Братья навеки

— Франо… — знакомый женский голос раздавался со всех сторон сразу. — Кто ты? — делаю неуверенный шаг в серый клубящийся туман, отмечая про себя, что в этом мире я в теле взрослого, а не ребенка. — Франо? — из сплошного тумана оформляется сгусток, который принимает едва видимый силуэт и с каждой секундой он становится все плотнее. — Мама? Мари? — передо мной стоит служанка, только глаза у нее не зеленые, а золотые, как и у меня. — Лучше первый вариант, — женщина улыбается. Она была одета в свободные матерчатые штаны и тунику, а на бедрах располагались фамильные и неизменные ножны с кинжалами. — Я не виню тебя, что ты не помнишь не только, как я выгляжу, но и как меня зовут. Время идет, все меняется. — Зачем ты здесь? — мне достаточно сделать всего несколько шагов, чтобы обнять ее и прижать к себе, вдыхая насыщенный запах яблок и патоки. — Я скучаю по тебе, — грустно улыбается женщина и протягивает ко мне руку, чтобы погладить по щеке. — Я не знаю, где ты. Точно не в нашем мире и от этого мне неспокойно, что я не могу присматривать за тобой в полную силу. Только во сне… — Мам… — Тш! С ними все в порядке. Игнат и Эмилия с твоим отцом и им хорошо вместе, — женщина едва достает макушкой до моей груди, чтобы смотреть мне в лицо ей приходится задирать голову. — С ними? А как же ты? — пытаюсь насладиться ее уверенным выражением лица, любящими глазами и веселой ухмылкой, которая придавала женщине особенный залихватский вид. — Ха-ха-ха! Нет, Франо, я буду с тобой, хоть и в виде снов. Сейчас именно тебе необходима моя любовь и защита. Поэтому… проснись! — Что? — смотрю на улыбающееся лицо, ощущая, как быстро начинаю уменьшаться в размерах. — Проснись, Роси, — золотые глаза сменяются голубыми и я в недоумении моргаю со сна. — Мы скоро прибудем в новый дом, мой ангел. Я сидел на маминых коленях и за время путешествия сон все-таки успел сморить меня. Справа от нас, у самого окна движущейся кареты, расположился Дофи, который мрачно глядел в ночной сумрак, куда, судя по редкому стуку в стекло, барабанил дождь. Его блондинистая шевелюра была без привычной прически Мировой Знати, и волосы топорщились во все стороны слегка завиваясь на концах. Думаю, у меня на голове похожий кошмар, помноженный на густую челку и более длинные волосы, чем у брата. Отец дремал, сидя напротив нас. Мари в зоне видимости не наблюдалось, наверное она, как и остальное наше сопровождение, осталась снаружи. Прошла неделя с момента нашего отбытия с Мариджоа. Как я и предполагал, нас было некому провожать в дорогу, не считая ближайшую родню, которая с криками и воплями пыталась отговорить Хоминга от его суицидального решения. Так продолжалось минут сорок, но видя, что их увещевания не достигают адресата на нас просто презрительно махнули рукой. Наша семья «распустила» волосы, оставила идентифицирующие личность чипы, Мари сняли ошейник по требованию Хоминга и только потом отец сказал, что отныне наш путь лежит в Норт Блю, на один из островов обширного моря свободного от «гнета» Мировой Знати и Правительства. Три дня нам хватило, чтобы преодолеть большую часть Ред Лайн и спуститься в Норт Блю, где нас на свой борт принял корабль со знаками Морского Дозора, поплывший куда-то на север. В пути обнаружилось, что мама страдает «морской болезнью» и большую часть времени она находилась в каюте под присмотром Мариэль. Не сговариваясь, мы с братом решили игнорировать отца, который несмотря на это не бросил попыток помириться с нами. В море мы пробыли несколько суток, за которые я успел довести до горячки почти всю команду, расспрашивая их о морской жизни и местного навигатора, колоритного дядечку с большим животом, о картах и