Братья навеки

— С этого дня мы будем жить, как простые люди! — отец радостно жестикулировал и не переставал широко улыбаться. — Нам необходимо попробовать сделать это: переселиться в отдельный дом и познакомиться с бытом живущих на земле. — Отец рехнулся? — не без сарказма спрашиваю у брата, на которого напал ступор от заявления главы семейства. Казалось пихни, упадет, где стоит. — Как вы думаете мальчики, отличная идея? — Нет! — Не думаю! Хором отвечаем и переглядываемся с Дофламинго. В голубых глазах я четко вижу недовольство и раздражение с примесью непонимания. — Отец! Мы же Мировая Знать, зачем нам жить с обычными людьми? — грубо спросил Дофи. Как по мне уж лучше накричал на отца, чем жег его взглядом из-под очков. Наверное это хорошо, что в брате еще живо уважение к отцу. Но именно сейчас это и раздражало. Хоминг не имел никого права злоупотреблять любовью мамы и уважением старшего сына. Зачем он раз за разом пытается убедить окружающих в своей идеи и навязать свое понимание хорошего и плохого? — Вот поэтому я и хочу показать вам, как хорошо и достойно жить среди добропорядочных людей! Отец хоть понимает, что если люди прознают про любую Мировую Знать, которая рискнет поселиться рядом с ними, это будет конец истории последних? Все-таки аристократы моего прошлого и нынешнего мира различались по многим критериям и не в пользу вторых. Или это только я читаю книги? Не говоря ужу о том, что в настоящем мире я побывал всего один раз, на свой день рождение, но и одного раза мне хватило, чтобы понять всю ситуацию в целом. И не скажу, что люди были рады любым аристократам на ближайшие пару метров, но что они могли возразить под прицелами ружей и знанием, что если не подчинятся, то умрут? — Дорогая, а ты как считаешь? — Думаю, это неплохая идея, — мама спокойно улыбалась, но в ее взгляде мелькало беспокойство. — Я никуда не поеду! — заявил восьмилетний Дофламинго и выжидающе повернул голову ко мне. Это, конечно, греет, что брат готов принять и не оспаривать мое старшинство, но он что правда думает, что я смогу переубедить родителей? Интересно, а, что мне им сказать: «Дорогие мои «доброжелатели» вы хотите, чтобы мы сдохли раньше времени из-за вашей наивности и веры в добреньких людей, жизнь которых Мировая Знать считает равноценной простому скоту?» Боюсь родители не оценят мои разумные доводы и мифические двадцать пять лет. — Дорогой! Мы просто съездим и поживем среди людей, а если вам не понравится, сразу вернемся обратно. — Надеюсь не ногами вперед? — я начинаю ощущать нарастающее раздражение, которое воздушно-капельным путем передалось мне от Дофламинго. — Ты что-то сказал, мой ангел? — меня машинально потормошили по голове, как несмышленого ребенка и нежно улыбнулись. Ох, мама, я слишком тебя люблю и ты меня слишком любишь, поэтому мы с Дофламинго и пользуемся этим. Ты же давно догадалась об этом? Хоть и строишь из себя недогадливый нежный цветочек? — Не думаю, что это хорошая идея! — женщина высоко приподнимает брови, но не перестает улыбаться. Я, конечно, не думаю, что смогу переубедить мать с отцом, а вот уверить их, что нам стоит уехать, вполне. Одно я знаю точно, жизнь вне Мариджоа намного лучший вариант, чем оставаться в этой позолоченной клетке и рано или поздно сорваться. — Росинант, тебе нечего бояться, вот увидишь, все будет хорошо! — отец уверенно улыбается и хлопает меня по плечу. От этого простого движения у меня появилось неприятное чувство какой-то безнадеги и усталости. Он прожил жизнь не в чем не нуждаясь, а я пережил не только свою, но и чужие смерти! Он не знает