Нежеланная, нелюбимая, ненавистная

Возможно, Драко думал, что после ночного происшествия Гермиона будет трусливо прятаться в своей комнате всю оставшуюся жизнь, но она решила вдребезги разрушить его мечту, все-таки спустившись к завтраку. На удивление, она находилась в прекрасном настроении, но с еще более ярко выраженными ссадинами на шее, которые специально выставила на обозрение, не желая скрывать под одеждой. Видя, как Нарцисса бледнеет при взгляде на нее, а Люциус неодобрительно качает головой - наполняло ее душу каким-то ненормальным счастьем. Все отметины на ее теле были следами воспитания их святого сыночка. Так пусть же гордятся творением его рук! К великому сожалению Грейнджер, Малфоя на завтраке не оказалось. Возможно, он успел уже уйти, ведь она появилась в столовой лишь к концу трапезы. Вот и Люциус уже вставал из-за стола, когда она вошла. Вытащив из кармана какой-то предмет, завернутый в белоснежный платок, он молча протянул ей его. Она недоуменно посмотрела на высокого мужчину. — Здесь ключ от двери в подземелье. Приготовь себе мазь и избавься уже наконец-то от этих уродливых синяков. Раз ты отказываешься от помощи Драко, то позаботься о себе сама. Гермиона опешила от такого заявления. — Ваш-ш сын пытал-лся меня изнас-силовать. От такой помощ-щи я действител-льно предпочита-аю отказаться, — холодно ответила ему девушка, забирая сверток. Горло еще неприятно дергало, и некоторые слова давались ей с большим трудом. — Не говори ерунды, — отмахнулся от нее, как от назойливой мухи Люциус. — Ты, видно, что-то не так поняла. Он бы и пальцем тебя не тронул. «Серьезно?», — скептически приподняла она бровь. Спорить было бесполезно. Она всегда будет козлом отпущения. Что бы ни сделал Драко, виноватой в итоге будет все равно она. Так как семейство Малфоев уже позавтракали, Гермиона ела в одиночестве. Такие моменты выпадали крайне редко, поэтому она, не торопясь, наслаждалась вкусом каждого кусочка еды и приятной атмосферой спокойствия за столом. Готовили домовики действительно божественно. Воспоминания теплой волной окутали ее и перенесли во времена учебы в Хогвартсе. Она и сама не заметила, как глаза увлажнились, и слезы покатились из глаз, оставляя мокрые следы на щеках и подбородке. «Не время быть слабой, Гермиона. Возьми же себя в руки!», — ругала саму себя девушка, промачивая салфеткой уголки глаз. Порой ей казалось, что она просто выдумала те счастливые годы учебы в школе, когда можно было беззаботно улыбаться, пить сливочное пиво с друзьями и ни о чем не думать. Это было настолько давно, что она уже начинала сомневаться, а было ли это вообще? Через час она нашла в себе силы, чтобы спуститься в подземелье, которые навевали на нее печальные воспоминания. Не так давно эти холодные стены были и ее пристанищем. Малфои долгие месяцы держали ее и других пленников здесь. Она на эмоциональном уровне сторонилась этого места. Слишком много крови и предсмертных криков ей довелось здесь увидеть и услышать. Только на ее глазах Беллатриса замучила до смерти пять волшебников. А сколько их было всего? В воздухе стоял удушливый запах сырости. Где-то капала вода, отражаясь звонким эхом от стен. Она быстро прошла мимо камеры с массивной железной решеткой, стараясь не смотреть по сторонам. Нужная ей комната находилась в конце коридора. Грейнджер с силой опустила вниз увесистую металлическую ручку и переступила порог. Помещение моментально озарилось ярким светом. Чего здесь только не было. Разноцветные баночки стояли на стеллажах, переливаясь всеми цветами радуги. Сухие травы, цветы и засушенные насекомые лежали в небольших джутовых мешках, в разных углах комнаты. Большой котел стоял в середине помещения и маняще поглядывал на Гермиону, которая так и застыла на пороге, в восхищении озираясь по сторонам. Первый раз она испытала что-то похожее на счастье в этом доме. Ей всегда нравились уроки зельеварения. Эта наука требовала точности и концентрации, тренируя внимательность, память и терпение. Даже придирчивость и откровенная недоброжелательность профессора Снегга не смогли убить в ней любовь к этому предмету. В первую очередь она решила сварить настой для укрепления голосовых связок. Если на синяки ей было плевать, то без полноценного голоса жилось некомфортно. Сейчас ее единственным оружием была сила слова. Когда-то она прочитала, что это сильнейшее оружие, способное произвести колоссальный эффект в мире. На целый мир она, конечно, не замахивается, но было бы неплохо всегда быть готовой отразить словесные нападки навязанных ей родственников. Гермиона закатала рукава свитера