Сдерживая обещание

— Что ты делаешь? — спросила Стайлз Питера, застав его за рисованием. Вокруг него валялись карандаши и фломастеры, а сам он был вымазан в краске различных цветов. — Я рисую тебя, — ответил мальчик, возвращаясь к своему занятию. — Очень красиво, — сказала девушка, присоединяясь к малышу и изредка помогая ему. Питер открыл глаза и попытался понять, что его разбудило. Ему уже пару дней снились какие-то отрывки. Во всех были Стайлз и какой-то мальчик, так сильно похожий на него. Этим мальчиком был он сам, в этом Питер был уверен. Он видел, с какой любовью и заботой относилась Стайлз к малышу, и Питер немного завидовал этому. Хейл стал скучать по Стилински, хотя не до конца осознавал почему. Ему не хватало ее присутствия, отчего волк выл и пытался вырваться наружу, и с каждым днем становилось труднее удерживать внутреннего зверя. Девушка так и не появлялась в лофте после неприятного инцидента с Питером. Хейл сожалел, что обидел ее в тот роковой день, но пока не мог с этим ничего поделать. Оборотень не готов был встретиться со Стайлз и поговорить с ней, он не до конца разобрался в себе, не понял, что сам испытывает к этой девушке. С Дереком Питер тоже не разговаривал, всячески игнорировал его и сдерживал свой гнев, чтобы не свернуть ему голову. Ведь некоторые воспоминания все же вернулись, особенно те, где племянник не помог ему. Будь на его месте Дерек, он бы обязательно поддержал его в трудную минуту, не смотря на их напряженные отношения. Но это сделала только Стайлз, и только ей он обязан своей жизнью. — Ты в порядке? — спросила волчонка Стайлз, взяв того на руки. — Злой дядя снова напугал меня, — сказал Питер. — Я хотел к тебе, а он не отпускал меня. — Теперь ты здесь, со мной, и плохой дядя никогда тебя больше не заберёт у меня. — А, видимо, плохой дядя — это Дерек, — подумал Питер, снова засыпая. *** Стайлз целую неделю ходила хмурой и подавленной. Ей было до сих пор больно от слов Питера. Они как-будто засели глубоко в ее сердце, оставляя шрамы, и причиняли непомерную боль стоило ей только подумать о нем. Девушка никогда не простит его, даже если сама будет от этого страдать. Она сильная, она справится. Стилински с большим усилием сдерживала себя, чтобы не придти в лофт и не поговорить с Хейлом. Тот так и не объявлялся, видимо, он еще ничего не помнит, или воспоминания вернулись, и он просто не хочет иметь с ней ничего общего. Скотт говорил, что Питер ходит какой-то потерянный, ни с кем не разговаривает. Иногда бывает, что он впадает в ступор и смотрит в одну точку, не шевелясь, чем иногда пугает волков. МакКолл даже опасался за состояние Хейла, предлагая Дереку показать его Дитону. Вдруг то, что он не помнил весь прошедший год, как-то повлияло на него. МакКолл поддерживал подругу как мог, не давая ей поникнуть. Иногда у него получалось растормошить ее, и они гуляли по городу или играли в приставку. А иногда Стайлз посылала его куда подальше и захлопывала дверь перед его носом. Но Скотт терпеливо ждал, когда девушка отойдет, чтобы снова позвать куда-нибудь. Ведь он лучший друг и будет поддерживать ее, не смотря ни на что. — Твой отец сегодня на работе? — спросил Скотт, присаживаясь рядом со Стайлз. Была большая перемена, и они могли спокойно пообедать. — Как же я рада, что папа ушел на работу, да еще и на ночное дежурство, — сказала Стайлз, откусывая яблоко. Просто, когда шериф вернулся с работы, то застал дочь всю в слезах. Он сразу понял, что здесь как-то замешан Питер, но не стал ее трогать. Лишь взял пару выходных и приглядывал за дочерью. — Мы все беспокоились о тебе, — произнес МакКолл и накрыл ее руку своей ладонью. Стилински хотела уже возмутиться, но понимала, что друг просто присматривает. Будь на ее месте Скотт, она точно также бы его поддержала, да ещё и обидчику на мозги покапала бы. — Что будешь делать с Питером? — А что я должна с ним делать? — разозлилась девушка, но сразу же успокоилась. Ведь друг ни в чем не виноват, и уж точно она не должна на нем срываться. — Этот мудак посчитал меня шлюхой, так что я не буду ничего предпринимать. — Скотта, конечно, передернуло от того, как выразилась подруга. Она никогда не позволяла себе грубых слов. Стайлз считала, что она в первую очередь девушка, а значит, надо вести себя подобающе. — У меня все ещё есть гордость. Если Питеру что-то надо от меня, пусть сам придет и поговорит, — договорила Стилински и, взяв поднос и поставив его на стол, чтобы с него все убрали, пошла на урок. — Лишь бы ты сама не пожалела о своем решении, — пробормотал оборотень и направился за Стайлз. *** — Мне нравится один мальчик, но он не хочет со мной дружить. — Когда я вырасту, я обязательно на тебе женюсь. — Я обещаю стать твоей женой. Питера как будто кто-то выдернул из сна, так что он даже вскочил с кровати. Почему-то все его инстинкты кричали об опасности. Он тревожно осмотрелся вокруг, но, ничего не обнаружив, лег обратно. Что же такого могло ему присниться, что он так проснулся? В голове все ещё звучали слова, произнесенные Стайлз. «Я обещаю стать твоей женой.» После них в груди образовалась бездонная пустота, которая буквально засасывала все его чувства. Как-будто чего-то не хватало, будто это выдернули из его сердца. Оно причиняло боль. Я обещаю стать твоей женой. Снова эти слова, эхом раздающиеся в его голове. Что же это может значить? И тут перед глазами стали пролетать различные картинки. Его воспоминания прорывались наружу, причиняя немалую боль. Питер схватился за голову и зарычал. Было так больно, будто голову протыкали иголками. Он упал на колени, продолжая рычать и раздирать кожу, чтобы хоть как-то облегчить свои страдания. Он вспомнил все. Вспомнил, как его заколдовали. Как Дерек бросил его, а Стайлз забрала к себе, напоследок наподдав племяннику. Он гордился своей девочкой. Вспомнил, как она оберегала и защищала его. Вспомнил ее любовь к нему, хоть и не понимал этого, будучи ребенком. Она выбрала его, а он выбрал ее. Они — пара, хотя не осозновали этого. А он сделал ей больно. Питер всегда будет корить себя за это. Надо вернуть ее, без нее он просто сойдет с ума. Питер услышал, как подошёл Дерек. Он встал с пола и врезал племяннику по лицу. Дерек взялся за скулу и шокировано посмотрел на дядю. Тот лишь ухмыльнулся и снова ударил его, на этот раз попал в нос, сломав его. Кровь хлынула, и Дерек зажал нос, вправляя кость, все еще не понимая происходящего. — Это тебе за Стайлз, — сказал Питер, оставляя племянника, и вышел из лофта, думая, как ему вернуть Стайлз и при этом остаться с достоинством.