какого это: видеть их агонию, крики, тихие ободряющие улыбки… — Да? А ты довольно уверен в своих словах, отец. Интересно, откуда такая наивность? — без улыбки интересуюсь, вглядываясь в лицо Хоминга. Перед глазами, как шесть лет назад предстает толпа с факелами в руках и ненавистью, которая искажает лица в зверином оскале. Чего я не хотел, так это повторение истории. — Роси? Что ты такое говоришь? — Ладно! — пожимаю плечами и на радостное лицо родителя и подозрительное брата, добиваю. — Хочешь нашей смерти? Тогда вспомни, кто такая Мировая Знать и что она принесла людям, а потом сделай выводы! — Малыш? — нерешительно тянется к моей голове мама. Я не был против ее прикосновений и наивности, но уже поздно что-то менять. — Я давно не малыш и если вы не хотите верить моим словам, то послушайте дельный совет, и купите маленький домик где-нибудь подальше от людей, чтобы в один прекрасный день они не подняли нас на вилы, — уклоняюсь от руки матери и не увидев хоть какую-то разумность на лице отца, иду по направлению к лестнице. — Роси! Что ты такое говоришь? Все же будет хорошо? Дорогой? — мама поворачивается к Хомингу, у которого от моих слов на лице появилась легкая задумчивость, но она быстро сошла на нет и он улыбнулся. Плохой из тебя лицемер отец, особенно, когда по глазам вижу, что ты уже давно все решил для себя, а нас ставишь просто перед фактом будущего переезда. — Все будет хорошо, дорогая! Я верю, что Роси преувеличивает и с нами все будет хорошо. Мы же не делали ничего плохого людям! — А ты думаешь, что это будет интересовать их? Думаешь они там Мировую Знать на сорта сортируют? Хорошая Знать? Плохая Знать? — родители поднимают побледневшие лица на меня. — А хотя какая разница? Только знай отец, что ты такими темпами погубишь нашу семью! Не выдерживаю и выкрикиваю последние слова в запале. Что делать? История повторяется? Только сейчас я шестилетний ребенок, с которым никто не считается и кто мало, что может сделать собственными силами. Не думаю, что новый мир менее жесток, чем прошлый. Но не совсем…хоть я и не умел командовать людьми в шесть лет в том мире, но сейчас, я был лишен этого недостатка, пусть и выглядел невинно, но содержание в двадцать пять лет это не меняло. — Роси, сын, ты преувеличиваешь опасность. Люди не могут быть такими непоследовательными! — кого отец пытается успокоить? Маму, себя или свое неестественное желание быть непохожим на Мировую Знать? — Я все сказал! — грубо перебиваю Хоминга, который замолкает и провожает меня встревоженным взглядом. Мама держит ладони возле лица и с волнением смотрит мне в спину. Дофламинго прибывает в задумчивости, видимо, анализирует ситуацию. — Хорошо! Мари, Рю, собирайте мальчиков, сегодня же уезжаем! — Отец! Я никуда не поеду! — брат быстро очнулся и яростно начал отдирать от себя Рю, отвешивая ей тумаки. Может они и имели бы успех, будь брат постарше, а так не та весовая категория. Хрупкая, даже не вид, девушка крепко удерживала Дофи за руки, не позволяя тому слишком сильно бить ее ногами. — Поедешь! — твердо сказал отец и подхватив маму под руку повел ее в сад. — Мы скоро уедем отсюда, дорогая, и больше не увидим жестокость наших родственников и их пагубное влияние на сыновей. — Как скажешь, дорогой! — неуверенно протянула женщина, встревоженно переводя свой взгляд с мужа на старшего сына. — Отстань! Отпусти меня, рабыня! Ничтожество! — Тише, молодой господин! Все хорошо! Сейчас мы соберемся и вы поедете в свой новый дом! — мягко улыбается Рю и энергично тащит брата за собой, который только сильнее пытается вырваться из