и принялась за работу. Солнце клонилось уже к закату, когда она закончила творить. Удовлетворенно повертев в руках одну колбочку с голубой жидкостью и небольшую баночку с тягучей субстанцией прозрачного цвета, она, нехотя, с тоской, покинула помещение. Если бы только Люциус разрешил ей почаще приходить сюда. Нужно придумать, как уговорить его поделиться с ней ключом. Плохо, но она не имела ни малейшего представления, что предложить ему взамен. Едва ли он по доброте душевной ей хоть в чем-то уступит. Приняв ароматную ванну и переодевшись в простое черное платье до колен с ярко-красным широким поясом, она еще секунду постояла перед зеркалом, придирчиво рассматривая себя со всех сторон. Распустив волосы, которые мягким каскадом легли ей на плечи, она повязала красный шелковый платок на шею, выпила настойку моментального действия, и вышла из комнаты. Сегодня она постарается быть образцом любезности и доброты. Все ради комнаты зельеварения. Может, если перестанет перечить и огрызаться, Малфой-старший удовлетворит ее просьбу? Еще не дойдя до лестницы, она услышала внизу веселый смех и звон хрусталя. По всей видимости, в поместье сейчас находятся гости. Она мысленно взмолилась, чтобы в их числе не было Лестрейндж. К этой женщине она питала самую жгучую ненависть, потушить которую было просто невозможно. Когда-нибудь она убьет ее! Обязательно настанет такой день, когда Гермионе выпадет шанс расквитаться с этой сумасшедшей. Она отомстит ей за смерть Сириуса, за родителей Невилла, за пытки Полумны, которая скончалась через две недели от заразы, проникшей в незаживающие раны. Пусть даже это и будет последнее, что она сделает в этой жизни. Разгладив складки на платье, она не спеша спустилась вниз. Возле массивной дубовой двери на миг замешкалась, стоя в нерешительности. Уже можно было разобрать, что в зале собралось как минимум человек пять. Как перед прыжком в воду она глубоко вздохнула, пытаясь унять дрожь, и распахнула двери. На ужине помимо семейства Малфоев присутствовало еще три новых лица. Вернее сказать, незнакомкой оставалась только одна молодая девушка, сидевшая по левую руку от Драко, а вот двоих она знала прекрасно — это были однокурсники Малфоя: Блейз Забини и Миллисента Булстроуд. Все, как по команде повернули головы в ее сторону, но через мгновение снова вернулись к еде. — Ты можешь хотя бы раз прийти вовремя? — тут же накинулся на нее Драко, ни на секунду не прекращая следить за каждым ее движением. — Я была занята, — сухо ответила Гермиона, отодвигая стул и, садясь напротив. — Ты закончила с тем, о чем мы договаривались с тобой утром? — сдержанный голос Люциуса прервал очередной вопрос Малфоя, уже открывшего рот чтобы что-то снова спросить. — Да, спасибо. Я хотела бы вас… попросить, — аккуратно начала она, сцепив от напряжения руки в замок под столом. — Могу ли я иногда приходить туда? Обещаю, что не стану готовить что-либо опасное или представляющее угрозу для кого-либо. Всего лишь практика. Пожалуйста! — Нет! — Но почему? — она расстроено посмотрела на главу семейства. — Я не обязан тебе объяснять причину своего отказа. Не забывай свое место в этом доме. И верни ключ завтра утром. Миллисента неприятно захихикала, одарив ее злорадным взглядом. Эта девушка ни капли не изменилась со времен Хогвартса. Все такая же чванливая. Единственное изменение, которое с ней произошло — это внешность. Она сильно похудела с тех пор, как Гермиона видела ее в последний раз. Интересно, она все еще питает нежные чувства к Малфою? Помнится, в школе она бегала за ним по пятам, исполняя любой каприз слизеринца. Грейнджер неприязненно посмотрела на Булстроуд, но решила не вступать с ней в диалог. Она не представляет для нее никакого интереса. Таких людей лучше всего игнорировать и не давать ни единой возможности нагадить в душу. — О, ну как я могу забыть о своем месте в этом доме. Нет ни дня, чтобы вы не напомнили мне о нем, — с досадной иронией в голосе ответила она, не удержавшись от колкого ответа. Конечно, она ожидала услышать отказ, но все равно расстроилась больше, чем хотелось бы. Ключ теперь он заберет у нее только силой. Ничего она ему не отдаст. Это немного усмирило разочарование и совсем немного приподняло настроение. Только представив, как Люциус будет по всему дому гоняться за ней, требуя свой ключ… что-же, мистер Малфой, война так война. Взгляд Гермионы неожиданно остановился на незнакомке. — Простите, я такая невежливая, — Грейнджер фальшиво улыбнулась девушке, которая сидела, уткнувшись носом в тарелку. Совершенно очевидно, что она чувствовала себя некомфортно при