Мой персональный раб.

- Пирог суховат, - она демонстративно наморщила лоб, медленно прожёвывая пищу.       Я тяжело вздохнул, тут же опомнившись и улыбаясь, посмотрел на Вету. Та сидела, скромно хихикнув и опустив голову. Ну, не идеал ли девушки? - Я сейчас официанту об этом скажу, - разворачиваясь и уже было открыв рот, чтобы окликнуть стоявшего неподалёку юношу, уверенно произнесла Маринка. – Ува… - я оборвал её на полуслове, закрыв рот ладонью и развернув к себе. При этом, опять же, повернулся к Вете, мило улыбнулся и опять уставился на несносную подругу. - Ты успокоишься или нет? – прошептал я. - Ты о чём? – состроив самое натуральное непонимание, вопросила она. - Хватит выпендриваться, веди себя, как нормальный человек, - пытаясь вдолбить ей это в голову, продолжил я. - Да я нормально себя веду, ты знаешь, как бывает по-другому… - Вот именно, что знаю, - тяжело вздохнул я. – Веди себя, как у Фединой на дне рождении.       Подруга сразу же изменилась в лице и притихла. Федина – девчонка из нашей параллели. Та ещё язва с милыми хвостиками. Господи, ей семнадцать, а ведёт себя, как пятилетняя. Марина её терпеть не может. Она позвала нас как-то на празднество, так мы сходили, умерли и восстали.       Не поверите, но подействовало. Мари сидела, тихо давясь пирогом, лишь изредка кидая нечленораздельные комментарии в след проходящим мимо людям. Хорошая девочка. - А вы… - робко начала Вета. Я тут же обратился во внимание. - Да-да? - Давно… встречаетесь? – она сказала это так тихо и так густо покраснела, что мне показалось, что я сам покраснел, честно. Маринка тоже. Не покраснела, а подавилась, оплевав туфли проходящей мимо девушки. Та начала неистово орать, пока подруга сидела на стуле, приспокойненько вытирая рот салфеткой. Её крики были похожи на визг на половину зажаренной свиньи. Отложив салфетку, Мари мило улыбнулась нам, а затем не спеша встала, взяла девушку под руку и отвела в сторонку. Но поверьте, я слышал её грозный бас (который она применяла очень редко) с расстояния десяти метров. О, да, это новый рекорд! Поаплодируем нашей постоянной участнице.       Я вновь повернулся к Вете. Она смотрела на меня испуганными зелёными глазами. Так жалостно и напугано, что мне хотелось прижать, защитить, успокоить и не отпускать. Я вспомнил её вопрос и понял её состояние. - Веточка, - я осторожно взял её за руку. – Меня и эту особу, - я указал кивком головы на возвращающуюся назад Марину. – Почти ничего не связывает, кроме отношений раба и господина.       Вета тут же изменилась в лице. Она кивнула, моргнула, а потом отодвинулась и как-то странно посмотрела на меня. Я улыбнулся, а спустя мгновение, когда Мари присела рядом со мной на стул, до меня дошёл смысл сказанных мною слов.       Раб и господин. Ничего кроме рабских отношений. Она – повелитель, я – раб. Замечательно. - В чём дело? – весело спросила подруга. Я покачал головой, пытаясь объяснить, экая щекотливая ситуация получилась. - А-а-а! – радостно рассмеялась она. – Всего-то? Вет, - теперь она обратилась к прекрасному созданию. – Этот хорёк ушастый мне просто кое-что проиграл, теперь выполняет условия спора. Рабская сила, очень удобно. Могу одолжить попользоваться. - Н-н-нет, - вообще не понимая, что происходит, замотала головой девушка.       