Полуночный кот

Джим лежал и слушал ровное дыхание Шерлока: спит ли тот, или снова впал в ступор, было не понятно. Одно Мориарти знал точно: сегодняшний день подписал смертный приговор Джону Ватсону, да и другим слишком умным докторам – тем, кто сможет разобрать в сумбурной речи своего подопечного данные, которые совсем ни к чему знать полиции. В два часа ночи раздался звонок в дверь: протяжная трель, а за ней короткая, потом промежуток и повтор. Бормоча все возможные проклятия на голову Морана, Джим поднялся. Если не открыть, то Моран сделает это сам и станет бегать по квартире с пистолетом, ища Мориарти, как минимум, привязанного к стулу и окруженного головорезами. У Себастьяна имелся ключ, но военный пользовался им в крайнем случае, оставляя за боссом право на спокойную личную жизнь. Едва Джим отпер дверь, как его обдало запахом выпивки и дешевых женских духов − по всей видимости, Моран ехал с очередного свидания. Женщины надолго не задерживались в жизни Себастьяна. Создавалось ощущение, что снайпер пытается встроиться в обычную жизнь, и в то же время что-то внутри не дает военному стать частью общества. Моран вроде и искал, и отталкивал одновременно, как будто хотел иметь все атрибуты семейной жизни, но что-то удерживало Себастьяна от решительного шага, так что дама, так и не дождавшись предложения переехать к нему, пропадала из жизни снайпера. Джим неприлично радовался каждый раз, когда очередная пассия военного исчезала с горизонта. Мориарти эгоистично боялся, что какая-нибудь девица в конце концов окрутит Морана, нарожает ему детишек, и Джим потеряет друга и помощника. Но пока Себастьян с завидной регулярностью проваливал собственные попытки близко сойтись с противоположным полом. Единственный разговор на тему совместного секса произошел между Джимом и Мораном, когда они смогли уйти живыми из логова контрабандистов, в котором уже мысленно похоронили себя. Выпили они тогда так много, что Джим еле держался на стуле, когда услышал: - Был бы ты женщиной, я бы тебя трахнул сейчас. Ты неприлично красив для мужика. И даже, возможно, – Моран выдержал многозначительную паузу, – сделал бы после этого предложение. Мориарти окинул подтянутую фигуру Себастьяна плывущим взглядом. - А я бы согласился, – и тут же добавил, – будь я женщиной, конечно, – и повалился со стула. Мир трясся и болтался для Джима какое-то время, где-то фоном, а потом будто сквозь вату, послышалось, как Моран пробормотал: - А пить ты совсем не умеешь. Утром Джим обнаружил себя в постели, раздетым до трусов, и Морана, лежащего на полу около кровати, под одеялом. Снайпер донес босса до кровати, снял одежду, на то, чтобы дойти до гостевой спальни, сил не осталось. Больше эта тема не всплывала в разговорах никогда. Себастьян жил недалеко от Джима и всегда соблюдал ритуал: если возвращался вечером домой, а не оставался у очередной избранницы, проезжал мимо дома Мориарти. - За тобой следят, – прямо с порога заявил бдительный подчиненный и, отодвинув босса, вошел. Военный направился в спальню настолько быстрым шагом, что Джим едва поспевал за ним, и затормозил только у окна. В комнате было темно, только свет уличного освещения слегка разгонял мрак. - Видишь машину с тонированными стеклами на противоположной стороне улицы? - спросил Моран. Джим кивнул. - Раньше ее здесь не было, а теперь я вижу ее уже два дня подряд. - И что? – пожал плечами Мориарти. – Есть масса вариантов: люди переехали, гостят у кого-то. - Нет! – отверг предположения босса снайпер. – Она не пустая. Я сегодня встал за тот столб, – Моран указал на фонарь, – и кинул в машину камень. Из автомобиля вышел человек, сначала посмотрел по сторонам в поисках хулигана, а потом на твои окна. Я не представляю, сколько всего дней она здесь уже находится… – Себастьян замолчал, не желая вдаваться в подробности свиданий прошлых дней, закончившихся удачно, после которых домой снайпер