погоде. Отметил любопытный факт, что со мной люди общались спокойнее, чем с отцом и Мари, хотя в первые дни плавания пришлось за ними изрядно побегать и поупрашивать. Спасибо, что с нами отрядили добровольцев из солдат либо провинившихся, а не полноценный боевой корабль с офицером во главе. Давно свыкся с мыслью, что Мировую Знать никто не жалует, поэтому и приходилось делать большие глаза и давить на жалость. Как не странно, немалую долю успеха внесла смена одежды. Если еще каких-то несколько дней назад я носил длиннополый наряд и остроносую обувь, то сейчас я хоть мог одеться по-человечески. Кто придумал сделать ТАКУЮ одежду эталоном знатного происхождения я не знаю. Видимо у всех в предках были попугаи. Я уж молчу про то, что в мире «простых людей», надо было носить подобие скафандра, который по словам родни отграничивал воздух, которым дышала Мировая Знать и обычные люди. Сейчас же на мне были светлые шорты до колен и рубашка с голубым бантом на шее. На девятый день морского путешествия корабль спустил якорь возле одного из островов Норт Блю, Джарта, где нас ожидал закрытый четырёхколёсный конный экипаж черно-золотистого цвета. Я едва успел попрощаться с курившим навигатором и некоторыми солдатами из команды, которые пожелали мне удачи в дальнейшем пути. Даже Дофи перепал прощальный кивок от мрачного капитана «Локи» с уродливым шрамом на лице, от которого брат не отходил последние несколько дней, постоянно расспрашивая того о чем-то. Мари большую часть пути пропадала в маминой каюте, как и отец или на камбузе, помогая местному коку. За морское путешествие я, и присоединившийся ко мне брат, научились вязать морские узлы, капитан поделился с нами некоторыми особенностями управления различными видами кораблей, а навигатор прояснил моменты про морские течения и отдельно про Норт Блю, и его острова. За все время путешествия мы с братом не обмолвились и словом по поводу случившегося. Я молчал, потому что не хотел выяснять отношения перед другими людьми, а Дофламинго, видимо, до сих пор прибывал в шоковом состоянии, но рано или поздно мне придется поговорить с ним. Сейчас же мы двигались по северной дороге Джарта в сопровождении солдат, которые вызвались доставить нас на место назначения. От Ярита, навигатора, я узнал, что на острове расположены два довольно больших города с западной и восточной стороны, а остальную часть покрывают леса и отдельные дома богатых горожан, разбросанные по всему острову. Старый город населяли отбросы общества, а также в нем скрывались многие пираты и разбойники. В Новом городе проживали коренные жители, мастеровые и местное островаправительство. На мой резонный вопрос, есть ли на острове Морской Дозор, мне в ответ только жестко усмехнулись и поведали, что в их услугах отказались еще несколько столетий назад посредством народного ополчения. На мой другой вопрос, не получили ли жители острова после этого по голове от Горосей, мне был дан лаконичный ответ, что остров по слухам входит в интересы одного из Шичибукай, поэтому его и не трогают. — Приехали! — раздался зычный голос снаружи и карета остановилась, прерывая мои воспоминания. — На улице достаточно прохладно и мокро, поэтому аккуратно, — дверь карета открылась и в проеме показалась слегка влажная макушка Мари, но видно дождь уже закончился. — Спасибо, Мари, — с благодарностью кивает мама и придерживая меня на руках осторожно спускается со ступенек. Мы оказываемся под ночным небом с яркими звездами и довольно ощутимым ветром, на что мои голые ноги и руки покрываются гусиной кожей. — Потерпи, Роси, сейчас окажемся в тепле и уюте. — Да я пока и не жалуюсь, мам. Отпусти меня, пожалуйста — женщина качает головой в знак