хватки и до крови прокусывает державшую его руку. Я успел пройти всю анфиладу второго этажа, прежде чем достиг своей комнаты. Наметанным взглядом окидываю помещение, отмечая, что брать с собой, а что нет. Залажу под кровать и вытаскиваю из-под нее сумку темного цвета, которую купил себе на шестилетие на архипелаге Сабаоди, куда меня впервые выводили в свет. Уверенные советы сверстников из Мировой Знати, купить себе раба или любого другого понравившегося человека, я пропускал мимо ушей. Потом и родители согласились, что безразмерная сумка, которая стоила, как полтора Дьявольских плода, будет хорошим подарком на день рождения. Итак, что мне может понадобиться с точки зрения выживания? Деньги. Неприкосновенный запас в 500 000 белли, хоть и мало, если сравнивать с обычной суммой выдаваемой другими родителями своим деткам, но кровно заработанными. Всего и надо было поиграть с детишками в покер. Оружие. Пистолет, нож и кинжал. Я достал последний, проверяя его балансировку и как он играет на свету. Хорошая игрушка. Делалась для меня два года назад и была соответствующих размеров. Через два-три года я вырасту из этого оружия, хоть и детское, от этого оно не становилось менее смертоносным. Мелкие полезности в виде зажигалки, веревки и тому подобного, что я как хомяк складировал в свою игрушку. — Молодой господин, вы собрались? — не торопясь засовываю сумку за пазуху, к этому времени я уже успел переодеться и поворачиваюсь лицом к Мари. — Ты едешь с нами? — Да. Я смогла убедить хозяйку, что пригожусь вам на месте и смогу помочь. Горничная и повар в одном лице еще никому не помешали в дороге, — улыбнулась девушка и критично осмотрела мой наряд, одобрительно кивнув. — Рю? — Сестра не за…не смогла. Она, как и остальные будут дожидаться нашего возвращения, — Мари явно чего-то недоговаривала и отводила взгляд. Я догадывался, чего ей не хочется говорить мне вслух. — Мари, что ты хотела этим сказать? Не бойся, говори, я намного умнее, чем ты думаешь, — подхожу к девушке, которая с улыбкой в глазах приседает напротив меня. — Я никогда и не занижала твоих умственных способностей, Роси. Я всегда знала, что ты умнее своих сверстников, способнее их. И знай. Я всегда буду на твоей стороне, кем бы ты ни стал. Я не предам тебя! А волнуюсь я за то, что мы можем и не вернуться. Твои родители хорошие люди, но они не приспособлены к жизни на земле, как и ты с братом. Поэтому я хочу ехать с тобой и присмотреть за вами. — А как же Рю? — прикасаюсь к теплой щеке, на что Мариэль вздрагивает, не часто я лащусь к ней, как к матери, а затем с благодарностью целует мою ладошку и сильнее сжимает ее. Как же она одинока, что даже я вижу это. — Сестра сама выбрала свою судьбу. И что с того, что я повторяю ей одно и то же, что после вашего ухода у них не будет хорошей жизни? Знать… жестока и эгоистична. Она вычеркнет Семью Донкихот и всех их людей из своих рядов. Ладно, если перепродадут, а могут и убить! — И тебе не жалко ее? Не хочешь спасти свою сестру? — Рю не была моей семьей, но она была сестрой Мари. — В моей сестре убили человека еще десять лет назад и я устала идти за нею вслед, — одиночество, усталость, будто ей все сорок, а не 24 и в этом возрасте она уже почти потеряла смысл жить. Я ошибался, этот мир даст фору моему по воспитанию детей вне Мариджоа. Все-таки реальный мир, остается жестоким миром, а это мой ареал обитания и я не проиграю ему. — Мари! Ты понимаешь, что ты не сможешь всю жизнь бегать за мной? — девушка вздрагивает от моих слов, как от пощечины, но затем смотрит на меня со слезами в зеленых