If you know what I feel

Стрелка на моих наручных часах подбиралась к шести часам вечера, и я умирал со скуки. После того, как мы с Кириллом, будто ничего и не было, зашли в нашу комнату, хотя стоп! И так ничего не было. Так вот, мы зашли в нашу комнату, и никто даже не обратил на нас внимания, играя в «дурака», и я был неописуемо благодарен, что меня не пригласили присоединиться к этой увлекательной игре. Кирилл молча завалился на свою кровать, и тут же уснул, а я что только не делал, но мне не спалось, не читалось, не писалось. В сотый раз взглянув на часы, я понял, что пора пройтись. Как же мне было скучно. Даже глупые игры на сплочение сейчас показались бы мне лучшей альтернативой этому «безудержному веселью». Я приподнялся на локтях, и взгляд мой невольно упал на сонное лицо того парня, который лежал в десяти сантиметрах от меня. Между нашими кроватями была лишь низкая деревянная перегородка. Он мирно посапывал, и это показалось мне дико трогательным и… стоп! Что за мысли? Где я понабрался этих слов!? Я помотал головой, чтобы отогнать глупое наваждение, но все-таки, взглянул на него еще раз. Черт, не может у такого засранца быть настолько ангельское лицо, хоть и во сне, ну не может! Тут дверь в нашу комнату открылась, и в щелку осторожно, будто опасаясь того, что он мог тут увидеть, просунул голову тот парень, к которому я не решился, а скорее, не захотел подойти. — Привет. Можно к вам? — тихим голосом спросил он. — Да, конечно, — дружелюбный Серега снова первым подлетел знакомиться с парнем, а тот неуверенным шагом прошел в комнату, и бросив на меня взгляд, полный любопытства, сел на одиночную кровать прям напротив моей. Если честно, выглядел он совсем не как парень, судя по выпирающим костям везде, где это только было возможно. Коротко острижен, и я заметил, что под волосами, свисающими до уровня глаз, были выбриты виски, а с правой стороны виднелась тонкая-претонкая косичка, перевязанная какой-то цветной ниткой. Одет он был не броско, обтягивающая костлявое тело майка совсем неизвестной мне фирмы и мешковатые штаны. Представляю, какой толщины ноги под этими штанами. Обычно я не обращаю внимания на глаза, но он так пристально меня разглядывал, думая, что я не замечаю, что случайно я заметил его безумно-красивые серые глаза в оправе прямоугольных очков. — Как тебя?.. — начал было Серега. — Данил, я Данил, — представился он. Они пожали руки, тут к ним подошел второй Серега, и я было хотел перестать слушать их разговор и пойти уже прогуляться, как вдруг до меня долетело: — А ты? — Что я? — сначала я не понял, что со мной не так и что ему от меня надо, — А, как зовут меня? — парень заулыбался и кивнул, — Дима. — А это твоя гитара? — не унимался Данил. — Эм, да, моя. — Можешь сыграть что-нибудь? И я подумал, что действительно хотел бы сыграть что-нибудь. — Да, я, пожалуй, могу, — приободрился я, хватая инструмент и слезая с кровати. — Подержи, — кинул я Данилу и протянул чехол с гитарой, а сам спрыгнул вниз, почувствовав хруст в спине. Черт. — О, да ты играешь? Кру-у-у-то! — протянул кто-то из парней, которых я не потрудился запомнить, как зовут. — Эй, парни, я сразу предупреждаю, играю хреново, так что… — Ой, да ладно, — перебил меня Серега, — мы вообще никак не играем, да, пацаны? — все дружно поддакнули и уставились на меня, ожидая, что же я скажу или сделаю. Лихорадочно вспоминая, что я лучше всего могу сыграть, я припомнил пару песен на русском и примерно столько же на английском, а еще в голову пришла бредовая идея, которую я не постеснялся озвучить: — Эм, знаете, есть одна песня, которую мы с моим другом написали в прошлый раз, — все обступили меня еще более тесным кругом, — она про лагерь, ну, типа как нам было жаль уезжать в прошлый раз, и все такое… — Подожди, — подал голос Данил, — ты хочешь сказать, что сам ее написал? — Ну да, — с тенью смущения на лице проговорил я, — но я написал только текст, а друг мелодию. — Похуй, сыграй ее! — Ну ладно, ладно. Я шумно выдохнул, поставил пальцы на аккорд Am, и ударил по струнам, быстро переставляя пальцы на грифе гитары. После небольшого проигрыша я начал петь слова, связанные друг с другом рифмой, и чем громче я пел, тем тише становились голоса всех в этой комнате. Три минуты я надрывал свой голос, стараясь исполнить красиво и эмоционально, ведь это были мои чувства. Завершающий аккорд, и я оторвал взгляд от своих внезапно оледеневших пальцев, поднимая голову вверх. — Вау!!! — вздохнул кто-то, и все дружно начали хлопать. — Потрясающая песня, не могу поверить, что ты сам ее написал, — сказал Данил, и я улыбнулся ему искренней и благодарной улыбкой. — Спасибо, ребят, не думал, что вам понравится. — А сыграй что-нибудь еще? — Э… хорошо, сейчас. Я спел им еще