Мой персональный раб.

      Я, напевая себе под нос незамысловатую песенку, переодевался в гардеробе. Мысли мои витали где-то вдалеке, они были наедине с Ветой. Я до сих пор не мог проснуться от того чарующего сна, который случился со мной вчера. Не мог забыть вкуса её чарующих губ, звонкого, заразительного смеха… Но эти яркие мечты как-то быстро улетучились. Внезапно так. Ну, наверное, это нормально. Ведь появилось это создание. Точнее я услышал быстрые, приближающиеся шаги.       Схватив одежду, я со всей прыти побежал к вешалкам. Пробежав мимо нескольких я остановился у такой, которая была вся завешана вещами. Тут-то она меня точно не найдёт. Постояв несколько секунд, до меня, наконец, дошло, что несчастная конструкция, которая мне от силы достаёт до груди, явно не скроет высоченного амбала. Пришлось нагнуться, а затем сесть.       Я слышал, как она спустилась, не спеша стала переодеваться. Она себе что-то бурчала под нос. Наверное, строила планы по поводу порабощения человечества. Ненасытная женщина. Через какое-то время я услышал приближающиеся шаги. Она переоделась и решила повесить вещи. Шаги были медленными, почти неслышными. Ну да, балетки делают своё дело. Я различал её шаги лишь по характерному шуршанию пакета. Она остановилась в самом начале – там, где были вешалки старших классов.       Я с облегчением выдохнул, когда понял, что повесив вещи, она удаляется. Развернулся на корточках готовясь чтобы встать и что-то сильно ударило меня по носу, противно пощекотав. Не сообразив, что случилось и, забыв об угрозе, я чихнул так, что висевшее рядом пальто упало прям мне на голову. Резким движением скинув его с себя, я отшвырнул его в сторону, при этом задев соседнюю вешалку и больно стукнувшись о металлическую перегородку. Вешалка отъехала на несколько сантиметров, открывая взору непосвящённых такую картину: я сижу на полу, ноги в разные стороны, одной рукой обнимаю куртку, а другой утираю нос. Почему-то шерстяной варежкой. Чьей-то. Похоже, именно той, что и залепила мне в нос. Катапульта чёртова. На резиночке ведь.       Улавливаю отдалённые звуки. Тихие такие, скромные. Стесняются, наверное, потревожить мой слух. А нет, ошибся. С каждой секундой звуки всё нарастают и нарастают. Не землетрясение ли это? А, нет, это Мариночка смеётся. Так, будто гогочет рота солдат. - С добрым утром, Яки-Зяки, - наклонившись, с издевкой произносит она, смотря на то, как я поднимаюсь. - Ага, - угрюмо киваю я, направляясь к своей вешалке. Повесив одежду, ударяю кулаком по стене и не замечая подруги, иду дальше. - Чего ты такой угрюмый? День только начался, попадёшь ещё в телешоу на каком-нибудь идиотском канале. Там вся твоя аудитория. Сразу рейтинг поднимешь, - скрестив руки на груди, произнесла она, глядя мне в спину. - Ёрничаешь? – фыркнул я. - Не поняла, - растягивая слова, громогласно сказала она. – Раб, - она остановила меня. – Ты смеешь хамить своему повелителю? - Ах, да, как же это я так. Надо было спросить у повелителя разрешения, - продолжая идти дальше, отозвался я. - Ни разу не смешно, - вздохнула она.       Я шёл медленно, а она шла за мной. Пусть делает что хочет, настроение испорчено. Не знаю почему. Расстроился, что упал? Да нет. Наверное, потому, что обидно. Обидно за то, что то чудесное настроение так быстро улетучилось. А оно было великолепным. - Бонзай! – с дикими криками Маринка кинулась на меня, лихо запрыгнув мне на спину. – Покатай меня, большая черепаха! Юху-у-у! – размахивая над головой сумкой, закричала она.       А она не дура всё-таки. Понимает, что я сдулся, хочет подбодрить. Что ж, поощрю её за это. - Поберегись! – набирая скорость, прокричал я, ловко лавирую в толпе учащихся. – Едет королевский экспресс с Её Высочеством на борту!       Мы пробегали мимо большого, во всю стену зеркала, когда она меня остановила. - Разрешаю тебе отдохнуть, - подходя к зеркалу, произнесла она. - Вы так великодушны, - скрестив руки на груди и облокотившись о косяк, ехидно произнёс я. Она подошла к зеркалу и показала мне язык.       