глазах. — Знаю! Я…просто позволь мне быть рядом с тобой. Пожалуйста, не бросай меня. Я смогу тебя защитить! — она не решается обнять меня, она даже не рискует поднять голову и посмотреть мне в глаза, а ее пальцы переплетаются друг с другом под нереальным углом. — Успокойся, все хорошо. Я не прогоню тебя, но и держать силой возле себя не стану. Уже почти вечер, давай поторапливаться, — успокаивающе глажу черную макушку, еще один ребенок на мое попечение, на что мне с благодарностью улыбаются и неожиданно целуют в нос. — На удачу! — смеется Мари с моего охреневшего лица и ловко подхватывает меня на руки, предварительно повесив на плечо тяжелую сумку и выходит из комнаты. Стыдно признать, но в свои шесть лет я до сих пор был мельче своих одногодок. — Я думаю, ты взял с собой все необходимое? Или что-то забыл? Меня лукаво придерживают за сумку на животе и подмигивают. И не скажешь ничего человеку, который и уговаривал меня купить хоть что-то на том архипелаге. — Навестим кухню. — Так точно, Роси! — А кто еще едет с нами? — Только я. Держи горловину, — Мари споро забрасывает различные припасы в мою сумку, в которой все пропадает, как в бездонной яме. Когда-нибудь я изучу феномен своего подарка, уж очень любопытно, как он работает. — Мари. Я окажусь прав, если предположу, что ты непростая служанка? — на мгновение глаза девушки становятся растерянными, в них отражается застарелая боль, но затем Мари улыбается и тормошит меня по голове. — Только, давай это будет нашим маленьким секретом? — я киваю. — Я дочь пирата. С самого рождения я бороздила морские просторы с отцом и до четырнадцати лет провела свою жизнь на корабле. Меня учили стрелять, сражаться и убивать. Но потом кое-что произошло и в итоге я и сестра остались одни. Однажды нам не повезло наткнуться на представителей Мировой Знати. Однако там я впервые столкнулась с Хозяйкой и нам позволили выбирать: пойти в услужение к семье Остар или Донкихот. Я выбрала вас и не жалею о своем решении. Потом был ошейник, жизнь в Цветочном Дворце, рождение Дофи, а затем и тебя. — Ясно, — мы наконец-то упаковали большую часть провизии. — Ты же не против немного помочь мне? — девушка быстро засовывает в мою сумку две катаны и пистолет. И то, я это определил лишь по рельефу, так как оружие было надежно обернуто в ткань. — Для вас даже со скидкой, — серьезно киваю, на что мне весело фыркают. — Мари? Может останешься? — на выходе нас встречает Рю с пустым взглядом и напряженной улыбкой. — Нет. Теперь у меня свой путь, — Мариэль едва прикоснулась к макушке своей чернявой копии и решительно пошла на выход, продолжая нести меня на руках. — Они не заслуживают твоего доверия! Только не они! Мы не они! Мы дочери пирата! — кричит Рю вслед сестре. Я молча наблюдаю, как лицо близнеца искажается отчаянием, запоздавшим пониманием и ее разрывает ненависть, после которой останется только пустота. — Чем я хуже твоего Росинанта?! — Тебе не понять, сестра. Будь счастлива, — продолжает говорить Мариэль, двигаясь вперед. Я не виню ее, за то, что она не хочет смотреть. — Где? Где счастлива?! В рабстве? Ха-ха-ха! Неужели такой судьбы хотел нам наш отец?! — в глазах Рю безумие смешивается с яростью и болью, девушка делает шаг и ее ноги подламываются, будто кукле обрезали веревочки. — Не знаю. Но ты устала от борьбы, а я хочу жить, а не существовать и не важно, где это будет! — последнее слово остается за Мари, но вряд ли она счастлива от этого. — Не плачь, все будет хорошо, — мне удается смахнуть слезы с глаз Мари, это легко, но вот утешить сердце намного сложнее. — Я знаю, Роси…