отрицания и вместе со мной подымается по высоким мраморным ступенькам ко входу нашего нового дома. Особняк мрачной громадой возвышался в ночи, от взгляда обывателя его скрывали не менее высокие деревья и каменный забор по периметру. — Госпожа, не спешите, — Мари обгоняет нас и бренча ключами через несколько секунд распахивает довольно массивную парадную дверь. — Мари, хватит! Мы не на Мариджоа, называй меня по имени — Лея! — Госпожа Лея, проходите, — серьезно кивает девушка, но в ее глазах пляшут озорные чертенята. — Упертая, — неодобрительно покачала головой мать и решила все-таки отпустить меня на грешную землю, в нашем случае паркет. —  Здесь тепло. — Местные служащие хорошо присматривали за домом по просьбе бывших хозяев, — ответила Мари, скрываясь во тьме особняка и через некоторое время над головой вспыхнул свет. Я с любопытством осмотрел просторный холл с богатой люстрой и широкой лестницей, уходящей вверх. Мама начала подыматься по лестнице на второй этаж. — Кухня справа, — сворачиваю на голос и оказываюсь в царстве кастрюль и поварешек. Мари зажгла местную плиту и лазала по многочисленным полкам и ящикам. — Роси, посмотри в кладовке что-нибудь есть из еды? Оглядываю помещение в поисках приметной дверки. Она оказывается левее от входа на кухню. Дергаю витую ручку и дверь без скрипа поддается на меня. Заглядываю внутрь темного помещения, отмечая глазами у входа мешки с изображением зерен, полки с банками и ящиками снизу. В кладовой пахло сыростью и травами. На мгновение меня сковывает застарелое воспоминание о темнице с холодными мокрыми камнями и запахом крови. Ты никогда не выйдешь отсюда, принц. Мне жаль, но теперь у меня другие Хозяева, поэтому…прости. — Ну, что? — на мою тень накладывается женская тень и Мари заглядывает внутрь кладовки через мою макушку. — Крупы и соленья, — неприятное ощущение быстро покинуло меня, как и появилось. — Значит, завтрак начнем с каши, а сейчас попьем чай и заедим его разными вкусностями, — кивает в такт своим словам Мари и возвращается на кухню. Я пожимаю плечами и закрываю дверь кладовой. На кухне я вскарабкиваюсь на стул и придерживая голову руками, наблюдаю за ловким мельтешением девушки. В какой-то момент на кухню заглядывает брат. С кислой миной понаблюдав за служанкой и мною, решил все-таки присоединиться к нам. Спрашивать Дофи о впечатлениях о поездке не стал. По нему и так все видно. Не каждый день тебе заявляют о том, что ты теперь живешь не как родовитая Мировая Знать, а простой обыватель. Настроение по этому поводу будет никакое. — Мальчики, поспите эту ночь вместе, хорошо? — к нашей компании присоединяется мама. — Я походила по дому и нашла несколько свободных комнат, которые не забиты ящиками и хламом. — Ладно, — пожимаю плечами и принимаю в руки чашку с чаем. Дофламинго безразлично кивнул и взял с подноса печенье. Когда хищник замирает, то это сигнал, что он рано или поздно готов напасть. Не нравится мне его апатично-злой настрой. Как будто жизнь уже окончена и пора копать могилу. Тяжело с взрослым мышлением в теле ребенка. Многие моменты мироздания уже давно не являются для меня тайной, но Дофламинго все еще восьмилетний ребенок, который не определился насчет своего будущего. Чего он хочет? К чему будет стремиться? Ясно одно, мне необходимо направить его мысли в другую сторону, чтобы он не держал в себе эту ненависть и злость. Пусть уж лучше кричит на меня, чем потом будет срываться на родителях, которым и так придется несладко вдали от роскоши и постоянной помощи челяди. Если я дам ему шанс напасть, он не испугается воспользоваться им? — Перекусили? Тогда пойдемте укладываться, — я и Дофи последовали за мамой, которая провела