Я наблюдал за тем, как она поправляла причёску, заправляя за уши выбившиеся пряди, форму, идеально сидевшую на ней. Не знаю, но почему только сейчас по истечении столького времени я впервые рассмотрел её. А она не дурна собой, довольно симпатична. Но характер… Я поморщился. Жгучая смесь. - И как? - Королева, ни меньше. - Всего лишь? – фыркнула она. – Сразу видно – раб, ничего не смыслишь в женской красоте. Только и умеешь, что за очередной короткой юбкой приударить. - Мужские слабости, - развёл я руками. - Отсутствие моральных устоев, - изрекла она. - Самая умная? - Да уж поумней некоторых, - скорчив рожицу, писклявым голосом ответила она.       Не завидую я её парню, а потом и мужу. Терпеть такую это ведь никаких нервов не хватит. Хорошо хоть, что это не женские капризы, а всего лишь издёвки. Но до безумия изощрённые. - Как там у тебя всё прошло? – посмотрев на меня, спросила она. - С Ветой? - Нет с конфетой, - съязвила она. - Превосходно. Марин, спасибо тебе. Реально помогла. - Спасибо в карман не положишь. Ведёшь меня в выходные на мороженое.       Я промолчал. Да, раньше мы частенько с ней ходили в кафе. Это было моё «наказание». Не знаю, мне всегда было приятно общаться с Мари. Она неординарная, весёлая, шумная. Может стукнуть так, что искры из глаз посыпятся, поэтому не страшно, кто в тёмной подворотне нападёт, у меня есть защитник. Да ладно, шучу. Всегда считал её своим пацаном, что ли. Слышал, что нас называли парочкой. Не верили, конечно, что я мог полюбить такую, как она, поэтому решили, что она водила меня на поводке. Только вот мне всегда на эти слухи было наплевать. Мне весело с ней, пусть я и «раб». Но сейчас… У меня что-то кардинально поменялось в жизни, я это чувствую. У меня появилась Вета. А что если она узнает, что я с кем-то там ходил в кафе? Пусть даже с Маринкой-оторвой. Говорят же, что дружбы между мужчиной и женщиной не бывает. А у нас-то её и нет. Это отношения слуги с господином. Но Вета слишком ранимая. Не скажет, конечно, что думает, а думает она, наверное, что-то вроде секс-раба или мальчика на побегушках. И окажется не права в обоих случаях. Поэтому нужно как-то выкручиваться. С Маринкой. - Мари, - я щенячьими глазками посмотрел на неё. – Может я тебе лучше просто мороженого в ларьке куплю? Без кафе? - Не бойся, я не стесняюсь ходить с тобой в публичные места, - махнула она рукой. – Одену, причешу, все ещё завидовать будут. - Но не в этом дело, - я остановился. – В Вете. - Боишься, что не то подумает? – она остановилась, оглянувшись. - Ага. - Так ведь ничего криминального. - Ну, знаешь же, как говорят… - Да всё я знаю. Только вот не хочется мне с рабом отношения хуже делать. Хозяин любит пьянки-гулянки. - А раб их поддерживает, - усмехнулся я. - А Вета – эстет. Она не поймёт. - Да что ты предлагаешь? - Оставить всё как есть. Веселись со мной и получай заряд романтических чувств с ней. У вас тем более ещё ничего официального. Можем и повеселиться, - пожала она плечами. - Верно.       Дальше мы шли в молчании. Ничего дельного она мне так и не предложила. Что делать если Вета узнает? Блин, я так рассуждаю, будто бы изменил жене с грудастой любовницей. - Марин, - я вновь позвал её. – А может мне вас познакомить? - Чего? – не поняла она. - Ну, познакомить. Чтобы она знала, с кем я хожу в кафе. - Хочешь с ней встречаться? - Не представляешь себе как. Она – мечта. - Идиота, по-видимому. Тебе решать. Но предупреждаю, что я приду на встречу в костюме банана. - Зачем? - Это чтобы она тебе не поверила, когда ты скажешь: «Милая, прости, я переспал с бананом. Я ухожу от тебя. К нему. К банану». - Ты идиотка, - рассмеялся я. - Эй-эй, поаккуратней в выражениях! Рабам ещё не давали права на свободное выражение мыслей. - Крепостное право уже отменили, привет, - помахав у неё рукой перед глазами, произнёс я. - А мы не на Руси, милашка, извини. Мы в жестокой и суровой России. И поэтому будет так, как сказали высшие эшелоны власти. То есть по-дурацки. - Не видать мне свободы? - Ага. Буду отпускать тебя погулять с Веточкой на выходные, а потом опять надевать наручники и приковывать к батарее. И насиловать целую неделю. - Только давай обойдёмся без клубники со сливками. - Бананы не едят клубнику, запомни, детка.