Любовь без границ

      Гроза начиналась постепенно. Огромные, тяжелые, свинцово-серые тучи собирались в одну сплошную серую массу и подтягивались где-то издалека. Поднялся сильный ветер, и сложилось впечатление, будто наступает конец света.       Вика села на подоконник в своей комнате, который был оснащенный всем необходимым, чтобы девушка могла там спокойно сидеть и рассматривать пейзажи за окном. Она застелила твердую поверхность теплым одеялом, под стену кинула парочку декоративных подушек и, умостившись там поудобней, накинула еще и на себя плед. Она смотрела на силы природы, которые сейчас бушевали за окном.       Принялись сверкать молнии. Сперва едва заметно, потихоньку, а потом их разряды, сопровождаясь яркими вспышками, заставляли приседать не успевших разбежаться прохожих.       За несколько секунд после разрядов молнии послышался мощный раскат грома. Сначала дальше, а потом все ближе и ближе. От последнего громыхания окна в доме Никифоровых задребезжали, и Виктория содрогнулась всем телом и съёжилась. «Ничего себе громыхнуло», подумала девушка. На улице резко потемнело. С неба в одно мгновенье полились потоки дождя, которые все еще прорезали всполохи молний. Сила стихии пугала и одновременно завораживала девушку, пока после очередной вспышки молнии и удара грома в доме не погас свет. Вот тогда Никифорова почувствовала тревогу. Она никогда не боялась грозы, даже в детстве, но сейчас страх преодолевал ее все больше и больше, у Виктории почти началась паника.       Она ловко соскочила с подоконника и отправилась искать свечи, пока еще не наступил полный мрак. Вика сразу сгребла со всех полок декоративные свечки и зажгла их по всему периметру своей комнаты, но этого было мало. Девушка включила фонарик в телефоне, но надолго его не хватит, телефон заряжен всего на 30%, а свечей хватит еще на несколько часов. Но что делать дальше, если сейчас только 5 вечера? Ложиться спать не выход, тем более ей будет тяжело уснуть одной в доме в такую бурю. «И что делать?». В голове мелькнула одна мысль, но на это Виктория не могла так просто отважиться. Не могла до тех пор, пока гром не заревел с такой силой, что казалось, где-то подорвали какое-то огромное здание. Руки сами взяли телефон и стали судорожно пролистывать контакты, пока не нашелся нужный. Гудок, еще гудок и еще. Вика уже хотела нажать кнопку сбросить вызов, но на той стороне провода раздался ленивый голос.       - Да…       - Юрий, я Вас не отвлекаю случайно от чего-то важного? – Никифорова старалась говорить спокойно, но Плисецкий сразу учуял, что что-то не то.       - Нет, а что случилось?       - Вы не будете смеяться?       - Судя по твоему голосу смеяться не с чего.       - У меня дома из-за грозы свет вырубился, свечей всего пару штук нашлось и телефон скоро сядет…. Мне страшно, Юрий. Мне больше некому звонить, - девушка это сказала таким тоном, что у Плисецкого, наверное, аж сердце екнуло. Было слышно, что фигуристка по-настоящему напугана.       - Не ссы ты так, я скоро приеду к тебе.       - Прихватите свечей по дороге, хорошо? – более оптимистично спросила девушка. Она ведь не ожидала, что Юрий вот так сразу решит приехать к ней. Она думала, что просто поговорит с ним и его голос ее немного успокоит.       - Постараюсь.       - Хорошо, спасибо Вам, Юрий.       - Давай.       Тренер повесил трубку, быстро переоделся с домашней одежды и выехал к Никифоровой. Виктория продолжала сидеть на подоконнике и смотреть на гнущиеся деревья и летающий в воздухе мусор, одновременно выглядывая знакомую машину.       Плисецкий приехал на удивление быстро. Увидев его машину, Вика сразу побежала открывать входную дверь. Юрий припарковался у ворот и пока добежал от автомобиля к дому, то промок до самых трусов.       - Нихера себе погодка, - сказал он, выжимая мокрые волосы. – Пиздец какой-то.       Ветер был такой сильный, что дверь едва смог закрыть мужчина.       - Просто ад…       - Юрий, спасибо Вам, что так быстро приехали. Но как Вам это удалось? – фигуристка была реально удивлена.       - Дороги свободные, нормальные люди дома сидят, только дебилы еще куда-то высовываются, - объяснял Плисецкий, уже выжимая кеды.       - Извините, что я Вас потревожила, но я действительно боюсь оставаться одна, я не то чтобы…       - Да перестань ты оправдываться, я бы и сам боялся оставаться в такую бурю один в таком большом доме.       - Спасибо за понимание, - улыбнулась девушка. – Я Вам подыщу какую-то отцовскую одежду, чтобы Вы переоделись.       - Ага, давай. И полотенце принеси, - говорил Юра, на ходу стягивая из себя прилипшую футболку.       