этом разговоре и предпочла бы его не слышать. — Мы вроде бы не знакомы. Я — Гермиона, а вы? Гостья вздрогнула. Похоже, она не ожидала, что Грейнджер может вот так просто к ней обратиться. Она заискивающе посмотрела на Драко, но он сделал вид, что очень сосредоточен на еде. — Извините, это я должна была представиться первой. Меня зовут Астория Гринграсс. Я подруга Драко. — голос был таким же приятным, как и внешность подружки Малфоя. Идеальная пара — под стать друг другу. — А-а-а, вы, наверное, та самая девушка, на которой хочет жениться мой муж, — Гермиона перевела взгляд на Драко, лицо которого стало белее бумаги. Он одарил ее злобным взглядом и едва заметно покачал головой. Она прекрасно знала этот жест. Таким образом, он приказывал ей заткнуться. Однако именно останавливаться она и не хотела. Обида на Люциуса, который демонстративно унизил ее за столом, комом встала в горле. Бывали моменты, когда она стыдилась своего поведения, но в этой семье оставаться доброй и понимающей было просто невозможно. Либо она, либо ее. — О, я не думаю. Мы просто друзья, — смущенно пробормотала Астория, густо покраснев. — Но вы спите с ним? — как ни в чем не бывало ляпнула Гермиона, с натянутой невинной улыбкой на губах. Блейз, сидевший рядом с ней, закашлялся, подавившись водой. Грейнджер любезно похлопала его по спине. Она всегда с симпатией относилась к этому мулату. Он не был ей другом, но из всех присутствующих за столом, не вызывал острого чувства отвращения. Во всяком случае, пока она не узнает, сколько невинных пало от его палочки. — Что? — ошарашенно уставилась на нее Гринграсс. Ее и так большие голубые глаза сейчас были похожи на два огромных блюдца. Такого бестактного вопроса она даже предположить не могла. — Вы спите с моим мужем? — выделяя каждое слово, снова повторила Гермиона, словно речь шла о погоде за окном. — Достаточно! — прикрикнул на нее Драко. — Тебя это не касается! — он положил руку на плечи своей гостьи и с вызовом посмотрел на Грейнджер. — С чего вдруг такой интерес к моей личной жизни? — Ты прав, не касается, — абсолютно спокойно ответила Грейнджер, разрезав кусочек мяса на две равные половинки. — Я просто хотела сказать, что вовсе не против. Мне всегда казалось, что настоящие аристократы такие ханжи, и спать с чужим мужем — это сродни настоящему преступлению. Однако, нас с тобой ничего не связывает. Наш брак — пустышка, да и ты, честно признаться, ни капли меня не привлекаешь, как смог в этом недавно убедиться сам, — продолжила бить по его самолюбию Грейнджер, дерзко усмехнувшись. — Пусть вас не мучает чувство совести, трахайтесь на здоровье! Вернее сказать, пусть ее не мучает. Ты-то обделен этим качеством от природы. Приборы Нарциссы, сидевшей возле Гермионы, громко звякнули о тарелку, но прежде, чем женщина успела сделать замечание Грейнджер, по всей видимости, за неподобающее поведение за столом, ор, иначе это не назовешь, пронесся с другой стороны стола. — Да как ты смеешь так с ним разговаривать? — взвизгнула Булстроуд, выплескивая на Гермиону стакан с водой. — Ты же ошибка природы! Просто мусор! Хвала Мерлину, что таких, как ты, осталось совсем немного. Совсем скоро, мы найдем вас всех и уничтожим. Очистим наш прекрасный мир от вонючей крови, и никто не встанет у нас на пути. Ведь твоего Поттера больше нет! Он сдох, как блохастая собака, стоя на коленях перед темным Лордом и моля его о снисхождении. — Ложь! — гневно вскричала Грейнджер, тут же вскакивая на ноги. Она в ярости выхватила палочку из-под пояса платья, которую по привычке таскала с собой, и навела ее на Миллисенту. Боль от смерти Гарри, так никуда и не ушедшая, с новой силой вспыхнула в груди. — И что ты можешь? — в притворном в ужасе, прикрыв рот ладошкой, продолжила провоцировать ее девушка. — Давай же, напади на меня. Я даже не буду обороняться. Эта гадина прекрасно знала, что Гермиона не может нанести кому-нибудь вред своей палочкой, но она забыла, что бывшая гриффиндорка была лучшей студенткой своего факультета, а также весьма находчивой особой. Грейнджер, не раздумывая, перевела палочку на тарелку с едой и бокал вина, стоявший прямо перед бывшей слизеринкой. — Конфринго! — вскричала она, и тарелка вместе с бокалом разлетелись на тысячи мелких кусочков. Несколько мгновений все ошарашенно смотрели на Булстроуд, покрытую с ног до головы вином и остатками еды, падающими на пол с волос и одежды. А затем осознание произошедшего начало возвращаться за стол. Гермиона прекрасно знала, что за этим последует. Она с громким скрипом отодвинула стул и двинулась к открытым дверям, за которыми