Нежеланная, нелюбимая, ненавистная

Три недели спустя

Гермиона с раздражением закрыла очередную книгу и устало потерла глаза. Снова не то. Всю неделю она провела в библиотеке, пытаясь найти хоть что-то, что поможет ей восстановить свою волшебную палочку. Но сколько бы она не искала, все было впустую. Ни строчки, ни единого слова. Голова шла кругом от новой информации. В другой ситуации она впитывала бы в себя знания, как губка, но сейчас это лишь забивало ей голову, мешая сосредоточиться на главном. Блейз, как и обещал, действительно дал ей мощнейшую мотивацию. Она снова вернула себе силы и желание бороться за свою жизнь. Жаль только, что он не упомянул, как ей выбраться из этого проклятого дома. А то, что ей необходимо бежать было ясно, как Божий день. Вот только без палочки она не сможет этого сделать. Так просто ее не отпустят. Свою свободу ей придется буквально вырывать и, скорее всего, ценой чьей-то жизни. Если Гарри действительно жив, то ситуация выглядит еще более мрачной, чем она себе представляла до этого. Она не просто наказание для семьи Малфоев, она еще и марионетка в руках Волан-де-Морта. Его главный козырь против врага. Гермиона не сомневалась, что темный Лорд избавиться от нее, как только Поттер снова подберется к нему слишком близко. Это выбьет ее отважного друга из колеи. Заставит действовать на эмоциях. Ошибиться. Возможно, именно потому, что она сейчас в руках Пожирателей, ничего не происходит. Ее лучший друг никогда не позволит, чтобы с ней что-то случилось. Он не станет рисковать ее жизнью. Пока она тут занималась ерундой, мелко мстя семейству Малфоев, Гарри Поттер бездействует, сохраняя в первую очередь жизнь ей, но ведь другие скорее всего из-за этого погибают. Поэтому именно она должна найти Гарри Поттера, и вместе они положат конец этой бесконечной войне. «У меня нет выбора, исход предрешен» — эти слова с завидной регулярностью всплывали у нее в голове, оставляя после себя лишь новые вопросы. О каком выборе речь? Чей исход? Ее? Войны? События? Это была важная информация: Гермиона точно это знала, но никак не могла найти правильный ответ, чтобы соединить картинку воедино. Не хватало детали — самой важной, ключевой. Были ли у нее сомнения, что сказанное Забини является правдой? Да! Однако она не позволяла недоверию и страху снова завладевать своими мыслями. Гермиона и так слишком долго жила в своем собственном мире, поглощенная жалостью к себе, оплакивая погибших друзей, которым она уже ничем не может помочь. Пришло время действовать. Только вот у нее не было конкретного плана побега. Судя по всему, ей придется импровизировать, подстраиваться под ситуацию. Просто дождаться правильного момента, а дальше будь, что будет. Звучит не очень, но иной идеи в ее голове нет. Помимо этого, оставалась еще одна огромная проблема, которую она никак не могла решить: как высвободить силу, заточенную в собственной палочке? Ей необходимо не просто найти «заклинание возврата», но и одолжить у кого-то другую, которая поможет восстановить мощь ее верной помощницы. В Мэноре проживает помимо нее еще трое человек, и никто из них никогда в жизни ей не поможет по собственному желанию. Придется делать все тайком. Это означает, что она должна украсть, взять, одолжить. Можно называть это, как угодно. Но у кого? К Люциусу ей не подобраться вообще никак. Его она видит лишь на совместной трапезе. Нарцисса? С ней она пересекается часто, но не стоит ее недооценивать. За отстраненностью ко всему происходящему скрывается острый ум, и внутренняя собранность. Эта женщина — многолика. На первый взгляд тихая, стоящая всегда в тени, но если присмотреться: она не так проста, как кажется. Едва ли Гермионе удастся ее перехитрить. Остается Драко. При воспоминании об отпрыске Малфоев, Грейнджер поежилась. Бывший однокурсник ежедневно вводил ее своими действиями в такое недоумение, что она просто не знала, как на него реагировать, и чего ожидать в следующую минуту. С ним было, как на американских горках — медленное поднятие к самой вершине и резкое падение вниз. Она помнила предостережения Блейза и четко ему следовала. Не позволяла себе никаких ярких эмоций, хотя сердце хотело петь от счастья после оглушительной новости. Она была уверена, что ничем себя не выдала, но вместо того, чтобы оставить ее в покое, он начал цепляться к ней по любым мелочам. Его раздражало в ней все. Доходило уже до полного абсурда: если она распускала волосы, он требовал перевязать их лентой, запретил надевать платья, садиться напротив него за столом, выходить из комнаты после девяти вечера. Естественно, она слала его куда подальше, игнорируя запреты, но его маниакальная одержимость стала тревожить ее больше обычного. Казалось, что Малфой настолько сильно переполнен к ней ненавистью, что оставалось загадкой, почему она еще способна дышать. Где-то очень глубоко в душе она жалела его. Иногда. Ведь так сильно кого-то не любить очень сложно эмоционально. Вся жизнь — один сплошной груз, который тянет на дно. А Драко Малфой, по ее мнению, был на самом дне и уже никогда не сможет из него выбраться. Он просто не способен испытывать иные чувства — они ему чужды. Какой парадокс. Красивый снаружи и такой уродливый внутри. Да, она считала его красивым. Она не слепая и врать самой себе было бессмысленно. Высокий, статный