уже не попадал и, следовательно, мимо дома босса не ехал. - Семьдесят два часа пятнадцать минут и двадцать пять секунд, – раздался голос Шерлока. Даже выдержанный военный резко дернулся в сторону от неожиданного звука. - Что он тут… – начал было Моран, но вопрос так и остался незаконченным, потому что до него вовремя дошло, что это личное дело Мориарти с кем спать. Хотя легкое недоумение в глазах военного все же было заметно Джиму невооруженным глазом. Конечно, Моран знал о присутствии Шерлока в квартире Джима: Мориарти сам сообщил Себастьяну, чтобы снайпер случайно не пристрелил гостя в его отсутствие, приняв за врага, вора или кого-то в этом роде, но военный явно не предполагал, что Мориарти будет спать с навязанным гостем. Оставив все мысли при себе, Моран снова перешел к делу. - Есть предположения, откуда ветер дует? Джим на секунду задумался. Проблемы с клиентами начались, плавно набирая обороты, через несколько дней после того, как Джим пристрелил тех пятерых. Сначала пара человек отказалась от его услуг, он не обратил на это особого внимания: люди приходят и уходят, постепенно отказов стало больше, но он опять же не слишком беспокоился об этом: был занят заказом Майкрофта и Шерлоком, заканчивал одно крупное дело. - Я думаю, это те пятеро, – Себастьян сразу понял, о ком речь. - Когда ты связался с ними, ты все проверил? – Моран говорил тихо, возможно, из-за Шерлока, но Джим все равно уловил злость в голосе. Сейчас безбожно хотелось врать, рассказать о том, что он всё до мелочей узнал о них, добавить подробностей для достоверности. Всё, чтобы не говорить о том, что Джима что-то настораживало, что пазл не складывался, что в голове упорно билась мысль: всё не то, чем кажется, и клиенты не те, за кого себя выдают. Но бессмысленно было даже начинать – Себастьян сразу бы раскусил его. Молчание Мориарти Моран расценил правильно и, схватив за отворот халата, слегка встряхнул: - Даже не смей говорить мне, что это не так, что ты увлекся, что дело показалось интересным, и ты закрыл глаза на то, что с клиентом всё не так гладко. Джим молчал, военный просто читал его мысли. - Ты хоть понимаешь, что жизнью рискуешь, ввязываясь в подобное?! Теперь снайпер орал на Джима, забыв о присутствии постороннего, возникло полное ощущение, что тот еле сдерживается, чтобы не ударить. Мориарти много раз видел, как Моран умеет бить, и неважно, была ли это случайная драка в баре, начавшаяся, опять же, по вине Джима, или когда тот спасал жизнь им обоим. И это гораздо больше похоже на безжалостное, профессиональное, методичное избиение до момента, пока кто-то извне не прекратит это. Сам Себастьян останавливаться после первого удара никогда не собирался до тех пор, пока соперник не умрет. То кровавое месиво, которое оставалось от противника, Джима всегда впечатляло. В отличие от Мориарти, Моран при этом находился в полном рассудке. Джим мог только предполагать, откуда это взялось в военном: относительно Себастьяна у него имелись одни лишь догадки. Их будто свела судьба десять лет назад. Джим был расстроен тем, что очередной подчиненный не сумел убить жертву, стреляя в упор. Мориарти зашел в первый попавшийся бар, заказал себе мартини и сел за столик, сетуя про себя на тупость и криворукость отдельных индивидуумов, а также рассуждая о падении человечества в целом, раз оно способно порождать подобных идиотов. Помещение пустовало, и только сероглазый высокий незнакомец кидал дротики в мишень на стене, почти не глядя, раз за разом попадая в центр. Делал он это четкими, почти механическими движениями. Джим сделал вывод, что тот военный, по легкой небрежности в одежде – бывший военный, по едва заметной глазу запущенности – безработный или мало зарабатывающий военный. Мориарти пристально наблюдал за посетителем, пока тот, наконец, не заметил это внимание: - Что уставился? – предсказуемо агрессивно отреагировал мужчина на