огромный просвет между домами, заканчивающийся прозрачным горизонтом, шел по третьей авеню, укрытый тенями деревьев и окруженный фигурами многочисленных прохожих. Настроение постепенно начало улучшаться. Это было то приятное промежуточное состояние, когда город со своими нерушимыми столпами кирпича и камня, своим бесконечным потоком людей начинал поглощать твою тоску и пока не мог поглотить тебя самого целиком и полностью. Это состояние продержалось около часа, пока он снова не встретился со своими проблемами лицом к лицу.       Башня Старка была далеко, но один из филиалов «Старк Индастриз» находился в Ист-Сайде. Питер знал об этом, но как-то не брал в голову. До этого момента. Он стоял прямо напротив огромной надписи «Старк» и смотрел за стеклянные двери, туда, где все принадлежало Тони Старку. Внезапное желание зайти внутрь захватило все его мысли, и Питер, поколебавшись немного, толкнул дверь и оказался в обиталище самой богатой корпорации в Америке, принадлежащей мужчине, которого он поцеловал и который, наверное, больше никогда не захочет его видеть.       Здесь было прохладно и просторно, зал занимал буквально два этажа. Куда-то вглубь здания уходил длинный коридор офисов. Некоторые двери были открыты, и оттуда доносились едва различимые отзвуки голосов людей и шумящих принтеров.       Питер стоял на входе и робко озирался по сторонам. За стойкой никого не было, да и в коридоре было пусто, поэтому у него сложилось такое ощущение, что он зашел в музей: стены, пол и даже потолок были украшены причудливой мозаикой. Напротив стойки стоял небольшой стеклянный столик, черный шикарный диван и два кресла рядом; в каждом углу – по большому резному горшку с декоративным растением.       Больше всего Питера поразила статуя, которая возвышалась над одним из кресел, в виде китайского дракона, к лапам которого была прикреплена всевозможная информация об офисе и даже небольшая карта с навигацией по помещению.       Он все-таки осмелился подойти ближе, рассмотрел дракона и даже провел пальцем по клыку, торчащему из открытой пасти. Здесь было слишком красиво для маленького филиала, и у Питера кружило голову от этой красоты.       Он разглядывал белые чешуйки и думал: интересно, приходил ли Старк вчера в ресторан. Искал ли его. Думал ли о нем.       Из прострации его вывели резко хлопнувшая дверь и громкий женский голос.       – Я больше не хочу об этом говорить. Как и видеться с тобой, Тони. Надеюсь, мы все выяснили.       Питер поднял глаза и увидел очень знакомую женщину. Высокую блондинку, стройную, одетую в облегающее черное платье. Она прошла мимо, совсем не обратив на него внимания. Он попытался вспомнить, где видел ее, но в ту же секунду совершенно забылся.       Их с Тони Старком взгляды встретились.       Оба были так ошарашены, что могли просто молча смотреть друг на друга.       Хлопнула дверь. Старк перевел усталый взгляд на источник звука, а потом вернул его на Питера.       – Ты-то что здесь делаешь? – он спросил не сразу, а через некоторое время, и, вопреки ожиданиям Питера, в его голосе не было ни злости, ни отвращения, только глубокая печаль.       – Просто зашел, – ответил он чуть более уверенно, чем если бы услышал злость и недовольство в чужом голосе.       – Преследуешь меня? Или что это значит?       – Нет. Я случайно здесь оказался. Я и подумать не мог, что вы будете здесь.       Старк нахмурился, но по нему было видно, что ему сейчас сложно выражать какие-то эмоции, поэтому он просто бросил:       – Вон отсюда.       Развернулся и пошел обратно.       Однако Питер слишком извел себя Тони Старком, чтобы так просто его отпускать.       Питер сделал вид, что идет к выходу, но, когда Старк скрылся за одной из многочисленных дверей, быстро прошмыгнул к ней и заглянул внутрь.       Никогда раньше Питер не видел настолько разбитого человека: Старк сидел, сгорбившись, опустив голову, устроив локти на коленях. В его расслабленной руке был обычный пластиковый стаканчик с виски который сильно выделялся на фоне дорогого серого костюма и блестящих на запястье навороченных часов.       Питер подошел ближе. Ему впервые было по-настоящему жаль Старка. Плюс ко всему он почему-то вспомнил, как жаловалась Лиз, и понял, что у таких как она и Старк тоже бывают проблемы, но зачастую им приходится держать все в себе. Питер осторожно забрал у Тони стаканчик – тот даже не сопротивлялся – и поставил его на тумбочку. Казалось, Старк вообще не заметил этого.       Питер посмотрел на Старка сверху вниз и обнял его за шею, прижимая чужую голову к своей груди. Просто почувствовал, что должен был это сделать. Потому что тетя Мей делала точно также, когда первое время после смерти родителей Питер не мог спокойно спать и просыпался каждый раз с душераздирающим воплем от все новых и новых кошмаров. Он долго не мог с этим смириться, бился в истерике, и тогда объятия успокаивали, помогали найти опору метающейся душе.       Старк с трудом поднял дрожащие руки, вцепился в спину парня и крепко прижал его к себе, зажимая его ноги своими коленями.       Питер не ликовал, когда Старк не оттолкнул его. Напротив, ему было искренне жаль, что со Старком такое случилось. Это не те обстоятельства, при которых Питер желал увидеться. Его даже не волновало, была ли закрыта дверь. Он чувствовал, как сильно напряжено чужое тело, чувствовал, как сильно человеку больно.       Но, кажется, из-за того, что Питер был рядом, Старку вскоре стало чуть легче.