блондин с удивительным цветом глаз. Идеальный образец мужского персонажа для любовных романов. Но видно природа так устроена что, наградив великолепными внешними данными, чем-то обязательно нужно пожертвовать. В данном случае — моральными качествами. Иногда он так смотрел на нее, что все внутри замирало. Пристально, нагло и откровенно вызывающе. В этом взгляде не было тепла и нежности. Он будто безмолвно бросал ей вызов. Чего же он хотел от нее на самом деле? И разве она не предложила ему несколько вариантов, как со всем можно покончить? После того случая он больше не трогал ее. Во всяком случае физически. Но каждый раз, находясь рядом с ним, она чувствовала себя до ужаса беззащитной. Наверное, этого он и добивается. Нарочно выбивает почву из-под ног, чтобы увидеть на ее лице замешательство, несвойственное ей. Гермиона никак не могла понять, почему его стало так много в ее жизни. Ведь когда тебе кто-то несимпатичен, ты стараешься всеми силами избегать встреч, но Драко же, напротив, постоянно кружил рядом, задевал и провоцировал ее. Он, как дементор, высасывал из нее последние крохи счастья, не брезгуя при этом и негативными эмоциями. А у нее для него их было припасено сполна. Дверь с шумом распахнулась и источник ее мыслей вальяжной походкой вошел в библиотеку: белоснежная рубашка, узкие брюки, идеальная прическа — подонок выглядел настолько безукоризненно, словно собирался на ужин к самой королеве Англии. — О, грязнокровка, тебя-то я и искал. Начал переживать, а вдруг сбежала, — садясь напротив нее, издевательски протянул парень, тут же устремив на нее пристальный взгляд, чуть склонив голову на бок. Он то прекрасно знал, что помимо своей комнаты и гостиной, она могла быть только в библиотеке. Ее передвижения по дому были весьма ограничены. О великолепном саде, которым она ежедневно любовалась из окна, ей оставалось только мечтать. — Хорошая шутка. Что тебе нужно? Гермиона положила книгу рядом с собой и перекинула охапку густых волос через плечо. Запустив тонкие пальчики в немного спутанные пряди, она начала их аккуратно разделять, сосредоточившись на этом деле. Что угодно, только бы не смотреть на его самодовольное лицо. Она прекрасно знала, что это не понравится ему, но ничего не могла с собой поделать. Выводить его из себя было ее любимым развлечением. Может потому что оно было единственным? Драко лишь кривовато усмехнулся. Похоже сейчас он в эту игру играть не намерен. — Мать с отцом уехали по делам в Италию. Их какое-то время не будет в поместье. Сегодня я организовываю небольшую вечеринку по случаю своего повышения в Министерстве. Он откинулся на спинку кожаного кресла, положив руки на подлокотники, и снова задумчиво посмотрел на Гермиону: очень неторопливо, с некой ленцой, обвел ее взглядом с ног до головы. На долю секунды ей показалось, что в его глазах промелькнула непонятная искра, но скорее всего это было лишь игрой света. — Ближе к делу, Малфой. Я-то здесь причем? Ждешь от меня поздравлений? Или хочешь сделать из меня прислугу? — Думаю ты прекрасно бы смотрелась в костюме горничной, но боюсь мои гости побрезгуют что-то взять из твоих рук. Девушка вспыхнула. Отвратительный человек. Увы, но некоторые оскорбления по-прежнему попадали в цель. Ей не всегда удавалось пропускать его слова мимо ушей. Хотя, казалось бы, она должна была уже ко всему привыкнуть. Она встала с дивана, взяла книгу и направилась к книжной полке. Быстро поставив ее на место, она вытащила четыре соседние и хотела уже направиться к выходу, но Драко преградил ей путь. — Я не договорил! — Долго мысль развиваешь. Можно уснуть пока дослушаешь до конца, — огрызнулась Грейнджер, нетерпеливо посмотрев на него снизу вверх, когда он встал напротив нее. Он был так близко, что она уловила аромат его парфюма. Ликер, корица и ваниль. Она обожала эти запахи. Они всегда напоминали ей о Рождестве в семье Уизли. Молли готовила свой традиционный яблочный пирог, щедро приправленный корицей, ванилью и капелькой ликеро-ягодной настойкой. У мальчишек всегда была яростная битва за последний кусочек. Она сама не заметила, как вздохнула полной грудью, позволяя теплым воспоминаниям окутать ее. Всего лишь мгновение, которого оказалось достаточно, чтобы Драко смог почувствовать то, чем она делиться с ним не хотела. Малфой удивленно вскинул бровь. — Так-так-так. Это что-то новенькое. Не знал, что мое присутствие так сказывается на тебе. Что же ты раньше скрывала это? — Не льсти себе. Ты здесь совсем не при чем, — торопливо фыркнула Гермиона. — Ты не вызываешь у меня ровным счетом никаких эмоций. Хотя, подожди, — подняла она ладонь вверх, изображая мыслительный процесс. — Точно, — щелкнув пальцами прямо перед его носом, Грейнджер еще немного сократила между ними расстояние и, будто делясь секретом, шепотом добавила, — жалость. Я испытываю к тебе одну лишь жалость. Глаза Драко тут же потемнели. Он так сильно сжал руки, что костяшки пальцев побелели. Гермиона была уверена, что сейчас он ее ударит. Она машинально попятилась, но вместо пощечины он схватил ее за шею, запустив пальцы в распущенные волосы и притянул к себе. Книги с громким стуком посыпались на пол. Грейнджер уперлась руками ему в грудь, пытаясь создать хоть какое-то расстояние, но проиграла. Чем яростнее она сопротивлялась, тем сильнее