нас на второй этаж и завела в просторную комнату с большой двухместной кроватью и балдахином. Было непривычно наблюдать, как женщина расстилала постель для нас с братом, обычно этим занимались служанки, ее же движения были неуклюжи и неловки. — Помочь вам переодеться? — неуверенно предложила Лея, на что Дофи едва слышно скрипнул зубами. Сейчас для него видеть мать в роли рабыни, которая постоянно ему прислуживала, очень больно. С одной стороны она никогда не заботилась так о нас, с другой, ей незачем было это делать при жизни в роскоши. — Мам, — мягко зову женщину, которая подходит ко мне. — Мы справимся, не волнуйся. — Ладно, — от моих слов маме явно полегчало, она солнечно улыбнулась и потормошила меня по голове. В один момент у нее дрогнула рука, готовая на то, что я не позволю себя коснуться и отдерну ее. — Тогда я зайду к вам пожелать спокойной ночи, а пока спущусь вниз, вдруг Мари нужна моя помощь. Мама вышла из комнаты. Жалко ее. Отец явно не продумал, как они будут справляться не только с домом, но и бытом, учитывая, что сами ничего никогда не делали. Почему отец никогда не думает о последствиях? — Ненавижу! — я вздрогнул от низкого голоса брата и то, с какой ненавистью он это произнес. — Отца или ситуацию в целом? — не обращаю внимания на зло глядящего Дофи и подхожу к кровати на которой лежат пижамы, и начинаю снимать с себя рубашку. — Тебе смешно? Ты хоть понимаешь, где мы оказались?! — Знаешь способ, как все переиграть? — переодевшись я сел на кровать, подобрав под себя правую ногу и стал следить за закипающим братом. — Нет, но и жить я здесь не намерен! — голос Дофи при желании мог заморозить весь Норт Блю и часть Гранд Лайн. Привить ему любовь к реальной жизни я точно не смогу, сам ее ненавижу, но у меня хотя бы есть преимущества с высоты прожитых лет. Когда-нибудь он поймет, что такая свобода лучше той, из которой тебя могут выпихнуть в любой момент, а тут родители сами догадались разорвать порочный круг. — А чего ты хочешь? Вернуться? Так я тебя разочарую, нас фактически изгнали с Мариджоа и вряд ли примут обратно, так как семья которая добровольно отказалась от почестей Мировой Знати по мнению последних, ну, я не знаю, ущербная что ли? — спокойно рассуждаю, лениво покачивая левой ногой, в теле ощущалась легкая усталость от путешествия и я был бы не прочь прилечь на несколько часов. Дофламинго с хмурым выражением лица слушал меня. Хорошо, что он принял то, что я никогда не смогу, да и не захочу жить в его тени, поэтому с моим мнением ему приходилось считаться. Так же он понимал, что я могу и проигнорировать его и с этим ему тоже приходилось мириться, а вот надолго ли. Хоть я больше и не указывал ему, но Дофи запомнил то ощущение вожака и могу поспорить, что ему не понравилось, как я смотрел на него, а точнее контролировал. И теперь он хочет добиться не только моего внимания, но и чтобы я признал его равным. Все-таки немалую роль в наших отношениях играет то, что Дофламинго никогда не был ребенком в классическом понимании этого слова и принять его за своего сверстника было можно, хоть и с натяжкой. Мне же было намного проще играть в свою игру. Я уже когда-то был ребенком и давно научился подстраивать людей под себя и тянуть их до своего уровня, но только тех, кому симпатизировал. Одних я привлекал умом, других харизмой и характером, третьих волей и уверенностью. Дофи также обладал этими свойствами, но если я наигрался ими в бытность своей молодости и умел целенаправленно ими пользоваться, то брат еще нет, поэтому зачастую и злоупотреблял ими, командуя и заставляя людей играть под свою дудку. Это можно поощрять, но оставлять без контроля — нет. — И с чего ты такой спокойный? — с