находилась лестница. Возможно, если она успеет до нее дойти, то сможет добраться и до своей комнаты. — Грейнджер! Немедленно остановись! — перекрикивая истеричное визжание Миллисенты, приказал Драко, вставая из-за стола. Она же, наоборот, чуть прибавила шаг. Сейчас было жизненно необходимым немедленно покинуть зал, но так, чтобы это не выглядело позорным бегством. Страх клешнями вцепился в глотку. Еще никогда она не видела Малфоя в таком гневе. Если за незначительный проступок он наказывал ее побоями, то что сделает за нападение на свою подругу? Боже, она не хотела даже представлять, что ее ждет. Гермиона слышала, как что-то грохнуло позади, но так и не остановилась. Ей практически удалось дойти до лестницы, как дверь позади нее захлопнулась, и ее резко дернули назад. Драко развернул ее лицом к себе и сжал руки на плечах. — Вернись обратно и извинись перед ней! — прорычал он ей в лицо. Безумные глаза высверливали в ней дыру одним лишь взглядом, позволяя страху с новой силой окутать тело с ног до головы. — Ни за что! Радуйся, что она отделалась так просто! Она не имела права так говорить о Гарри. Он никогда бы не попросил вашего хозяина о снисхождении. Это все наглая ложь! Пусть оскорбляет меня, мне плевать, но его пусть не трогает. — Ты сейчас вернешься в зал и искренне извинишься перед ней, — цедя слова и сжимая руки на плечах, продолжал давить на нее Малфой, как физической силой, так и ментально. Боль первой волной разнеслась по телу. Девушка непроизвольно вскрикнула и начала опускаться на колени. Руки будто опалило огнем. Гермиона до крови закусила губу, пытаясь сдержать слезы и отчаянный вопль, рвущийся из груди. — Вот, где твое место! Запомни его хорошенько. На коленях передо мной и возле моей ширинки. Твой грязный рот должен открываться только тогда, когда будет сосать мой член. В остальных случаях держи его закрытым. Какая же ты дура, Грейнджер! Может тебе действительно нравится ощущать унижения? Нравится, когда тебя опускают? Давай же, скажи, что получаешь от этого наслаждение, и я подарю тебе такое, которое ты никогда в жизни не забудешь. Он придвинулся к ней ближе, и ее щека практически коснулась его брюк чуть ниже живота. Гнев огненным пламенем разлился внутри нее, и Гермиона из последних сил толкнула Малфоя в грудь, заставив его отпустить руки, чтобы удержаться на ногах. Она взметнулась по лестнице, но на середине пути споткнулась и упала, ударившись лицом о ступеньку с металлическим углом. Струйка крови моментально полилась по лбу, спускаясь ниже по переносице. Грейнджер рывком вскочила на ноги и сделала еще несколько шагов, слыша за спиной словесные проклятия, коими ее щедро осыпал Драко. До последней ступени было всего несколько ступенек, но… голова резко закружилась, а зрение начало туманится. Гермиона помотала головой, пытаясь рассеять дымку перед глазами. Схватившись за перила, она хотела сделать шаг вперед, но поняла, что ее клонит назад. Она обессиленно оглянулась на Малфоя, который замер на нижних ступенях. На плечи резко навалилась такая усталость, что все вокруг просто перестало иметь значение. А действительно, за что она борется? Все же разрушено. У нее ничего не осталось. Сколько еще она будет вести себя, как идиотка, провоцируя конфликты? И ради чего? Мимолетного удовлетворения, которое потом терзает душу угрызениями совсести? Это ведь не она. Настоящая Гермиона не такая. Кто-нибудь, пожалуйста, помогите же ей вернуть себя! Только вот никто не услышит — никто не придет на помощь. Ей все нужно сделать самой, как обычно. — Не смей, Грейнджер! — почему-то с какой-то мольбой в голосе выкрикнул он, прекрасно осознавая, что она собирается сделать. Ей было плохо видно его лицо, но казалось, будто он и смотрит на нее с волнением, все также оставаясь внизу, не решаясь пойти за ней дальше. — Не делай этого! Я не трону тебя! Клянусь! — Только ведь смерть разлучит нас. Да, Драко? — горько усмехнулась Гермиона впервые в жизни называя его по имени, и в ту же секунду разжимая ладонь, так долго цепляющуюся за бесполезную жизнь. Последнее, что она услышала — это отчаянный крик, а затем пришла одна сплошная ломота во всем теле, которая пронзила ее от головы до кончиков пальцев ног. Позвоночник стрельнул сразу в трех местах, выбивая мысли, дыхание, и скручивая что-то жизненно-важное внутри нее тугим узлом. Ей казалось, что ее тело рвется на части, разбиваясь на множество осколков, заставляя прочувствовать каждую косточку и нерв, которому хозяйка намеренно причинила боль. И когда сил терпеть эту физическую муку больше не осталось, наступила спасительная темнота.