он притягивал ее к себе. В конце концов она сдалась. Опустила руки вдоль туловища, позволяя своему телу встать чуть ближе к его, и с опаской взглянула в ледяные глаза Малфоя. — Ты так и не научилась вовремя закрывать рот, — нарочито мягко произнес он, рассматривая ее напуганное лицо. — Ты никогда не думала, что чем больше ты мне перечишь, тем сильнее распаляешь мое желание поставить тебя на место? Раньше я находил твои поступки глупыми, но знаешь, сейчас они мне такими не кажутся. Я еще никогда не испытывал такого азарта. Рано или поздно ты смиришься с тем, что твоя жизнь принадлежит мне. А я сделаю все возможное для того, чтобы ты прожила очень долгую жизнь, миссис Малфой. Ведь если вариться в этом аду, то вместе. — Если бы ты в тот день дал мне уйти с Гарри и Роном, то все могло сложиться по-другому. У тебя и сейчас есть выбор. Отпусти меня. Я исчезну из твоей жизни раз и навсегда. Волан-де-Морт не тронет твою семью. У вас положение в обществе, связи. Глупо раскидываться ценными друзьями из-за какой-то девчонки. Гермиона с замиранием сердца всматривалась в лицо Драко, но не увидела никакого отклика на ее слова. Он лишь сильнее сжал руку у нее на затылке и покачал головой, расплываясь в улыбке. Вторая рука собственнически легла ей на талию, не оставляя ни сантиметра личного пространства между ними. Теперь она не только чувствовала его запах, но и сильное тело. — Этого недостаточно. Я хочу получить нечто большее, чем ты мне сейчас предложила. В конце концов игра должна стоить свеч. Я рискну своей шкурой, отпустив тебя, а чем готова пожертвовать ты? Она затаила дыхание. Он серьезно? — Что я должна сделать? — глухо ответила Грейнджер, облизнув моментально пересохшие губы, на которые он тут же перевел взгляд. Совершенно очевидно, что он шутит, но все же… — Докажи мне, что готова на ВСЕ! Откажись от гордости. Выкупи свою свободу, заучка. Глаза округлись от изумления, когда до нее дошло, ЧТО он просит. Сумасшедший! Неужели он действительно считает, что она в здравом уме… с ним? Как какая-то проститутка?! — Я помогу тебе, — не давая опомниться, гнул свое Малфой, проведя нетерпеливо рукой по ее затылку, зарываясь в волосы всей пятерней. — Вот увидишь, что это не только легко, но и весьма приятно. — Зачем ты это делаешь? Самому не противно прикасаться ко мне? Твои же гости даже бы еду из моих рук не взяли, сам сказал, — это было слабой попыткой напомнить ему, — кто она, а кто он, потому что она знала, чего он хочет в эту минуту. Видела ранее этот жадный взгляд, но тогда он был пьян, а сейчас — нет. — А я гурман, Грейнджер. Люблю экзотику. — Не смей! — она успела это выкрикнуть прежде, чем он впился в ее губы поцелуем. Драко не церемонился, — взял напором, к которому она оказалась не готова. Проведя несколько раз наглым языком по ее нижней губе, он моментально проник вглубь, не давая ей даже дух перевести. Без какого-либо стеснения и жеманства нашел ее влажный язык, переплетаясь с ним. Каждое действие было методичным: зубы прихватили нижнюю губу, слегка оттянув назад, а затем так же резко отпустили, пройдясь по налившейся плоти языком. И снова вглубь, задевая десна, зубы, заставляя ее еще шире раскрыть рот, чтобы он мог проникнуть, как можно глубже. Она не хотела отвечать, но что-то внутри нее предательски ломалось: снова то самое чувство, когда приятный жар окутывает с головой, заставляя соски сжаться, низ живота налиться, а голову отключиться. Его предложение, слова — хочет она этого или нет, но они уже засели у нее в голове. Гермиона всеми силами гонит их прочь, — ведь она не такая, но тело предает, льстится к нему в каком-то ожидании. Ее так долго — считай никогда, не касались вот так самозабвенно, уговаривая забыться, и перестать сопротивляться. И она, черт возьми, послушалась. Отпустила на волю свою сдержанность, наконец-то ответив на жаждущий поцелуй, обнимая Драко за шею, и притягивая его еще чуть ближе к себе, пока между их телами не осталось места даже для воздуха. Грудь уперлась в крепкую мужскую, ощутив прерывистое дыхание. Малфой был горячим, а его кожа немного влажной от пота. Грейнджер не торопясь, лишь кончиками пальцев, провела от затылка до шеи, исследуя мужское тело под воротом белоснежной рубашки. И тут же почувствовала, как он напрягся, сжав ладонь на ее талии, комкая платье между пальцами. В комнате стало невыносимо душно. И как только дыхания откровенно перестало хватать, разум наконец-то ожил, начиная бить тревогу. Гермиона первая взяла себя в руки, отстранившись. — Хватит! — переводя дыхание, прошептала она ему в губы, не в силах взглянуть в лицо. Малфой больше не удерживал ее, поэтому она дрожащими руками собрала книги, валявшиеся на полу, и выскочила в коридор. Большой холл моментально охладил возбужденное тело. Грейнджер прикрыла глаза, кляня себя за глупость и слабость. Хотелось визжать от отчаяния и стыда. Как она допустила это? Как ОН это допустил? Он же пошутил, ведь так? Просто решил ее проверить? И мысленно согласившись сама с собой она уже хотела подняться в свою комнату, когда холодный голос Драко моментально уничтожил все сомнения, которые переполняли ее мысли. — Ты знаешь, где моя комната. Будешь готова — приходи! И еще. Запри сегодня свою дверь лучше, чем когда-либо. Не хочу, чтобы кто-то испортил то, что принадлежит мне.

