Любовь без границ

      Виктория стояла посреди комнаты и не могла поверить в то, что происходит. Ей хотелось, чтобы все это оказалось сном, чтобы она сейчас же проснулась и увидела рядом сопящего Юрия. Но, увы, одно ее желание уже сбылось, так что было мало вероятно, что и это сбудется.       Пока Никифорова погрузилась в глубокие раздумья, Юрий оделся, убрал использованный презерватив и даже кое-как застелил постель.       Голос матери Виктора затих, а через минуту было слышно только скрипящий звук закрывающихся ворот.       - Бабушка ушла, - бесстрастно сказала Вика.       - Блядь, чувствую себя последним извращенцем, - сказал Плисецкий и почесал затылок.       - Вас только это волнует?       - Больше этого я переживаю только за тебя, - ласково ответил фигурист, подошел к девушке и обнял ее за плечи. – Но, к сожалению, я еще не придумал, как нам вылезти из этого дерьма.       Почувствовав его нежные прикосновения, теплые и сильные руки, Вика успокоилась. Казалось, что ничего плохого не произойдет, пока он рядом с ней.       - Странно, что папа еще не позвонил, - насторожилась девушка.       - Телефоны… Телефоны разряжены, - додумался Юрий и выпустил фигуристку из объятий.       - Точно. Блин, и свет еще не отремонтировали, даже на зарядку не поставить.       - Давай-ка ты соберешься сейчас, и мы поедем ко мне. Только телефон и зарядку не забудь.       - А что, если бабушка вернется?       - Я думаю, она не вернется, к вечеру точно не вернется, а попозже я отвезу тебя домой.       - А если отец позвонит, когда я у Вас буду?       - Так даже лучше, а если он не позвонит, мы сами это сделаем.       - Вы что, с ума сошли?!       - Вика, я придумаю, что ему сказать, но нам обязательно нужно его немного успокоить перед тем, как он приедет и начнет ломать мне челюсть и ебать тебе мозги.       Виктория была в замешательстве, она не разделяла мнение Юрия, но все же решила его послушаться. Плисецкий даже не дал времени, чтобы почистить зубы и умыться, не говоря уже о душе.       - Просто собери все необходимое, и поехали уже отсюда. У меня дома сделаешь все, что тебе надо.       - Хорошо, - послушно ответила Никифорова и на ходу начала закидывать в рюкзак все, что попадало ей под руку в ванной комнате.       Плисецкий уже сидел в машине и ждал, пока Никифорова закроет дом и ворота. Когда девушка села в автомобиль и хлопнула дверью, машина со свистом шин тронулась с места.       Всю дорогу они проехали молча, в напряжении. Даже стоя в пробке, пара не перекинулась ни словом. Юрий смотрел только прямо перед собой, а Виктория оперлась головой о боковое стекло и закрыла глаза, она раздумывала над тем, что же будет дальше. Только когда машина остановилась на парковке возле многоэтажки, девушка открыла глаза.       - Приехали, - сказал Плисецкий.       Они расстегнули ремни безопасности и одновременно вышли с машины и захлопнули дверцы. Прозвучал короткий звук сигнализации и фигурист повел девушку в подъезд, взяв ее за руку.       - Ледяные такие, - сказал он, крепче сжимая ее ладонь.       Виктория улыбнулась, сама не зная почему, но от этих слов ей стало как-то тепло на душе. Может, из-за того, что она почувствовала заботу в таком маленьком жесте.       Юрий нажал кнопку вызова лифта и тот сразу же распахнул перед ними свои двери. Пара вошла в зеркальное, просторное, светлое помещение и мужчина нажал кнопку 26 этажа. Хотя лифт был довольно большой, они стояли рядом у одной из стен так близко друг к другу, как будто ехали в метро в час пик. Изо всех сторон на них смотрели их отражения, как будто на аттракционе в зеркальной комнате, из-за чего у девушки слегка закружилась голова и она опустила глаза вниз, что-то разглядывая на полу. Плисецкий же молча наблюдал за ней в зеркале.       Только сейчас он заметил, что фигуристка одета в тоненькое, немного балахонное платье белого цвета, которое полностью открывает ее ключицы и немного спадает с правого плеча. Он опустил глаза ниже и задержал взгляд на стройных ногах, а потом еще ниже. Виктория обулась в такие же чисто белые олдскульные кроссовки. На лбу мужчины выступил пот. Он покосился на нее и чуть-чуть отошел, чего Вика даже не заметила, а потом резко нажал кнопку «СТОП». Лифт более-менее плавно остановился, но от неожиданности Никифорова чуть не упала, хватаясь рукой за плечо Плисецкого.       - Остановился? Мы застряли? – перепугано спросила девушка. Юрий, ничего не отвечая, подошел к ней притык и запустил свои руки ей под платье, одновременно начиная целовать ее шею.       - Юрий, что Вы делаете? Вы что с ума сошли? – девушка пыталась вырваться. – Сейчас совсем не подходящее время для этого!       - Ш-ш-ш… - шептал фигурист на ушко.       - Юрий, мне совсем не до этого, если Вы не заметили, и я не понимаю, как Вы можете об этом думать сейчас, еще и в таком месте!       