***

Гермиона приходила в себя медленно и крайне болезненно. Каждый раз она словно прорывалась сквозь плотный слой тумана, который никак не желал рассеиваться. Эта схватка вытягивала из нее крупицы жизненных сил, которые она накапливала во время беспробудного сна. Иногда сознание возвращалось к ней всего на несколько минут, а затем она снова проваливалась в забытье. Однако, ей сполна хватало этих коротких мгновений бодрствования. Казалось, будто мучительная агония захватила каждую частичку тела. Боль, которую она испытывала, в здравом уме пережить просто невозможно. Самым страшным было первое пробуждение. Ее не слушались ни руки, ни ноги. Она решила, что ее парализовало, а Малфой в наказание, не стал ее лечить. Оказаться полностью беспомощной в руках такого человека… вот, что является самой страшной участью из всех возможных. Паника скрутила внутренности тугим узлом. Не в силах пошевелиться, она начала жадно хватать ртом воздух, которого снова катастрофически не хватало, а из груди вырвались какие-то противные хрипы вперемешку со стонами. — Тише, Грейнджер, тише! Все нормально, не паникуй! Я наложил на тебя париус, чтобы ты не двигалась. У тебя серьезная травма спины, но костерост справится с этим. Просто не так быстро, как хотелось бы. Знаешь, ты заставила меня поволноваться. Мне пришлось буквально вырывать тебя из лап смерти, — усмехнулся парень, присаживаясь на край кровати. Обладателем успокаивающего бархатистого голоса оказался Блейз Забини, который тут же взял девушку за руку, чтобы измерить пульс. Удовлетворенно кивнув, он принялся ловко расстегивать пуговички рубашки на груди. Гермиона возмущенно пискнула, абсолютно не понимая, какого черта он себе позволяет. — Я колдомедик, Грейнджер. Твои прелести интересуют меня исключительно с профессиональной точки зрения, — пафосно изрек Забини. При этом на его губах появилась мальчишеская улыбка. — У тебя было смещение одного из грудных позвонков, а это затрудняло дыхание. Я всего лишь хочу проверить, смогли это исправить. — Как долго я в таком состоянии? — медленно произнесла Гермиона, стараясь унять рваное дыхание. Язык еле шевелился, заставляя прилагать неимоверные усилия, чтобы сказать хоть слово. — Четыре дня. — Ты все это время был здесь? — она отстраненно посмотрела на Забини, который водил туда и обратно своей волшебной палочкой. — Не все. Ночью, как и все нормальные люди, я предпочитаю спать у себя в кровати, — улыбнулся Блейз, застегивая рубашку на Гермионе. — Пока я отдыхал, Драко следил за твоим состоянием. При имени Малфоя настроение резко упало. Она сморщилась, словно надкусила дольку лимона. Мулат заметил это, поэтому поспешно сменил тему разговора. — Завтра тебе станет лучше. Появится чувствительность в конечностях, и ты сможешь сама переворачиваться. Однако до полного выздоровления еще далеко. Я оставлю у тебя на тумбочке зелье от боли. Выпей его, если посчитаешь нужным. Он встал с кровати и начал складывать баночки и маленькие стеклянные бутылки в чемодан. — Блеейз… Ее жалобный голос заставил его оторваться от своего дела. Глаза с мольбой смотрели прямо в душу. Он похолодел от этого взгляда. — Пожалуйста, помоги мне. Мне нужно выбраться из этого дома. Он ведь убьет меня рано или поздно. Кто он, вопросов, конечно, не вызывало. Забини стиснул зубы от досады. О не мог ей помочь. Даже, если бы очень-очень захотел. — Я сделаю вид, что этой просьбы никогда не было, — отрицательно покачал он головой, торопливо застегивая замок саквояжа. — Все, что я могу сделать для тебя — это вылечить. Не проси меня о большем. Прежде, чем Грейнджер успела что-то еще сказать, он взмахнул палочкой, и она погрузилась в глубокий сон. Через пару дней Гермионе действительно стало лучше. Боль постепенно начала уходить, и она все чаще приходила в себя, подолгу рассматривая потолок. Пару раз она заставала Малфоя в комнате, который сидел напротив в кожаном кресле, и читал газету или книгу. В такие моменты она не шевелилась, притворяясь спящей. Не хотелось ни видеть, ни тем более разговаривать с ним. Тем ни менее, за неимением других развлечений, она рассматривала его сквозь опущенные ресницы. Он всегда был серьезным. Его длинные пальцы уверенно и аккуратно держали бумажные рукописи, не комкая в руке, а глаза сосредоточенно блуждали взглядом по буквенным строчкам. Она редко видела его таким спокойным. От него ей всегда доставалось лишь презрение и ядовитость во взгляде. Зачем он здесь? Мучает чувство вины? Так не стоит — это был ее выбор, о котором она не сожалеет. Огорчает лишь то, что не смогла довести дело до конца. Почему он просто не может отпустить ее, когда сам так отчаянно этого хочет? Так сильно боится гнева Волан-де-Морта? Очень хотелось получить ответы, но увы — их она может задать лишь себе, потому что Драко Малфой — это целая Вселенная тайн, которые можно разгадать лишь со временем, которого у нее, по всей видимости, снова предостаточно.