холодной яростью изучает меня Дофи, на что я, как можно более пакостно усмехаюсь. — Может потому, что в отличие от тебя я не нежная принцесса, которая оторвавшись от маминой груди сразу начинает истерить? Или то, что я намного способнее тебя, нытика? — конечно, играю грубо, так как будь Дофи намного спокойнее и собраннее, чем сейчас, то не поддался бы на такую детскую провокацию. Но тому только и надо дать повод, чтобы сбросить лишние эмоции. И мне просто любопытно, что он сделает. — Еще слово… — угрожающе говорит брат, делая ко мне шаг. Его глаза внимательно следят за мной, дыхание ровное, но на самом деле он в бешенстве. — И что дальше? Пойдешь позовешь своих подпевал или родню, которая сделает за тебя всю грязную работу? Ах, да, забыл! Я, ты, да и родители больше не Мировая Знать, а простые человечки жизнь которых отныне будет приравнена к обычному мусору! Дофламинго побледнел от моих слов и с рычанием набросился на меня, выплескивая этим всю накопившуюся в нем ненависть и разочарование, а также обиду на родителей и несправедливость мира. Первый его удар пришелся мне в скулу, хоть я и успел отдернуть голову и получил не так сильно, как брат рассчитывал на это с самого начала. Учитывая, что он был очень близко ко мне, почти на расстоянии хорошего удара без замаха, а это большая оплошность при драке, без сожаления бью его ногой в живот и смотрю, как Дофи пытается выдохнуть на полу. — Убью! — Дофи потребовалось три минуты, чтобы прийти в себя и собравшись, не вставая, метнуться мне под ноги, роняя на ковер. — Гаденыш! — От гаденыша слышу! — удары от брата посыпались со всех сторон, многие из них были хаотичными и бил он при этом не так сильно, как я от него ожидал. Подгадав момент, изворачиваюсь и бью тому справа. По клацанью зубов и еще более участившимся яростным ударам понял, что попал тому в челюсть. Мы катались по ковру и наша потасовка уже мало походила даже на обычную борьбу. Точнее он бил, а я всего лишь отбивался. Это напомнило мне время, когда мне было лет восемь и я подрался с десятилетним сыном одного из Стражей, который в последующем стал моим лучшим и единственным другом. Может к лучшему, но его смерть я так и не увидел. Сейчас у нас с Дофи происходило почти то же самое. Мы кусались, щипались, кто оказывался сверху наносил самые сильные удары, а кто снизу, прикрывался от них руками и выжидал удобного момента для контратаки. Наконец-то меня все-таки скрутили и Дофи кое-как заблокировал своими ногами мои руки, восседая сверху, но продолжения экзекуции так и не последовало, как я того и ожидал, выдохся сердечный. — Почему ты всегда оказываешься прав, ангелок? — мы с Дофи уселись прижавшись спина к спине и тяжело отдувались. Брат обзавелся фонарем под левым глазом, припухшим носом (сейчас он сидел запрокинув голову вверх и осторожно дышал) и гематомой чуть ниже подбородка, и это не считая рубашки без парочки пуговиц. — Ты хочешь наконец-то узнать причину, а не следствие? Может потому, что в отличие от некоторых мои мозги еще способны анализировать и делать выводы из той или иной ситуации. Ты так не думаешь, принцесса? — Когда-нибудь я просто убью тебя и меня больше ничего не будет интересовать! — Кхе! Не разбрасывайся такими словами и научись сначала постоять за себя, а уже потом угрожай, — в отличие от брата лицо у меня почти не пострадало, не считая разбитой губы и синяка на скуле, а также болевшего тела, куда меня без зазрения совести колошматили. Хотя думаю ситуация у брата под пижамой не лучше. И я был готов к этому в отличие от него. — Бьешь кое-как, легко поддаешься гневу и ярости, мало выносливости, гибкости и силы. — А ты откуда все это знаешь? — интересуется брат