пару песен. Те, которые выучил в «Океане» в прошлый раз, те, что мы с моим другом выучили дома, а под конец я наконец решился сыграть что-то посложней. — Ну и последняя песня, э… кто-нибудь знает группу Bullet For My Valentine? — все молча покачали головами, — ну и ладно, я все равно спою. Я решил сыграть песню “Tears don’t fall”. У нее были простые аккорды, да и ничего сложного в ней не было. Конечно, я адекватно понимал, что мой русский акцент ужасен, но все же, я не мог не спеть такую песню, уж слишком она мне нравилась. И я начал играть. Проигрыш, который я решил не затягивать, и вот первые слова сорвались с моего языка. Я уже подходил к припеву, когда услышал, как чьи-то ноги коснулись пола, очевидно, спрыгнув с кровати, шаги по грубому линолеуму, и только я собирался самым пробирающим до костей голосом запеть «Your tears don’t f-a-a-a-l, they crush around m-e-e-e», кто-то буквально закрыл мне рот рукой. Я удивленно поднял глаза на этого сумасшедшего придурка, на какого, даже говорить нет смысла, а тот и не спешил объяснять свой ебанутый поступок. Просто сел рядом с Данилом, самодовольно уставившись на меня. — Это что сейчас, мать твою, было!? — уже начинал закипать я. Господи, кто б только знал, как я ненавижу, когда меня прерывают в такие моменты, но таким наглым способом меня прервали впервые. — Чувак, ты отвратительно пел, твой акцент ужасен, я не мог позволить тебе издеваться над своей любимой песней, уж прости. Скажите, что меня сдерживало от того, чтобы огреть гитарой по башке этого мудозвона? Нет, серьезно, почему бы и нет? Но вместо этого я сидел, просто обомлев от такой наглости. — Эй, да ладно тебе, отлично он пел, — сказал Серега. — Чувак, ты просто впервые слышишь эту песню, и он, — Кирилл указал пальцем прямо на меня, — ни черта не хорошо пел. — Да пошел ты, знаешь, пошел ты нахуй! — сказал я, вставая с места. Нет, я не буду показывать, как сильно эта выходка меня задела, ни за что, нет! Поэтому, я сделал вид, будто ни капли не оскорблен, и задрал нос повыше, мол, не для вас мой шикарный голос и божественные умения игры на гитаре. — Раз такой ценитель, возьми, и сыграй сам, — я вскинул бровь, посмотрев ему прямо в глаза, от чего он тут же их отвел. — Да я, как бы, не на гитаре играю. — Ну вот и пошел бы ты нахуй, в таком случае! Не знаю, чем бы закончился этот «концерт по заявкам», если бы в комнату не зашла та толстая вожатая, которая привела меня утром на отряд, и не скомандовала выходить на отрядное, потому что сейчас нас разобьют на пары, и мы пойдем на ужин. Бросив на него еще один злобный взгляд, я буквально швырнул гитару на чью-то кровать, и вышел вон из душной комнаты. Еще минут двадцать вожатые объясняли правила поведения в столовой, а я безумно жалел, что не взял свой плеер, потому что слушать всю эту хрень было просто невыносимо. Я сидел, погрузившись в свои мысли, и я буду самым большим пиздаболом на свете, если скажу, что вся эта ситуация меня ни капли не задела. Я хреново пою, да? Даже, отвратительно, да!? Да пошел он нахуй, кто он вообще такой, да пусть споет лучше, я что, мешаю, что ли. — Эй, — я поднял голову, и увидел, что Данил смотрит на меня с какой-то жалостью во взгляде, и от этого взгляда мне стало дурно. Не надо, черт возьми, меня жалеть! Только не это, — ты в порядке? Слушай, ты отлично пел, он просто ничего не понимает, вот и все, — с этими словами парень положил мне руку на плечо, которую я немедленно стряхнул. — Я в порядке, ладно? Подумаешь, назвали мое пение дерьмом, думаешь, я теперь пойду вскроюсь из-за этого? Ты тоже меня нытиком и пидором считаешь, что ли!? — Нет, я просто… — Эй, вы там, — толстая вожатая, видимо, услышала наш разговор, потому что я слишком орал, — базар фильтруйте! — Ок, босс, — пробубнил я себе под нос. Через пару минут всех стали строить парами, а я все сидел, надеясь, что не придется идти ни с кем, как в первом классе. — Димон, вставай, — скомандовал мне второй вожатый. Я нехотя поднялся с жесткой лавки и поплелся в конец очереди. И правда, смотрите-ка, я один, я… Счастье мое длилось не долго, когда толстуха поставила тебя в пару со мной. Черт! Чем я, блядь, заслужил такое «счастье»? Сделав вид, будто ничего и не заметил, я стал ковыряться в своих ногтях, изображая крайнюю заинтересованность в процессе. Когда наша «колонна» двинулась ровным строем (прям как в армии, блядь!), ты неожиданно наклонился к моему уху и тихо прошептал: — О, прости, что ранил твои нежные чувства, но голос у тебя хриплый, и песня твоя сопливая, но мне понравилось. Я посмотрел на тебя с каменным лицом, а на твоих губах играла все та же самодовольная улыбка. Весь оставшийся вечер меня волновал только один вопрос: «Что, черт возьми, этому сумасшедшему от меня надо!?»