***

Гермиона проснулась от неприятного покалывания в руке. Не понимая, что происходит, она стремительно вскочила с кровати, но тут же пошатнулась. От резкого пробуждения сознание все еще находилось как в тумане. Она посмотрела в окно, но ничего не увидела. На улице стояла непроглядная тьма. Очевидно, сейчас была глубокая ночь. Значит ей удалось поспать не больше полутора часов. Шум голосов стих, однако чертова музыка грохотала на весь дом. Жжение в руке нарастало. Подойдя к двери, она прислушалась, но разобрать был ли кто-то за дверью не представлялось возможным. Она накинула шелковый халат на плечи и вышла из комнаты. В коридоре слабо мерцали настенные лампы. Гермиона бесшумно подошла к лестнице и посмотрела вниз. Никого. Боль становилась острее. Дожидаться момента, когда ее руку обожжет словно на нее вылили крутой кипяток вовсе не хотелось. Грейнджер уж точно не была мазохисткой. Оставалось как можно скорее найти Малфоя и потребовать объяснений. Вот только где его искать? Для начала она решила спуститься вниз и вырубить раздражающее пение незнакомой ей группы. Возможно, там она и найдет своего муженька, напившегося до потери сознания. Эта мысль воодушевила ее. Уж она тогда время зря терять не будет. Заберет у него палочку и оставит этот дом позади. К тому моменту, как он поймет, что случилось, она будет очень далеко. Гермиона прибавила шаг и собралась уже свернуть направо, как звук слева привлек ее внимание. Она остановилась и напрягла слух. Из библиотеки доносились приглушенные стоны. Энтузиазм заметно поубавился. Почему-то она сразу почувствовала, что сейчас увидит то, чего видеть не хочется. Она медленно подошла к неплотно закрытой двери и слегка толкнула ее в сторону. Картина, которую она увидела перед собой вогнала ее в краску смущения. Вещи, которые лежали на любимом столе Люциуса Малфоя были небрежно свалены на пол. Зато на самом столе расположилось обнаженное тело Астории Гринграсс. Драко удерживал ее голову в одном положении, прижав к столу и намотав на кулак блестящие черные волосы. Сам он стоял позади нее, вбиваясь в идеальное тело девушки, которая определенно при этом не страдала, а получала удовольствие. — О, да, Драко. Пожалуйста, не останавливайся, — всхлипывала красивая брюнетка, постанывая под ним. Их тела блестели от пота. Гермиона еще никогда не видела Малфоя таким напряженным и в тоже время расслабленным. Он с громким шлепком входил в Асторию и тут же выходил, вызывая у той блаженные похныкивания. — О, Мерлин, я сейчас кончу, милый. Грейнджер не знала, почему не ушла сразу же, как убедилась, что никто кровью не истекает и вообще в ее помощи не нуждается, но когда собралась, было уже поздно. Он ее увидел. Жесткий взгляд неотрывно смотрел на нее, тогда как член ритмично входил в тело другой женщины. Они смотрели друг на друга всего несколько секунд, пока боль не отрезвила ее. Жжение стало просто невыносимым. Она резко отвернулась и зубами прикусила вторую руку, чтобы подавить в себе крик, рвущийся наружу. Шатаясь, она прислонилась к стене и бессильно сползла по ней. Слезы брызнули из глаз. И, когда терпеть это стало попросту невозможным, Гермиона услышала хриплый мужской стон. Его экстаз положил конец ее мукам.

***

Утром Гермиона обнаружила, что за окном выпал первый снег. Белые хлопья укрыли плотным полотном отцветший сад, могучие ветки и пышные верхушки еловых деревьев. Она с тоской подумала, как было бы здорово выйти на улицу и наполнить легкие свежим морозным воздухом. Зима всегда была ее любимым временем года. Сейчас же все дни слились в один кошмарный сон, который погружал ее все глубже и глубже в пучину мрака, не давая дотянуться до света. Грейнджер заставила себя отойти от окна и направиться в ванную комнату, чтобы привести себя в порядок. Воспаленные глаза, бледный цвет лица — все это свидетельствовало о тяжело проведенной ночи. Теперь на ее обеих руках были отметины, оставленные ненормальной семьей Малфоев. На правой руке ожог от цепочки, а на левой — вырезанное Беллатрисой слово «грязнокровка». Рассматривая свои руки, девушка больше не чувствовала злости или страха. В какой-то момент появилась безразличность к физическому уродству. Даже несмотря на то, что это было ее собственное тело. Эти отметины, конечно, можно было скрыть при желании, но его у нее не было. Потому что это не давало ей забыть, что она все еще может бороться, что она сильная и выносливая, что рано или поздно, не сворачивая с пути, она обретет заветную свободу. Струи воды ударили по гибкому стройному телу. Намылившись, она с блаженством закрыла глаза и немного откинула назад голову, позволяя воде беспрепятственно литься на шею, грудь и ноги. Пальцы порхали по коже, смывая душистую пену. Однако мгновение маленького счастья продлилось недолго. Внезапно раздавшийся шум за дверью заставил ее насторожиться и стремительно окончить водные процедуры. Гермиона схватила полотенце и наскоро перевязала его на груди. Она знала только одного человека, который так беспардонно может заявиться к ней в комнату с самого утра и никакая защита двери его не остановит при желании. Мысленно, попросив Мерлина дать ей сил, она открыла дверь. Однако в комнате никого не оказалось. Похоже она медленно сходит с ума, раз вздрагивает от любых шорохов. Где-то в глубине дома часы отбили девять утра. То время, когда нужно притворяться семьей как бы сильно их не воротило друг от друга. Только вот Нарциссы и Люциуса в поместье нет. Значит ей придется трапезничать с Малфоем и его подружкой. Эта мысль угнетала ее. Она была обижена на него за ту боль, что он причинил ей ночью. Не ожидала. Позволила себе чуть расслабиться. И вот результат. И было что-то еще, ноющее в районе сердца. То — чему она объяснение дать не могла. Через пятнадцать минут она вошла в столовую, где Драко и Астория уже заканчивали свой завтрак. Складывалось впечатление, что они едва ли заметили ее появление. Свежие, бодрые и счастливые, хотя спать легли едва ли раньше нее. Они всецело были поглощены друг другом, не повернув даже головы, когда девушка присоединилась к ним за столом. Гермиона налила черный кофе, который моментально обдал ее ароматом свежемолотых зерен. В животе предательски заурчало от голода. Сделав небольшой глоток, она едва заметно поморщилась и решила разбавить его сливками. Кувшин стоял ближе к другому краю стола, поэтому ей пришлось привстать, чтобы дотянуться до него. В это же мгновение Малфой схватил ее за запястье и приподнял рукав нежно-розового свитера. Багровый ожог выделялся на ее бледной коже уродливым пятном. На одно мгновение ей стало неловко. Будто она испачкала их идеальное во