через некоторое время, удобнее облокачиваясь на меня. — Эй! Не прислоняйся ко мне. Побил, так теперь еще и пользуется моим состоянием! — Ты сильнее бьешь, хоть и мелкий! Скажи, ты мне поддавался? — едва слышно спрашивает брат и шмыгает носом, прогоняя кровь. — Все может быть, — не буду сегодня на либидо Его Высочества давить. — В отличие от некоторых меня совсем не унижает делать разминку по утрам, бегать, прыгать и тренироваться, вот и результат такого времяпровождения, а ты чем можешь похвастать? Умением отдавать правильные приказы? — Научи меня, — не отреагировал на мою подначку Дофи. — Может хоть это поможет мне не сойти с ума на этой помойке? — Я суровый учитель, — предупреждаю брата и поворачиваюсь к нему всем телом. — Мир? — Мир! — очки Дофи мы благополучно зашвырнули куда-то под кровать и теперь на меня смотрели пронзительно-голубые глаза. — И все-таки, тебе чертовски идет этот фингал, принцесса, — не смог я сдержать своего ехидства, на что мне криво улыбнулись, а в глазах Дофи мелькнула непривычная для этого ребенка смешинка. — От маменькиного ангелка слышу, — прогресс, в ход пошли ответные шпильки. — Завтра ты будешь просить пощады у маменькиного ангелка, — пообещал я, на что меня ощутимо пихнули локтем в бок. — Эй-эй, я ранен вообще-то! — Мальчики! Что произошло? Вы подрались? Вы ранены? — хорошая тут звукоизоляция, что родители решили проведать нас только сейчас или они просто были заняты? Вокруг нас начали водить хороводы, тем не менее не рискуя к нам прикоснуться. Пока к нам поднялась Мари узнать, что случилось, пока девушка спустилась вниз за аптечкой, пока поднялась, прошло от силы минут 8-10, которые мама во всю читала нам с братом нотацию, на тему, что драться некрасиво, особенно если мы братья, на что отец согласно кивал и глядел на нас со смесью любопытства и непонимания. От пятого круга лекции нас спасла Мариэль, которая начала обрабатывать нос брата и мою губу. На вопрос матери про синяки, девушка только махнула рукой и сказала, что через пару дней сами рассосутся. С каким ужасом на нас смотрели родители. Но рано или поздно все заканчивается, и уложив нас в постель и пожелав спокойной ночи, взрослые с выполненным долгом покинули комнату выключив свет. Если каждый день будет проходить с таким размахом, то на скуку в ближайшие года я точно жаловаться не буду. — Как ты думаешь, мы сможем вернуться? — неожиданно спросил меня брат. — Если ты этого хочешь, то кто я такой, чтобы отказывать тебе в твоей маленькой просьбе? — потянуло же старшего на философию, когда я почти заснул. — А чего хочешь ты? — судя по шебуршанию, Дофи повернулся ко мне лицом и я ощутил его испытывающий взгляд. — Честно? Я не хочу возвращаться, — отвечаю, глубже закапываясь под теплое одеяло. — Моя мечта путешествовать по миру и узнавать его тайны. — А разве будучи Мировой Знатью ты не сможешь этого делать? — явно недовольный моим ответом, скептически переспросил Дофи. — Могу, но мне хочется пожить собой, а не происхождением и тем, что дано мне при рождении, но не является моим по праву. Это сложно объяснить… Может когда-нибудь ты поймешь, что я имею в виду, но судя по твоим жизненным принципам, поймешь, только когда тебе на голову метеорит упадет, — добродушно хмыкнул я, дотянуться и ткнуть меня под ребра брату помешало одеяло. — Язва ты, — констатировал очевидный факт Дофламинго и замолчал. Пару минут лежим в полной темноте и тишине. Каждый из нас обдумывает свои собственные мысли. — Спокойной ночи, Роси? — неуверенно желает брат, видимо, сам не ожидая от себя такой сентиментальности. — Сладких снов, Дофи — мгновенно откликаюсь я и начинаю засыпать, уже не чувствуя неосознанной улыбки на своих губах.