Никифорова быстро презентовала Юрию полотенце, а тогда пошла искать одежду. Когда она вернулась, мужчина стоял в обмотанном вокруг бедер полотенце и все, точно, как предыдущей ночью. Она вручила ему одежду, почти не смотря в его сторону, хотя из-за света одних лишь свечей она и так много бы не увидела, будь он хоть полностью голый.       - Почти мой размер, - сказал он.       - Хорошо, что подошло. Я пойду сделаю Вам чай, а то Вы капец как промокли и можете заболеть.       - Ага, - агакнул Юрий, усевшись на диване и листая в очередной раз за день сводку новостей.       Вика ушла, но очень быстро вернулась.       - Ты что, боишься даже сама на кухню пойти? – тяжело вздохнул Плисецкий.       - Нет, просто у нас вся техника на электричестве работает, так что чаю не получиться попить. Я даже не знаю, чем еще Вам помочь согреться, - Вика совсем не подумала, что фраза прозвучала двусмысленно, но потом до нее дошло и ее щеки едва заметно покраснели.       - А виски еще есть? – заинтересованно спросил Юрий.       - Есть, но я боюсь, что…       - Да не парься ты, налей мне всего стопку, чтобы согреться.       - Окей.       Никифорова принесла стопку виски, и фигурист в один миг влил в себя все ее содержимое.       - Спасибо, - сказал он и начал дальше пялиться в свой телефон.       Виктория поняла, что то, что он сюда приехал, совсем не значило, что он будет сидеть и вести с ней душевные беседы. Он занимался своими делами, а она займется своими, а если быть точнее – будет дальше сидеть на подоконнике и втыкать на внешний мир. Занятие не самое занимательное, но что поделать?       В полнейшем молчании пара просидела больше часа, а Вика даже забыла, что он был рядом. Хотя особо его присутствие в ее комнате ничего не меняло, разве что было спокойней.       - Эй, слезай уже оттуда, - он отозвался первым. – Садись рядом и давай поговорим о чем-нибудь, - Юрию надоело сидеть в телефоне, тем более заряда на долго бы не хватило.       Никифорова ничего не ответила, но сделала так, как он сказал. Она взяла свой плед с собой и устроилась на диване, чуть поодаль от Юрия.       - О чем хотите поговорить?       - Не знаю, расскажи мне что-то о себе еще, кроме того, что я уже знаю. Может, о жизни в Японии, о друзьях, о любимых, - он говорил это совсем без каких-либо эмоций.       - Не совсем конкретно, но я постараюсь что-то рассказать, - девушка шумно вдохнула воздух и выдохнула. – Жизнь в Японии была самым прекрасным периодом в моей жизни. Я считаю ее своей родиной, более того, я считаю себя японкой, и не только по паспорту. Несмотря на то, что я здесь уже давно, я никак не могу привыкнуть к русскому менталитету. Хотя мои родители чистокровные русские, но даже их поведение и образ жизни больше похож на восточный, что уже говорить обо мне, если я там родилась и выросла.       - А как на счет друзей?       - У меня не было уж прямо так много друзей, но были люди, которых я смело могу назвать самыми настоящими друзьями, или как тут говорят, кентами. Все они японцы, естественно, и ни один из них не фигурист, но несмотря на это, у нас было много общего, много общих интересов. Я очень скучаю по ним, - на лице девушки появилась грустная улыбка.       - А парень у тебя там был? И я не спрашиваю в плане секса, это я уже знаю, а вообще, любимый человек.       Вика немного поколебалась, но решила излить Юрию душу точно так же, как и он ей, когда рассказывал о Лилии.       - Да, у меня был один единственный парень, любимый человек. Аки, - снова грустная улыбка.       - Расскажи больше, - Плисецкому стало искренне интересно.       - Аки был старше меня на год. Мы учились в одной школе, где и познакомились. Сначала мы общались благодаря общим знакомым и друзьям, потом завязались более дружеские отношения, а потом мы влюбились друг в дуга, точнее я в него влюбилась, а он сначала не отвечал мне взаимностью.       - Да ну? – перебил Юрий.       - Да, именно так.       - А как ты приворожила его? – Юрию ставало все интересней и интересней, ведь он редко интересовался чьей-то жизнью, кроме собственной.       - А я его действительно приворожила, - Никифорова засмеялась. – Он увидел меня на льду и влюбился, по крайней мере он мне так сказал. Как-то раз мы шли вместе домой с вечерних занятий, и он сказал мне, что ничего прекрасней моего выступления не видел. Я тогда чуть не завизжала от радости, когда это услышала, но потом он меня поцеловал, у крыльца и я уже визжала как сучка дома, у себя в комнате. Так мы начали встречаться, - все время, пока Вика рассказывала об Аки, с ее лица не сходила улыбка. – Наши отношения длились полтора года, ровно до тех пор, пока отец не решил возвращаться в Питер, - после последней фразы лицо девушки существенно изменилось. Не просто пропала улыбка, а появились какое-то призрение и ненависть в глазах и голосе.       - Ты из-за этого не хотела с отцом тренироваться? – понимающе спросил Юрий.       - Нет, не из-за этого. Когда папа сказал, что мы в ближайшее время переезжаем в Россию, и что это даже не обсуждается, мы с Аки сразу разошлись. Мы понимали, что толку дальше встречаться просто нет и мучать друг друга переписками и звонками в скайпе не было смысла. Это было бы только больнее и тяжелее, поэтому мы расстались сразу, быстро и безболезненно. Про безболезненно я, конечно, преувеличиваю, ведь я рыдала о-о-очень долго, не ела, не выходила на улицу и т.д. В доме постоянно скандалили родители, мать винила отца в том, что я из-за переезда так побиваюсь, хотя и его вина в этом была, но не полностью. Аки перестал мне звонить, я тоже не осмеливалась. Мы решили это раз и навсегда, если все, значить все, точка. Так что те слова, что Вы мне говорили о том, что лучше не начинать строить фундамент, если дома не будет, были для меня не чем-то новым, и я их понимала лучше, чем Вы могли себе представить.       Юрий слушал историю девушки с открытым ртом. Он и не думал, что в столь юном возрасте, и в такой маленькой головке, больше ума, чем он мог себе представить, а в таком маленьком и хрупком теле кроется столь сильный дух.       - Я и не думал, что ты настолько сильная особа, - почти восхищенно сказал Плисецкий.       - Надеюсь, что я когда-нибудь смогу сказать что-то подобное о Вас, - немного в шутку, а немного и нет, сказала девушка.       - Ты считаешь меня таким законченным мудаком?       - Нет, не таким уж и законченным, но немного мудаковатым, - девушка решила откровенничать и дальше.       - Что еще ты можешь обо мне сказать? – мужчине стало очень интересно послушать о себе.       - Вы же недавно назвали меня психологом хреновым, теперь хотите меня послушать?       - Ой бля, давай не начинай. Скажи, я серьёзно, - не терпелось Плисецкому.       - Я могу сказать о Вас всего несколько слов, но, по моему мнению, они Вас очень точно характеризируют.       - Ну, давай, не томи.       - Я думаю, что внутри Вы очень добрый, нежный и чувствительный человек, и все эти эмоции Вы просто боитесь показать из-за своей первой любви. Вы уже один раз открылись, показали свое истинное «Я» одному человеку, но, увы, он Вас бросил, не буквально, но все же. Поэтому сейчас Вы просто показываете всем какой Вы брутальный, грубый, беспристрастный, жесткий, и я бы даже сказала, жестокий. Вы просто боитесь раскрыться кому-то снова и снова почувствовать боль, которая так долго Вас мучала. Вот и все.       - Что тебя заставило так обо мне думать? Откуда такие выводы?       - Ммм… Ну возьмем хотя бы то, как Вы катаетесь. Во время выступления Вы выплескиваете все свои чувства наружу, хотя и думаете, что это просто актерская игра, а на самом деле Вы не играете, вы живете этим мгновением и чувствуете его.       - Почему ты так думаешь? Может, я хороший актер?       - Хорошо, если это для Вас не аргумент, то возьмем хотя бы тот случай, что Вы взялись меня тренировать, хотя оно Вам нафиг не надо было, разве не так?       - И опять мимо. Мне просто льстило то, что ты посчитала меня лучше, чем твой отец. Я жду с нетерпением соревнований, когда докажу Виктору, что он худший тренер чем я, хотя он и дольше этим занимается, - у Юрия аж глаза сверкнули, когда он опроверг доказательства Вики.       - Хорошо. Аргументный аргумент. Тогда элементарно…. Почему Вы сейчас здесь? Почему Вы приехали по первому же моему зову? Вы могли бы просто отшить меня, сказать что-то вроде «У меня че, дел нет других» и т.д. Но Вы не сделали этого, ведь Вы добрый человек, и Вам стало жаль меня, маленькую девочку, которая осталась одна дома в грозу…       - И которой я вчера кончил в рот, - вырвалось у Плисецкого.       Он совсем не хотел этого говорить и не понял, как это вырвалось у него. В тот момент ему стало так стыдно, так неловко и так противно из-за себя, что он не знал, куда ему деться, ведь Вика сейчас наоборот искала в нем что-то положительное, а он взял и все в один миг перечеркнул: и приятный душевный разговор, и, явно, мнение Никифоровой о нем. Юрий настолько был в шоке с самого себя, что аж прикрыл рот рукой и отвел взгляд. Он не знал, что сказать, как исправить ситуацию.       Вика, с широко раскрытыми глазами, уже успевшими набраться слез, встала с дивана и вышла с комнаты и напоследок выкинула:       - Да, все-таки я хреновый психолог… За то Вы самый настоящий хер, - сказала она, и ушла куда-то вниз.       Юрий, еще не придя в себя, только слышал звуки топающих ног Виктории по лестнице.       «Какой же я ебаный хер», подумал про себя фигурист.       - Вика, подожди! – крикнул он, выходя с освещенной мягким светом комнаты во тьму коридора.       - Виктория, прости меня, - сказал куда-то в темноту Плисецкий.