***

В одно из своих пробуждений Грейнджер стала свидетельницей напряженного разговора между Драко и Блейзом. В тот момент она даже и представить себе не могла, какие изменения произойдут в ее жизни совсем скоро. — Ты должен ее отпустить! Черт возьми, придумай же что-нибудь другое! Так нельзя с ней, она сломается, не выдержит. Исход, итак, предрешен — это лишь вопрос времени. Драко, подумай хотя бы о себе. С каждым днем ты все отчетливее подписываешь себе смертный приговор за то, что делаешь. — У меня нет выбора! И да, — это не твое дело! — рявкнул Малфой, бросив газету на стол. — Ты здесь, чтобы вылечить ее, а не читать мне морали. — Поставить на ноги, чтобы ты мог и дальше издеваться над ней? Я видел следы у нее на шее. Мерлин, Малфой, ты ведешь себя, как садист. Я не узнаю тебя, хотя мы дружим долгие годы, — продолжил давить на него Завини — Ты ведь не для этого риско… Дальше договорить он не успел, так как Драко вскочил на ноги и подлетел к нему, схватив за рубашку на груди. — Никогда, — процедил он, — не вспоминай об этом. Я совершил самую большую ошибку в своей жизни. — Ты поступил правильно, а выбор есть всегда. Ты просто его не ищешь, — разжимая пальцы Малфоя, уже спокойнее изрек Забини, чуть отходя назад. — Ты идешь по неверному пути и впоследствии можешь сильно об этом пожалеть. Посмотри, до чего ты ее довел. Поверь мне на слово, если она один раз попыталась с собой это сделать, ее уже ничего не остановит. — А вот тут ты ошибаешься, мой друг. Черта с два я позволю ей снова совершить такую глупость! Гермиона напряглась, так как почувствовала движение в комнате. Драко подошел к ее кровати и, секунду помедлив, взял за руку. Теплые пальцы погладили тонкое запястье. Она даже не успела опомниться, как что-то холодное сомкнулось вокруг кожи. Девушка резко распахнула глаза и посмотрела на свою руку. На белой коже красовалась золотая цепочка с зеленым камнем. Она недоуменно повертела запястьем, но так и не нашла замочка, способного расстегнуть ее. Она медленно перевела взгляд на Малфоя, который так и светился от самодовольства. — Ну, с добрым утром, Грейнджер! — Это что такое? — нахмурив брови, спросила его Гермиона. Она нутром чуяла, что ответ ей ой, как не понравится. Он был слишком счастлив, слишком рад, что смог обвести ее вокруг пальца. — Не рада подарку? — расстроенно ответил Малфой, возвращаясь к креслу. Голос был пропитан откровенной фальшью с нотками неприкрытого издевательства. — Я тебя в последний раз спрашиваю, что за дрянь ты нацепил на меня? — угрожающе прошипела Грейнджер, приподнимаясь на локтях. Слабость, как рукой сняло. Острое предчувствие чего-то нехорошего зашевелилось внутри. Парень расслабленно откинулся в кресле и положил ногу на ногу, не спеша с ответом. Ее беспомощный и в то же время дерзкий взгляд забавляли его. Это всегда было фирменной чертой Грейнджер. Она никогда не позволяла себе быть слабой. Ни намека. Даже перед лицом опасности делала вид, что это ее нисколечко не беспокоит. Забини удрученно переводил взгляд то на Драко, то на Гермиону, которая была готова в любой момент накинуться на Малфоя. Похоже, сегодня ему все же предстоит сделать выбор, который в итоге неизвестно к чему приведет. — Это моя страховка. Моя гарантия, что ты больше ничего не выкинешь. Твои чувства и желания, которые ты так усердно прячешь в себе… теперь я буду знать о них все. Как только ты подумаешь о чем-то выходящим за рамки, я узнаю об этом первым и остановлю тебя. Он вытянул руку вперед и так же, как и Гермиона ранее, повертел рукой из стороны в сторону. На среднем пальце красовалось массивное золотое кольцо с таким же самым камнем, что и на ее цепочке. Драгоценность притягивала внимание к себе. Только вот почему-то от камня исходило густое, почти черное свечение. Такая же темнота была сейчас и в ее собственном сердце по отношению к нему. Неожиданно руку словно обдало огнем. Она схватилась за запястье и вскрикнула от боли. Секунда, и все прекратилось. — Примерно так это работает, — равнодушно добавил Драко, наблюдая за ее страданиями. — Дай угадаю. Ты