Мир идей и мир вещей

      Краденное добро пришлось спрятать в укромном месте, которое по (не)счастливому обстоятельству находилось в канализации. Ной тащил мешок весь по колено в вонючей жиже, и всю дорогу его сопровождали крысы — в смысле, настоящие, живые. Они не боялись вторженца, но и не приближались, с любопытством разглядывая его издалека. Как ни странно, Ной не испытывал того отвращения, которого, по логике, должен был. Словно он сам становился похож на крысу.       Наконец он добрался до тайника и тщательно завернул добычу в тряпки — все, кроме пары сотен и золотой серьги, которую решил оставить как трофей. Навряд ли Виконт помнит наизусть все свои цацки, да и серег он не носит — а она еще и простая как валенок, без резьбы и украшений. Такие в магазинах сотнями продают. Затем вытер рукавом лоб и упал рядом с кучей. Адреналин от встречи с Виконтом спал, Клопа совершенно неожиданно начало клонить в сон. Он зевнул и вытащил из-под рубашки Крысу на шнурке.       Молодцы мы сегодня, а?       Клоп не мог не согласиться.       — Это было невероятно, — признал он.       Все будет еще лучше. Ну или, как минимум, веселее.       — Куда уж еще веселее? — невольно прыснул юноша. Он погладил черепок. Не то чтобы Крыса как-то на это реагировала — скорее, самому Ною просто нравилось занимать чем-то руки. Не похоже, что этот волшебный череп вообще мог чувствовать прикосновений.       — Ты мне так и не рассказала, что ты такое, — полюбопытствовал вслух Клоп. — Хотя и обещала.       Я не уверена, что смогу объяснить так, чтобы ты понял. Редко кто за долгие годы смог понять. Не говоря уже о том, что рассказывать одно и то же на протяжении нескольких веков просто надоедает.       Клоп недовольно заерзал.       Давай баш на баш. Расскажи-ка ты мне сначала, как ты докатился до жизни такой.       — Это не очень интересная история, — пожал плечами Клоп. — Так просто получилось.       Как же это — так?       — Ну… — Ной откинулся на спину, устраиваясь поудобнее. — Даже не знаю. Наверное, все началось в приюте — там ведь как, все воруют. А кто не ворует — значит, у того воруют. А я в приюте с самого младенчества, родителей не помню от слова совсем. Потом меня усыновила одна пожилая пара без детей, но этим скорее нужен был помощник по дому, и пока я воровал только у чужих и не оставлял следов, им было плевать, — юноша усмехнулся и замолк.       О, прошу тебя, продолжай.       Ной облизнул губы.       — Когда мне стукнуло шестнадцать, я обчистил приемную семью и свалил. До сих пор не знаю, как они и что с ними. Да и не очень-то хочу знать, если честно. Теперь твоя очередь. Давай, расскажи хоть что-то. Кто ты?       Крыса молчала довольно долго, прежде чем наконец ответила ему.       Я — это идея, друг мог. Эфирное воплощение. Родоначальница и первая из первых. Каждая крыса на свете — это я. Воровство и чума — это тоже я. Я душа всему этому.       — Эм…. — Ной поморгал. — Звучит…. Вроде бы, понятно?       Но я не воплощение воли или созидатель. Я есть идея не потому что пожелала этого, все эти явления — они родились вместе со мной, как если бы ты родился с рыжим цветом волос — просто так получилось. Рецессивный ген и все такое. Только без биологии.       — Окей… Я понял. Нет, правда, я понял. Кажется. Второй вопрос…       Нет, теперь я. Скажи мне — почему ты воруешь?       Ной не удержался от смешка.       — Потому что меня нигде не берут работать, а жить на что-то надо? Я больше ничего и не умею.       Прямо сейчас у тебя столько денег и средств, что хватит на две жизни. Но положа руку на сердце, разве ты перестанешь? Нет, разумеется. Собственно, потому это так интересно — зачем же тебе воровать теперь, когда в этом нет надобности?       Клоп хотел было поспорить, что совершенно не обязательно он продолжит красть все подряд, но перед глазами встал перстень Виконта, и он осекся. Кого он обманывает. Конечно, продолжит. Даже если у него будут все богатства мира — он поспешит избавиться от него с наибольшим размахом и возьмется за старое. Ной пожал плечами.       — Не знаю. Натура просто такая.       В голосе Крысы (звучавшей в голове Ноя) звучало торжество.       Удивительно поразительное явление. Натура! Человеческая натура! Всегда у каждого разная! Возьми двух людей хотя бы в пределах одного города — и ты никогда наткнешься на одинаковых. Возьми две крысы из разных уголков света — и между ними почти не будет различия.       — Но это же… животные, — смутился Клоп. — У них инстинкты и все такое. У людей, конечно, тоже свои инстинкт, но руководствуются-то они разумом.       Но что есть разум как не впитанный в детстве набор поведенческих паттерном?       — Я…       Ты, выросший среди воров, так и остался вором всей сутью, не так?       Клоп задумался. Признаться, Клоп никогда так много не размышлял над своей жизнью. Для него все обычно было довольно просто. Сейчас он был готов согласиться с Крысой, но стоило ему открыть рот, как она сама же опровергла свои слова.       Но сколько при этом детей, росших с тобой, преодолело эти паттерны и выработало в себе совершенно новые — порой противоречащие старым?       — Я запутался.       Крыса захохотала.       Я тоже до сих пор путаюсь, когда думаю о том, какие вы люди непостоянные и непохожие. А знаешь почему? Потому что у вас, людей, и души-то нет.        «Вот это поворот» — Клоп начал жалеть, что подбил Крысу на этот разговор. Он не любил столько думать об эфемерных вещах. Вообще-то, он рассчитывал на рассказ в духе «когда-то давно меня заколдовал злой маг, и чтобы снять проклятие, я должна помогать ворам». Философские размышления о душах мало привлекали Клопа.       — Я… — начал было он, но так и не нашел что сказать.       Все, что я сказала, вообще-то, было преамбулой к твоему же следующему вопросу.       — Какому?       Зачем я здесь, с тобой. И вот мой ответ — вы, создания, не имеющие собственной души, на редкость уникальны. Вы интересны. Вот моя причина. Я наблюдаю.        «Твоя, — услышал Ной. — Значит, есть еще чья-то. Значит Крыса не одна в своем роде». Он не стал этого озвучивать. На сегодня с него, пожалуй, хватит.       Как бы там ни было, думаю, тебе уже можно вылезти и вернуться в свой уютнейший отельчик. Там, в тепле и комфорте, мы сможет обдумать наш следующий шаг.       — И каков же наш шаг? — полюбопытствовал Клоп. Почему-то ему казалось, что он уже знает ответ.       Скажем, как насчет того симпатичного бриллиантового перстня, что носит Виконт?       О да, детка.