проявленный к своей персоне интерес, расценив взгляд в свою сторону совершенно неверно, что, впрочем, неудивительно: холеный Джим плюс мартини – и в голове незнакомца появились вполне определенные ассоциации. За версту было заметно, что военный предпочитает классический гетеросексуальный вид отношений, и отклонение от этой прямой линии невозможно. Сам он этакая ходячая мечта среднестатистической женщины: мужественно выглядит, простой, понятный, надежный, так что дефицита внимания со стороны противоположного пола явно не испытывает, чтобы ввязываться в эксперименты с мужчинами. - Просто удивительно, как вам удается так легко попадать в цель, при стрельбе это настоящий дар, – ответил спокойно на выпад посетителя Джим, заметив, что мужчина напрягся и в его глазах мелькнули подозрение и недоверие. - С таким талантом легко можно найти работу, – продолжил Джим и кивком указал на место рядом с собой. Теперь оставалось только ждать: если уйдет немедленно − значит, не повезло, если сядет рядом, то они договорятся. После минутных размышлений незнакомец сел, все еще настороженно разглядывая Мориарти. Разговор шел в русле полунамеков, пока оба не поняли окончательно, что они подходят друг другу и в курсе, о чем речь. - Себастьян Моран, – представился мужчина. - Джим Мориарти. - У меня одно условие, Джим, и поверь, так действительно будет лучше для тебя. Не стоит копаться в моем прошлом. Я бывший военный и отлично понимаю, что где-то есть папка, в которой хранится вся моя жизнь, со всеми грехами, так вот, я хочу, чтобы ты даже не приближался к ней, и гарантирую, что ты получишь лучшего снайпера из тех, кого ты когда-либо знал. Это была русская рулетка: незнакомец мог оказаться кем угодно, но Джим доверился интуиции и не прогадал: более надежного человека он и представить себе не мог. Конечно, иногда подмывало заглянуть, что же такое от него скрывает этот человек, особенно в моменты, когда в речи подчиненного проскакивали английские слова, произнесенные на американский манер, но Моран стал для Джима слишком ценным, чтобы Мориарти пошел даже на малейший риск потерять военного. Джим уже и так понял, что тот, кто рядом с ним, вряд ли служил простым снайпером: слишком уж богатым арсеналом навыков и умений обладал Себастьян. Самым неприятным из них было то, что Моран быстро распознавал ложь. Сложить этот талант и умение бить долго и вдумчиво – выводы напрашивались сами собой. Сейчас Мориарти ощущал себя виноватым, поэтому позволял снайперу орать на себя. Джим знал, что военный его не ударит, как и самый сильный припадок не заставит Джима навести пистолет на этого человека. Они друг для друга точка опоры, те, на кого можно положиться, когда уже нельзя на себя. Мориарти все всегда просчитывал, ну, или почти всегда. Иногда, как в этот раз, интерес брал верх над здравым смыслом и чувством опасности. - Себастьян, послушай… - Ничего не говори! Слышишь, ничего! Мне не нужны твои слова! Тебе мало того, что когда у тебя наступает затмение, ты творишь просто фантастические глупости, ты еще и в здравом уме совершаешь необдуманные поступки! Я не хочу однажды найти тебя с простреленной головой, только из-за того, что ты не использовал ее по назначению, потому что не всё продумал! Он отошел к окну и уставился на машину. Обретя душевное равновесие, военный повернулся: - Джим, мы не в игрушки играем, и всё может очень плохо кончиться. Теперь соображай, как из этого выбраться. Себастьян стремительно пошел к дверям, но, притормозив у выхода, произнес: - И избавься от него. Он балласт, – и только после этого с силой захлопнул дверь. Моран не ушел – снайпер никогда не уходил, если Джиму грозила опасность – наверняка лег спать где-то в кухне на диванчике, раз гостевую занимает Шерлок. Мориарти понял, что речь идет о его навязанном госте, и был полностью согласен с военным: если наступит критическая ситуация, то больной станет обузой.