мечтаешь вцепиться мне в глотку. Возможно, даже планируешь, как это сделать. Кольцо не только чувствует опасность и дает мне об этом знать, но и передает мне часть твоих эмоций. В любое время и на любом расстоянии. Давай еще раз проясним ситуацию. Ты ведешь себя нормально — я тебя не трогаю, но если в твоей светлой голове поселятся несветлые мысли, то мне придется принять радикальные меры. Уяснила? Она вскочила с кровати молниеносно. Словно ее укусила змея. В три шага преодолев разделяющее их расстояние, она попыталась дотянуться до Малфоя, но сильные руки Забини помешали этому. Мулат схватил ее за талию, пытаясь оттащить подальше, но сдержать такой напор он оказался не готов. Она вырвалась, но момент был потерян. Драко был готов к нападению, поэтому, когда она подлетела к нему, он схватил ее за ноги и перекинул через плечо. На его спину обрушились кулаки и гневные проклятья. — Будь ты проклят, Малфой! Ненавижу тебя! Какой же ты ублюдок! — истошно кричала она, пытаясь вырваться. Драко подошел обратно к кровати и кинул ее на голубые простыни, словно мешок с каким-то дерьмом. Недавно полученные травмы все же дали о себе знать, так как низ туловища скрутило ноющей болью. Слезы брызнули из карих глаз, и она схватилась за спину, растирая ушибленное место. Блейз больше не мог оставаться в стороне. Бросив на друга хмурый взгляд, он заслонил Грейнджер собой, осматривая повреждения на теле, перевернув ее чуть на бок. Гермиона подперла голову ладонью и невидящим взглядом уставилась в одну точку. Она больше не пыталась встать, не пыталась бороться и сопротивляться. Даже слезы высохли так же быстро, как и появились. Ее взгляд менялся. Огонек надежды безвозвратно угасал. — Выйди, — приказал Забини Малфою, даже не поворачиваясь к нему лицом. Руки сосредоточенно колдовали над багряным синяком, который становился все больше и больше буквально на глазах. — Не зарывайся! Это, между прочим, мой дом, — огрызнулся недовольно Малфой, даже не сдвинувшись с места. — А она моя пациентка. И, если ты хочешь, чтобы она физически поправилась, а я именно поэтому торчу в твоем доме уже почти неделю, — сквозь зубы процедил Забини последние слова, — то не мешай мне делать мою работу. Очевидно же, что сейчас твое нахождение здесь абсолютно никак не способствует ее выздоровлению. Драко раздраженно фыркнул, но развернулся и вышел из комнаты, громко хлопнув дверью. — Мне жаль, — чтобы как-то разбавить гнетущую тишину произнес Блейз. Его руки нежно скользили по коже. Тепло и уверенные движения постепенно расслабляли Гермиону, которая была напряжена до предела. В первый раз в жизни она не видела даже отблеска белой полосы. Ни одного шанса изменить свою жизнь к лучшему. Он все украл у нее: свободу, надежду, крупицы счастья, которые она так бережно хранила в себе. И все равно ему этого было мало. Теперь он способен контролировать ее полностью. Чем она так провинилась перед небесами? За что на ее долю выпали такие несчастья? — Наверное, тебя это не особо волнует, но прием отменили, — снова попытался вовлечь ее в разговор Забини. Он закончил осмотр и теперь просто сидел рядом с ней на кровати. Грейнджер не понимала, почему он не уходит. Сейчас так хотелось побыть в одиночестве. Она повернула голову и устало посмотрела на бывшего однокурсника, который сосредоточенно над чем-то размышлял, рассматривая свои ладони. — Ты прав. Меня это абсолютно не заботит. Я не диковинный зверь, чтобы хозяева выводили меня в свет на радость толпы. Малфой дурак, так и передай ему. Если он думает, что выиграл, то сильно ошибается. Он победил в сражении, но не выиграл войну. Забини приглушенно засмеялся. — Я было начал беспокоиться о твоем душевном состоянии. С этим помочь я тебе ну никак бы не смог. Рад видеть, что ты не сдалась. — Рад? За меня? — она подозрительно прищурила глаза. — С чего тебя вообще заботит моя жизнь? Не думай, что сможешь втереться ко мне в доверие. Ты друг Малфоя и этим все сказано. Все вы одинаковые. Предатели и трусы! Ты здесь, потому что он позвал тебя. — Ты судишь радикально и субъективно. Я не буду