Но Плисецкий будто не слышал девушку, он уже приподнял ее и закинул ее ноги себе на талию, точно так же, как и в прошлый вечер на кухне в Никифоровых.       Виктория продолжала сопротивляться, хотя и сама взбудоражилась.       - Юрий, остановитесь, пожалуйста, - простонала девушка, упершись руками в плечи тренера. – Я не могу этим заниматься после того, что случилось утром.       - Вика, не думай об этом сейчас, ничего уже не изменить, поэтому давай наслаждаться друг другом, пока есть возможность, - Юра говорил серьезно и продолжал держать девушку.       - Нет, Юрий, я не могу.… Не здесь… и мы даже не умывались и в душ не сходили, поэтому…       После этих слов Плисецкий аккуратно опустил девушку, поправил ее платье, нажал кнопку 26 этажа и лифт тронулся с места. Юрий стоял по стойке смирно и хитро улыбался.       - Я понял намек, - сказал он.       - Какой намек? Я ни на что не намекала.       - В душе поговорим, - дал понять Плисецкий.       «Юрий, Юрий», подумала Виктория и улыбнулась.       Плисецкий открыл входную дверь и жестом пригласил Никифорову войти. Виктория вошла в прихожую, соединенную с просторной гостиной и кухней. Квартира легендарного фигуриста была оформлена в стиле лофт. Юрий сказал девушке немного подождать, а сам скрылся за дверью неизвестной комнаты. Девушка обошла весь первый этаж квартиры и рассматривала ее мельчайшие детали. Она провела подушечками пальцев по кирпичной стене, прошлась рукой по кухонным гранитным стеллажам, потрогала мягкий ворс ковра, а потом начала рассматривать потолок, с которого свисали десятки лампочек. Вика села на диван возле одного с панорамных окон и почувствовала такой уют, будто она дома. Все в этой квартире ей нравилось, и цвет стен, и размер квартиры, и высота потолков и расстановка мебели, которой было не так уж и много, а особенно понравились элементы декора. Множество разных статуэток, фигурок, свечей и разных безделушек стояло на деревянных полках. На стене, над диваном, были прикреплены огоньки, напоминающие те, которые вешают на елку. Вике захотелось посмотреть на квартиру после захода солнца, когда дневной свет больше не освещает комнаты и все искусственные источники света включены.       - Нравится моя берлога?       - О, я так задумалась, что не услышала, как Вы подошли, - сказала Вика и подорвалась с дивана. – У Вас такая уютная квартира, мне очень нравится.       - Я рад, что тебе понравилось, - улыбнулся Юрий. – Ты еще не сняла рюкзак? Снимай его, бросай, где попало и пойдем.       - Куда?       - Снимай и следуй за мной. Ах да, возьми зубную щетку и что там тебе еще нужно, - сказал Плисецкий, взял девушку за руку и увлек за собой.       Он открыл дверь ванной и пригласил Вику войти.       - Можешь умыться, а я пока поставлю телефоны на зарядку и вернусь.       - Хорошо, - ответила фигуристка, а потом задумалась над тем, почему Юра сказал, что вернется сюда.       Никифорова умылась, почистила зубы и начала рассматривать ванную комнату. Ванная, разумеется, была оформлена в том же стиле, что и вся квартира. Стены были выложены из натурального камня светло-серого оттенка, зеркало было в железной кованой раме, но смотрелось очень аккуратно, на одной из стен было несколько впадин, которые создавали иллюзию, будто несколько камней выпали от старости помещения. В этих отверстиях стояли зажжённые массивные свечи, воск которых плавился и застывал на камне. «Вот это да», думалось Вике. Убежище ее тренера нравилось ей все больше и больше. Все было сделано со вкусом. Создавалось впечатление, будто стены квартиры вот-вот развалятся от старости, но в то же время все выглядело изысканно, и было заметно, что над квартирой поработали не просто настоящие профессионалы, а действительно талантливые и творческие люди.       Пока Виктория в очередной раз засмотрелась на, так сказать, ремонты, вернулся Юрий.       - А вот и я.       Он вошел одетый в темно-синий халат, со связанными волосами и еще одним халатом в руке.       - Принес тебе тут.… Не совсем твой размер, но другого у меня не нашлось, - сказал Плисецкий и демонстративно показал халат.       - Эм, спасибо.       - А ты чего еще одетая?       - В смысле?       - Ванная уже полная, раздевайся и вперед, - спокойно сказал Юрий и махнул головой в сторону ванной.       Вика обернулась и только сейчас заметила, что ванная действительно уже полная, но из-за густой белой пены, что сливалась с цветом белоснежной ванной, девушка не заметила, что там вода.       - А-а когда Вы успели?       - Пока ты рассматривалась, я все успел. Раздевайся, кому говорю.       - Отвернитесь, - стыдливо промямлила фигуристка.       - ОМГ.… Ну, окей, - Плисецкий закатил глаза, но все же развернулся в другую сторону.       Виктория быстро сняла свое платье, белье, аккуратно сложила его и запрыгнула в воду.       - Ух, как хорошо, - протянула девушка от удовольствия.       Юрий развернулся, сбросил халат и тоже залез в ванную, только с противоположной стороны.       Они сидели друг напротив друга и молчали. Плисецкий расставил руки на бортике и таращился на Вику, а она, погрузившись в воду по самую шею, старалась не смотреть Юрию в глаза.       - Как водичка?       - Теплая.       - Не слишком горячо?       - Нет, в самый раз.       - Это хорошо.       - Ага.       Диалог не клеился. Вика была слишком напряжена, а Юра наоборот, еще больше смущал девушку своим надменным взглядом.       Никифорова как раз создавала вид, будто ей очень интересно смотреть на потолок, как вдруг почувствовала, что ее ноги схватили теплые руки и тянули к себе. Она перевела взгляд на Плисецкого и увидела, как изменилось выражение его лица. Хитрый взгляд и едва заметная ухмылка давали ясно понять, что он что-то задумал. Юрий притягивал девушку все ближе и ближе, до тех пор, пока она не оказалась сверху на нем.       - Почему такой растерянный вид? – спросил Плисецкий, поглаживая атласную кожу подчиненной.       - Юрий, может не надо?       - Я и пальцем тебя не трону, если ты действительно не хочешь, но если твое нежелание связано с сегодняшним происшествием, то, увы, мне придется взять тебя силой,       - Юрий произнес эти слова, одновременно целуя девушку в шею и плечи. – Так каков твой ответ?       - Отец никогда нам этого не простит…       - Почему нам? Мне, он никогда мне не простит, а тебя он любит.       - Вот именно, он меня любит, а я, получается, отдалась вдвое старшему мужчине, как шлюха. Думаете, он растил такую дочь? Думаете, он будет доволен моим, скажем так, не слишком приличным поведением?       - Вика, я имел шлюх, и они не так отдаются, далеко не так, уж поверь мне. Так что не смей так называть себя, ты самое чистое и самое прекрасное создание, которое я встречал за последние чуть ли не двадцать лет.       - Вы это серьезно говорите или просто, чтобы меня успокоить?       - Виктория, посмотри мне в глаза.       Никифорова посмотрела грустным взглядом в зеленые глаза Юрия и прочитала в них искренность. Больше ей никаких доказательств не требовалось.       - Я верю Вам, Юрий, - сказала она и нежно поцеловала его, прикрыв глаза.       Около часа с ванной доносились звуки любящих друг друга людей.       По окончанию банных процедур Плисецкий укутал Никифорову в махровый халат и на руках отнес на второй этаж в спальню.       - Ощущение, будто принес тебя как невесту, - засмеялся Плисецкий.       - А у меня ощущение будто я скот перед забоем.       Сначала Юрия очень рассмешила эта фраза, и он начал хохотать, но увидев грустную мину Вики, перестал смеяться. Она сидела в кровати, закутанная в халат, как в огромное покрывало, и обхватила ноги руками. Ее покрасневшие после занятия любовью щеки и ушки, а так же грустные серые глаза и губы, сжатые в тонкую линию, вызвали у него чувства нежности, любви и сожаления.       - Виктория… Мне так жаль… Мне искренне так жаль, что из-за меня ты должна проходить через все это. Мне очень жаль, что именно я стал предметом твоих любовных вздыханий, а не какой-нибудь паренек, лет на двадцать моложе меня. Прости, что я такой дурак, допустил случиться тому, что случилось. Но я хочу, чтобы ты знала, что сейчас я искренен с тобой и полностью честен. Я люблю тебя, и я сделаю все, что в моих силах, чтобы исправить то, что я натворил.       Виктория внимательно слушала Юрия и не осмелилась его перебивать. Она всего во второй раз видела, чтобы Плисецкий был столь серьёзным.       - Я Вам верю, и хочу, чтобы Вы знали, что мне не так уж и страшно, что мне скажут родители, когда я знаю, что Вы меня любите. И пусть даже…       Никифорова не договорила. С первого этажа раздался рингтон мобильного телефона Плисецкого. Пара переглянулась и застыла.       - Ты включила свой телефон? – насторожено спросил Юрий.       - Нет, я забыла…       Они оба подорвались с места и побежали на первый этаж. Вика чуть не упала из-за длинного халата, а Юрий летел, как стрела, перескакивая сразу несколько ступенек. Он посмотрел на экран мобильного – входящий от Виктора.       - Да, - ответил фигурист, переводя дыхание.       - Я убью тебя, сукин ты сын! Слышишь, убью!       Виктор еще не договорил, как в трубке послышался голос Кати.       - Где моя дочь??? Что ты еще с ней сделал? Почему она не отвечает на звонки?       - Успокойтесь, я все объясню, когда мы встретимся, - спокойно говорил Плисецкий.       - Тогда готовься, потому что я уже в пути, сука! – крикнул Виктор в трубку.       Такого Никифорова Плисецкий еще никогда не видел и не слышал. Он даже не представлял, как будет с ним объясняться, но уже ощущал боль от его ударов на лице.       - Юрий, что там? – спросила перепуганная девушка.       - Родители уже в дороге, - спокойно ответил он.