всех отношениях утро своим неидеальным видом. Она попыталась отдернуть руку, но Драко не позволил. Он продолжал рассматривать ожог со всех сторон, нахмурив брови. — Что это? Грейнджер опешила от негодования. Он в самом деле решил прикинуться, что не имеет к этому никакого отношения? Или был настолько пьян, что забыл? — То, что не даст мне забыть, насколько сильно я тебя ненавижу. Ты гребаный садист. — сквозь стиснутые зубы, процедила она, выворачивая руку из его хватки. Малфой едва заметно поморщился от такого заявления. Весь его вид указывал на неподдельную растерянность, но от нее не скрылся тот момент, когда пришло понимание. Он помрачнел. Молча достал палочку и приложил кончик к раненой руке. — Знаю, что ты не поверишь, но это вышло случайно. Я все исправлю. — Оставь! — холодно бросила Гермиона, отпихнув палочку в сторону. — Ты сделал уже достаточно! — Тебя скорее погубит твоя чертова гордыня, чем непростительное заклинание. Неужели так сложно принять мою помощь? — он резко разжал пальцы, и Гермиона смогла сесть на свое место. — Если хочешь помочь, то просто открой ворота на улице, а дальше я сама разберусь. — И сколько ты пройдешь пешком, без оружия и никем не замеченная? — в его голосе так и слышалась насмешка и ирония. — Паршивый у тебя план, однако. Гермиона пожала плечами. Будто она и сама не понимала этого. — Я хочу выйти на улицу. — Даже не мечтай, — хохотнул Драко, лениво потянувшись. Промелькнувшее в глазах раскаяние, как рукой сняло. Он снова вернул себе фирменную издевку. — Да куда я денусь-то отсюда? — взорвалась наконец Грейнджер, с шумом отложив столовый прибор в сторону. — Я задыхаюсь здесь, — она обвела рукой столовую, — в твоей компании. Ты и так контролируешь каждый мой шаг и вздох. Что еще тебе надо? — Драко, позволь ей, — неожиданно вмешалась в разговор Астория, которая все это время молча наблюдала за их ссорой. Кажется, они оба вообще забыли о ее присутствии. — В конце концов она не твоя собственность. — Я сам разберусь, что будет позволено моей жене, а что нет. Он слишком поздно осекся. На мгновение за столом воцарилась гробовая тишина. — Она тебе не настоящая жена, — с обидой в голосе практически прошептала Астория, уставившись в пустую тарелку перед собой. — Ты так усердно прячешь ее, что складывается впечатление, будто ты боишься, что с ней может что-то случиться. Может твои чувства по отношению к ней изменились? — Она ничего для меня не значит, — с ледяным спокойствием ответил Малфой, смотря при этом на Гермиону, которая так и замерла на месте, не донеся ложку с рисовой кашей до рта. — Но ты права. Пора вывести зверушку в свет. Сегодня. Мы придем вместе на юбилей к твоему отцу. Гринграсс тут же возмущенно повернулась к Драко. Похоже она уже жалела, что вовремя не прикусила язык. — Но, Драко, ты не можешь! Я буду выглядеть глупо, если ты придешь с ней. — Переживешь! В следующий раз думай, что говоришь. Твоя ревность беспочвенна и в некотором роде даже оскорбительна. Я и она, — с отвращением в голосе, испепеляя Гермиону ядовитым взглядом, будто она виновата в том, что Гринграсс расценила ситуацию неверно, — из ряда фантастического ужаса. Он скомкал салфетку и швырнул ее на стол. — Ну что, дорогая? Хотела прогулку — получай. Только потом не сожалей очень сильно. Я дам тебе шанс отказаться. Сама видишь, тебе уже не рады. Дальше будет хуже. Последние несколько минут Гермиона сидела, как на углях. Быть свидетелем чьей-то ссоры совсем невесело. Более того, когда люди говорят о тебе так, будто ты при этом разговоре не присутствуешь. Самым разумным будет отказаться, так как Малфой уж точно сделает все возможное, чтобы она пожалела о том, что согласилась. Однако это означало проявить слабость и трусость. А она поклялась себе, что более не позволит себя сломить. Ей нужно вырваться из этого дома. Маловероятно, но возможно ей удастся получить помощь на ужине у Гринграсс. Нельзя отказываться от такой возможности. В следующий раз ее может и не представиться. — Я пойду! Прости, Астория, но сама понимаешь, — у меня не так много развлечений. На самом деле Гермиона не испытывала никакой вины перед возлюбленной Малфоя. Конечно, как женщина, она ее понимала. Принимать у себя дома любимого человека с таким багажом, как жена, весьма унизительно. С другой стороны, Астория показала свое истинное лицо. Она заступилась за Гермиону, чтобы как-то успокоить свою совесть. Возможно, ей и не нравится, что творит Драко, но она бы точно не грустила, если бы в один прекрасный день Гермиона просто исчезла. Навсегда. — Чудно, — с наигранной бодростью в голосе, кивнула девушка, едва фальшиво не прихлопнув в ладоши. — Тогда жду вас обоих в шесть вечера. Вернувшись в комнату, Гермиона стала беспокойно ходить из угла в угол. Вдруг она неверно истолковала свое нынешнее положение? Если Блейз ее обманул насчет Гарри, то ее жизнь не стоит и пенни. К вечеру она может быть будет уже мертва. Найдется сотни желающих прикончить ее еще на пороге дома. Однако, если этого не произойдет, то ее догадка подтвердится. Она нужна живой. Готова ли она на риск? Безусловно. Сидя на месте, дорогу к свободе не проложишь. Ей необходима помощь. Была маленькая надежда, что Забини тоже будет в числе приглашенных. Он единственный, кто может ей помочь. Конечно, она не собирается подвергать его жизнь опасности. Просто небольшая подсказка. Это все, что ей нужно. Грейнджер упала на кровать и приложила руку к груди. Сердечный ритм был ускорен. Нехорошо. Малфой скорее всего чувствует ее нервное возбуждение. Ну и наплевать! Подонок надел на нее электрический ошейник, а теперь говорит, что не хотел, чтобы он бил ее током. Лжец! Ему нравится причинять ей боль. Видеть страдание на ее лице. Вечером предлагает ей эту отвратительную сделку, ночь проводит с другой, а утром снова втаптывает в грязь своими гнусными словами. Она не ручная собачонка, и представься случай, она с удовольствием ему это продемонстрирует. Гермиона перевернулась на живот и подперла голову рукой. Снег за окном перестал идти. Теперь он сверкал под лучами холодного солнца. Почему-то неожиданно вспомнился их вчерашний поцелуй. Она помотала головой, но воспоминание не желало исчезать из памяти. Не хотелось признавать, но ей понравилось. Сам поцелуй, но никак не человек, взявший его силой. Горячий. Если очень постараться, то можно попытаться себя обмануть и представить, что он от желанного человека. Того самого, кто любит и заботится о ней. От того, кому бы она подарила свое сердце, когда все закончится. Но перед глазами все равно стоял Малфой, поэтому впредь она запретила себе вспоминать об этом. Больше это не повторится!