перед тобой оправдываться за свой выбор. Все выживают, как могут. Став колдомедиком, я дал клятву. Для меня это не пустой звук. Да, Драко мой друг, но то, что он сейчас творит… я не разделяю это. Равно, как и то, что происходит вокруг. Веришь или нет, но я действительно хочу тебе помочь. — Обойдусь! — оборвала его Гермиона. Она не верила ни одному его слову. У нее нет друзей в этой жизни. Они все остались в прошлой. За той чертой, куда она попасть не могла. — Что, если я расскажу тебе такую вещь, которая в корне поменяет твою жизнь? То, что снова даст тебе надежду и силы бороться? То, что от тебя скрывают всеми силами? То, за что меня убьют, если узнают, что я проговорился? Глаза Гермионы расширились от удивления. Она абсолютно не понимала, о чем он говорит, но сколько не всматривалась в глаза Блейза, не видела ничего, кроме страха, который он пытался перебороть, решившись начать этот разговор. — Хорошо, предположим, ты говоришь правду. В чем твоя выгода? Должно же быть что-то, что побудило тебя больше не сидеть сложа руки, пока весь этот чертов мир, разрушается. — Знаешь, что равноценно ненависти и любви? — горько усмехнулся он. — Жажда мести. Я хочу отомстить. Не спрашивай за что — эта тайна умрет вместе со мной. Когда ты в прошлый раз попросила помочь тебе, я растерялся. Никогда в жизни не видел такого отчаяния в чьих-либо глазах. Для одного некогда дорогого мне человека, ты была чуть ли не примером для подражания. Но его больше нет, а ты все еще здесь… живая. Придя домой, я задался единственным вопросом: что бы сказал мне этот человек, если бы узнал, что я предпочел закрыть глаза и пройти мимо той, кто так нуждается в моей помощи. Он бы разочаровался во мне. Знаешь, я не способен изменить этот мир. Это не мое предназначение. Я нашел себя в другом, надеюсь, что полезном деле. Но ты — это другое дело. Ты, Грейнджер, сможешь горы свернуть, если потребуется. Тебе просто нужна мотивация и я готов ее тебе дать. Гермиона задумалась. Сомнение и любопытство затеяли отчаянную борьбу внутри нее. Неожиданно протянутая рука помощи от закадычного друга Малфоя просто не может рассматриваться, как жест доброй воли. Однако история о мести выглядит вполне правдоподобно. Интересно, кого у него забрала война? Девушка не помнила, чтобы он с кем-то встречался. Хотя может речь идет вовсе и не о любви. Мать, отец, брат. Грейнджер понятия не имела о жизни Забини. Гадать можно бесконечно. Совершенно очевидно, что он не собирается называть имен. Он хочет ее руками кого-то уничтожить, но сам при этом не запятнаться. Умно. — Хорошо, — глубоко вздохнув, медленно кивнула она, садясь на середину постели. Сердце забилось от предвкушения. — Не так быстро, — охладил ее пыл Забини, показывая взглядом на браслет. — Запомни, Малфой способен контролировать только очень сильные эмоции. Если ты будешь спокойна, сосредоточена и невозмутима, у него не будет повода следить за тобой. Ты должна научиться контролировать себя. Держи все чувства при себе, закрой их на замок, а ключ спрячь на время в очень надежном месте. Он серьезно посмотрел ей в глаза и тыльной стороной ладони вытер испарину, выступившую на лбу. Она согласно кивнула, облизнув пересохшие губы. — Прости, но я должен быть уверен, что он ни о чем не догадается. Как только я поделюсь с тобой тайной, мне придется сделать тебе очень больно, чтобы заглушить то, что ты почувствуешь в эту секунду. Это продлится всего несколько мгновений, а дальше ты вырубишься. В буквальном смысле. Будет очень больно, Грейнджер. Ты уверена, что выдержишь? Она торопливо кивнула, нервно сцепив руки в замок. Боль ее мало беспокоила. Она научилась с ней жить в тот момент, когда Беллатриса применила к ней впервые круциатус. — Что-же, будь по-твоему! — он наклонился к ней так близко, что Гермиона почувствовала его дыхание на шее. — Говорят, что темный Лорд так и не смог убить своего злейшего врага. Гарри Поттер скорее всего жив! Прежде, чем она успела переварить эту новость, острая боль, как стрела, пронзила голову. Девушка истошно закричала и тут же упала в обморок.