***

Она сражалась с цепочкой на шее целую вечность. Руки от волнения тряслись, поэтому ей никак не удавалось застегнуть английский замочек. Это выводило из себя и заставляло нервничать еще больше. — Мать твою, Грейнджер! Долго ты еще возиться будешь? — гневно прокричал Малфой, распахивая дверь, которая с силой ударилась о стену. От неожиданности она выронила украшение и еле сдержала себя, чтобы не топнуть ногой от досады. Прежде, чем она успела наклониться, чтобы поднять цепочку, Драко уже держал ее в руках. — Повернись, — приказал он, вставая у нее за спиной. Его голос почему-то слегка охрип. Гермиона послушно повернулась обратно к зеркалу и посмотрела на свое отражение. Оттуда на нее смотрела красивая незнакомка с густо накрашенными ресницами и бронзовыми тенями на веках, которые идеально подчеркивали ореховый цвет глаз. Вишневая помада выделяла соблазнительные контуры мягких губ. Волосы она убрала наверх, оставив пару прядей ниспадать по обе стороны от лица. Наряд она выбирала с особой тщательностью, остановившись в итоге на платье с корсетом и пышной юбкой до колен. Черный кружевной верх с глубоким декольте и широким поясом того же цвета плавно сливался с серебристой юбкой из органзы. За счет кремового подъюбника и черной прозрачной верхней юбки создался неповторимый цвет холодного серебра. Черные туфли на небольшом каблуке идеально дополнили ее образ. Нарцисса имела великолепный вкус и хорошее чувство юмора. Покупать такие наряды для ненавистной девицы, обитающей в их доме, верх лицемерия. Нравилось ли Гермионе то, что она видела в зеркале? Она не могла ответить. Это была другая она. Идеальная жена аристократа. Сексуальная, но в тоже время весьма утонченная. Только вот настоящая Гермиона Джин Грейнджер не такая. Ее красотой всегда будет острый ум, отвага и преданность любимым людям. Вот что для нее было и остается самым важным в жизни. Однако сегодня ей придется стать кем-то другим. Она идет в логово к врагам и предателям. На их руках кровь самых дорогих ей людей, и она никогда не простит им этого. Пусть сегодня их души ненадолго расколются от ненависти к ее сущности, и восхищению к внешности. Неожиданное прикосновение холодных пальцев к шее вывело из раздумий. В отражении она нашла глазами того, кто стоял позади нее. Все это время он беззастенчиво рассматривал ее. Ей не удалось полностью прочесть его эмоции. На лице, как всегда, маска высокомерия, но вот глаза… они полыхают ярким пламенем. Он оценивал ее. Как если бы принимал решение по покупке дорогого автомобиля. В комнате резко стало жарко. Его мимолетные прикосновения будоражили что-то внутри нее. Снова вспомнился чертов поцелуй. Хотелось отойти в сторону, но она не двигалась. — Готово. — Драко чуть дольше положенного задержался на ней изучающим взглядом, но затем резко отвернулся и направился к выходу, но она остановила его. — Подожди! Мне… помоги мне завязать это на запястье, — в руках Гермиона держала сложенный в несколько слоев шелковый платок, подобранный в тон к платью. Когда и с этим было покончено, Малфой указал взглядом на вторую руку, на котором было вырезано слово «грязнокровка». — А это пусть будет. Я не стыжусь своей крови. Дойдя до гостиной, девушка в нерешительности остановилась посреди комнаты, сжимая подрагивающие кончики пальцев от волнения. Все ее существо охватил липкий страх перед неизвестностью, с которой она столкнется в самое ближйшее врмя. Будет ли у нее завтра? Может здесь и сейчас — это последние часы жизни? Малфой оглянулся и покачал головой. — Ты можешь не идти, — напомнил он, осушая недопитый стакан с виски. Если он и нервничал, то скрывал это отлично. Хотя с чего бы это вдруг ему переживать? Ему только на руку, если кто-нибудь прибьет ее там. — Я сделаю тебе милосердное одолжение. — Ты и милосердие — понятия несовместимые друг с другом. — Последнее слово всегда должно остаться за тобой? — он кривовато усмехнулся, и подошел к Гермионе практически вплотную. Ей пришлось задрать голову, чтобы встретиться с ним взглядом. — Я не монстр, солнышко, — беря ее за руку, тихо произнес Драко, наклоняясь к лицу. — С настоящими засранцами ты познакомишься прямо сейчас. Они трансгрессировали настолько неожиданно, что как только ноги коснулись пола, остальное тело повело куда-то вперед. Грейнджер точно бы упала, если бы не рука Малфоя, в которую она вцепилась мертвой хваткой. К горлу подступил неприятный ком, но сдержать рвотный позыв удалось. Последний раз она трансгрессировала много месяцев назад. В тот злополучный день, когда из-за ее шарфа с тонким ароматом парфюма они попали прямо в лапы егерей. Какая ирония. Сегодня и в этом месте ее окружают лишь одни враги. К ним тут же подбежала радостная Астория, беря Драко под руку, и как бы случайно, отпихивая Гермиону в сторону. Что же, она решила сразу ограничить «свои владения». — Вы опоздали, — с укором произнесла она. — Милый, пойдем поздороваемся с папой. Он тебя заждался уже. А Гермиона пусть чего-нибудь выпьет, пообщается с кем-нибудь. Уверена, здесь найдется компания и для нее. — Ты же не против? — фальшиво улыбаясь, обратилась она к Грейнджер. Гермиона посмотрела на Драко, но поняла, что поддержки от него не дождется. Он стоял со скучающим лицом, смотря куда-то в сторону. Конечно, ей не хотелось бы вот так сразу оставаться одной. Пусть Малфой и не был ей другом, но почему-то рядом с ним она чувствовала себя чуть более увереннее. «С каких пор, черт возьми?» — шепнул ей внутренний голос, но она отмахнулась. — Нет, не против. Конечно, идите. Миг и она уже стоит в переполненном зале совершенно одна. Грейнджер осмотрелась, выискивая в толпе хотя бы одно знакомое лицо. В огромном помещении собралось не менее сотни человек. От ярких нарядов рябило в глазах. Тысячи парящих свечей под высоким потолком мерцали, как россыпь звезд на небосклоне. В центре зала две юные ведьмы висели на больших металлических кольцах, выполняя разнообразные акробатические движения. Они забирались на самую верхушку, стоя на одной ноге, а затем, расправив руки, как птицы, резко устремлялись вниз, удерживаясь на кольце в самый последний момент. Им аплодировали и свистели уже изрядно подвыпившие мужчины, отпуская при этом сальные шуточки. На Гермиону пока мало кто обратил внимание, но она уже поймала на себе пару удивленных взглядов. Скоро их станет больше. Подойдя к столу, она взяла бокал с разноцветной жидкостью и слегка пригубила напиток. Довольно неплохо, хотя она понятия не имела, что это такое. — Что ты здесь делаешь? — раздался сбоку знакомый голос. Блейз тоже взял бокал и встал чуть поодаль от нее, смотря в противоположную сторону. — Мне нужна помощь. — И ты не нашла лучшего места, чтобы попытаться ее найти? — усмехнулся Забини, делая глоток. — Еще десять минут и все взгляды в этом доме будут прикованы к тебе. Сивый так таращится на тебя, что еще чуть-чуть и ты сгоришь заживо. Скоро к нему присоединятся остальные. — Тогда у нас мало времени, — спокойно ответила Гермиона, переведя взгляд на толпу. Блейз был прав. Ее присутствие заметили. Макнейр о чем-то жарко спорил с Джагсоном. Они то и дело переводили взгляд на нее, но подойти пока не решались. Не нужно было быть экстрасенсом, чтобы прочесть их намерения. Их глаза сверкали ненормальным блеском, а лица исказила гримаса ненависти. — Мне нужно одно заклинание. То, которое вернет моей палочке силу. Я обыскала всю библиотеку, но ничего не нашла. — Книга в доме. Ты ищешь не в том месте. Неужели ты действительно думаешь, что Люциус оставил бы столь нужную тебе вещь на самом видном месте? Я думал ты умнее. — Оставь колкости при себе, — моментально ощетинилась Грейнджер. Впрочем, без злобы в голосе. — Мне не так легко попасть в Мэноре куда я захочу. Драко следит за каждым моим движением. — Небезосновательно. Он бережет тебя. Гермиона прыснула со смеху. — Ну да, как же. — Я серьезно. Просто он выбрал неправильную позицию. — Он издевается надо мной, — напомнила ему девушка, снова отыскав глазами знакомых ей Пожирателей. Их стало значительно больше. Пора было уходить с этого места. — Ладно, это все неважно. Главное найти книгу. — Обыщи спальню Нарциссы и Люциуса. Она скорее всего спрятана в их комнате. Ведь именно туда, ты никогда не решишься зайти. Предположим, ты найдешь нужное тебе заклинание, но как быть с палочкой? Той, которая освободит силу твоей. — Я еще не решила, — уклончиво ответила Гермиона. — Может одолжишь свою? — Прости, Грейнджер, но мне дорога моя жизнь. — Тогда проблемы нужно решать по мере их появления. Она не обиделась на него за отказ. В конце концов, он ей вообще ничего не должен, но сделал больше, чем кто-либо за последние несколько месяцев. — Тогда предлагаю решить одну прямо сейчас. Найди Малфоя и попроси вернуться домой. Я серьезно, просто сделай это. Ты не представля… Окончание предложения она расслышать не смогла. Громкий голос, прозвучавший сразу со всех сторон, заглушил речь Блейза и всех присутствующих. «Волшебники и волшебницы! Я рад приветствовать вас у себя в гостях. Спасибо, что нашли время поздравить меня с круглой датой. Очень любезно с вашей стороны. К сожалению, наш Лорд сегодня не сможет присутствовать на торжестве, но он прислал подарок, который нам всем придется по вкусу. Здесь и сейчас мы встретимся с предателем, гнусным существом, который долгие годы служил верой и правдой безумному старику, позволившему низшим существам обосноваться в нашем безупречном мире. Но благодаря нашему Лорду, нашей силе и преданности идеи, мы одержали победу и исправили столь досадное недоразумение. К моему великому огорчению, этому существу сегодня позволено жить, но это не значит, что мы не можем наказать его по всей строгости совершенных преступлений. Представление начинается». Все внутри Гермионы разом похолодело. Она уже не слушала Забини, который пытался вразумить ее оставаться на месте. Она шла туда, где собиралась толпа. Протискиваясь вперед, не обращая внимания на оскорбления и тычки в спину. Ее хватали за руки и дергали за волосы, но она упрямо шла на веранду, которая распахнула свои двери. И увидела то, что никогда не сможет забыть. Огромная металлическая клетка, более трех метров в высоту, стояла на снегу посреди величественного зимнего сада. Только вот внимание привлекала вовсе не она, а тот, кто находился внутри нее. Великан с мешком на голове сидел, привалившись к металлическим прутьям. Все его тело опутывали дьявольские силки, врезаясь в кожу при каждом, даже самом малейшем движении. Он был весь грязи и крови, сочившейся из свежих глубоких порезов. Возле его тюрьмы взад-вперед расхаживала Лестрейндж, подвергая несчастного дополнительным наказаниям, безумно хохоча и, улюлюкая при этом. И когда сил терпеть боль молча у него не осталось, тишину ночи прорезал нечеловеческий вой, полный ужаса и агонии. Этот нечеловеческий вой, полный страдания, прошелся током через все тело Гермионы. Девушка в ужасе прикрыла рот ладошкой и обвела взглядом собравшихся. Этого не может быть. Просто невозможно, чтобы все наслаждались этим чудовищным представлением. Кто-нибудь должен это прекратить. Однако все, что она видела — улыбки на лицах и полное равнодушие в глазах. Малфой был прав. Здесь собрались одни монстры, не способные на сострадание. Они наслаждались зрелищем, подстегивали Беллатрису сделать еще больнее, выкрикивали страшные заклинания. И она применяла их один за другим с великим удовольствием и маниакальным блеском в глазах. А вот Грейнджер больше не могла оставаться в стороне. — Хватит! Прекратите! Вы сошли с ума! Хагрид! О Мерлин, Хагрид, держись! Она сбежала вниз по лестнице, практически скатившись с замерзших ступенек. Лишь каким-то чудом ей удавалось устоять на ногах. Однако, как только ноги коснулись сугроба, каблуки тут же утонули под плотными слоями снега, препятствуя дальнейшему продвижению. Недолго думая, она сбросила туфли, погружая стопы в жгучий снег. Раздался смех. Все с азартом наблюдали, как будут развиваться события дальше. — Гермиона? — неуверенно произнес Хагрид, мотая головой из стороны в сторону. — Это я, — рухнув на колени возле клетки, она протянула руку и дотронулась до окровавленной ладошки лесничего. Слезы градом полились из глаз. Они заливали лицо, скатываясь по подбородку и шее. — Не плачь, Гермиона. Ну ты чего? Со мной все хорошо. Мне совсем не больно. Ты должна быть сильной. Не нужно смотреть на это. Ты должна уйти. — Я не брошу тебя здесь одного, — упрямо помотала она головой, прислонившись лбом к ледяным прутьям. — Мне так жаль, Хагрид. Прости меня. — Ну за что ты извиняешься? Ты ни в чем не виновата, — ласково ответил Хагрид, дотрагиваясь до ее кончиков пальцев. Она видела, как силки еще немного натянулись и внезапно раздался хруст. Они сломали какую-то кость, но великан стоически перенес боль, не издав практически ни звука. Она в ужасе отдернула руку и обернулась к Лестрейндж. — Ты мерзкая дрянь! Немедленно прекрати это! — вскричала девушка, поднимаясь на ноги. — Да как ты смеешь обращаться ко мне, грязнокровка! Хочешь разделить судьбу со своим другом? Получай! Круцио… Ноги подкосились и Гермиона снова рухнула в снег, извиваясь и корчась от боли. Она слышала, как завопил Хагрид, пытаясь разорвать на себе дьявольские силки. — Не надо, Хагрид. Не двигайся! Я… я в порядке, — на последнем слове она истошно заорала. Ногти впились в промерзшую землю, ломаясь от напора. Она корчилась и билась, молясь как можно быстрее умереть, чтобы больше не чувствовать. Ее внутренности скручивались в узел, разрывая на части нервные окончания. Но все прекратилось так же неожиданно, как и началось. — Хватит, тетя! Не трогай ее! Малфой быстрым шагом направлялся к ним. Он остановился перед Гермионой, заслонив ее от палочки Беллатрисы. — Драко, ты что делаешь? Немедленно отойди в сторону! — гневно взвизгнула Пожирательница, наставив уже на него свое оружие. — Не смей прикасаться к ней. Я сам накажу ее дома. Ты же знаешь правила. — Она оскорбила меня! Она это заслуживает. — Она принадлежит мне, и только я буду решать, как с ней поступать. Она моя жена. — Заступаешься за нее? — с подозрением в голосе прошипела Беллатриса, сузив глаза. — Может тебя самого стоит подвергнуть проверке? Вдруг ты поменял свои убеждения? День и ночь под одной крышей с этой тварью. Всякое может случиться. — Я всего этого не просил, — холодно произнес Драко, окидывая толпу гостей хладнокровным взглядом. — А что касается проверки, то в любое время. Мне нечего скрывать и мои убеждения также сильны, как и несколько месяцев назад. Однако я не позволю никому подрывать мой авторитет и вершить правосудие в моей семье. Она будет наказана, можете в этом не сомневаться, но от моей руки. Не приходите в мой дом со своими правилами, если не хотите, чтобы однажды я пришел в ваш. Гости тихо начали переговариваться, как ни странно, соглашаясь с Малфоем. Никто из них не хотел бы сейчас оказаться на его месте. Эти люди были самовлюбленными, ставя себя выше других. Закрыв глаза на вмешательство постороннего в дела могущественной семьи, ты развязываешь руки другим желающим свершить свое правосудие. Свои империи они отстроили, следуя четким правилам, и заручившись влиятельной поддержкой друг друга. Нельзя допускать раскола из-за девчонки, которая в скором времени в любом случае будет мертва. — Вставай, — процедил сквозь зубы Драко, обращаясь к Гермионе. Она так и лежала в снегу, не в силах пошевелиться. Из нее как будто высосали всю жизнь до последней крупицы. Ноги и руки отказывались ее слушать, но она переломила себя. Цепляясь за решетку, девушка поднялась на дрожащих ногах и тихо прошептала Хагриду: — Я найду способ вытащить тебя. Пожалуйста, ты только потерпи немного. Малфой в нетерпении протянул руку и, едва она коснулась ее, они трансгрессировали в Малфой-Мэнор.