Сложив руки замком, я посмотрел на Маринку. Она, нахмурившись, посмотрела на меня. Несколько секунд хватило для того, чтобы принять истинно верное решение. - Я, - она указала на себя, - госпожа этого создания. Но ты не думай, что мы сейчас посвящаем тебя в свои пошлые грязные игры, нет. Для этого у меня есть видеозаписи, - мило улыбаясь, продолжала она. Вот зря, а. Кажется, Вету чуть инфаркт не схватил. Ну, нельзя же так шутить, когда человек очень впечатлительный! - Эй-эй, - я похлопал Мари по плечу и взял руку девушки. – Не слушай её, она - фантазёрка. Это просто игра в школе такая. Вот мы и балуемся. Дружеские шутки, посиделки… - я мило посмотрел на неё. - …пьянки, - громко добавила Марина. Неисправимая особа. - Она шутит, - сощурив один глаз, произнёс я. - Весело, наверное, вам, - тихо произнесла девушка, робко заглянув мне в глаза. О, этот взгляд! Можно растаять? Маринка соберёт меня. - Не то слово! – улыбнулся я. – Вет, у нас с ней ничего нет. - Да, ничего, кроме общих трусов, - закивала подруга. Я же говорил – свой парень в доску. - Поэтому… - да волнение настигает даже Якимова. Сердце бешено стучит, руки начинают дрожать, поэтому ещё крепче сожму руку Веты. Сейчас скажу, а через мгновение узнаю ответ. Ну, может через два мгновения. Или три. - Вет, - я говорил очень медленно и вкрадчиво. – Я хочу… нет, я жажду, что бы ты стала моей… - … собакой, - прошептала Мари. Я гневно посмотрел на неё. - Извиняюсь. Во мне только что умер комик-переросток. Молчу-молчу. - В общем, хочу, что бы ты стала моей девушкой, - закончил я. - Девушка ты уже по природе, осталось стать только моей, вернее его. А он мой раб, а значит ты… - она начала загибать пальцы, улетев в своих мечтах куда-то далеко-далеко отсюда. Кричать на неё было бесполезно – всё равно не услышит. - Ты согласна? – робко спросил я. - Я… - она опустила глаза, но руки не вынула. Закусила губу, на бледных щеках вспыхнул румянец, плечи затряслись – она слишком часто дышала, глаза забегали, но наконец её взгляд остановился, и она кивнула самой себе. - Да, - улыбнувшись и посмотрев на меня, утвердительно ответила она. - Вета, - я вскочил и на радостях обнял её. Не смог удержаться и поцеловал. Не отпускал ещё долго, пока не почувствовал, что её запах надолго засел у меня в лёгких. И голове. А она - в сердце. - Я так счастлив, - посмотрев на неё, улыбнулся я. - И я, - кивнула она. – Но сейчас… - она опустила взгляд вниз. – Мне пора уходить. Хочу успеть на мастер-класс по фотографии. - Я тебя провожу, - бойко заявил я. - Не стоит, меня подруга подвезёт, - она улыбнулась и, встав на носочки, мягко коснулась моих губ. – До встречи, - отступая назад, но не отпуская моей руки, мелодично произнесла она. - До завтра, - пытаясь как можно дольше чувствовать её, отозвался я. Я провожал её взглядом, пока она не скрылась за углом дома. - Я сейчас расплачусь, - вытирая салфеткой «слёзы» произнесла подруга. - Смотри слезами пол не залей, - садясь рядом с ней, съязвил я. - О, Боги! – всплеснув руками, громко произнесла она. – Ученик превзошёл своего учителя! - Правда? - Шутка. - Шутка-минутка? - Шутка первая, - закинув ногу на ногу, закончила она. - А ты знала, что у слонов поразительная память? - Естественно. Они ведь разумные животные, не то, что некоторые, - она выразительно посмотрела на меня. – Прими мои поздравления, Казанова. Добился-таки своего от бедной девочки. - Скажи, она необычная? - Милая простушка, что тут скажешь, - пожала она плечами. - А мне в ней всё нравится. Редко сейчас таких встретишь. А таких, - я выразительно посмотрел на неё. Око за око. – Пруд пруди. - Да что ты знаешь? – как-то обиженно произнесла она. Я спохватился, что обидел подругу, но оказалось, что эта умелая актриса в тысячный раз меня одурачила. - Что ты знаешь о моей тонкой натуре? – продолжая играть свою «роль» сказала она. - То, что у тебя безразмерный желудок. - Это да. Стоп, раб. Раз ты затронул эту больную тему… Спасибо тебе за скромный обед… Ничего себе «скромный». Я потом посмотрю в чеке, кто больше всех слопал. - … но теперь пора и честь знать! Несёшь меня домой на сонный час. - К тебе? - Нет, блин, я к тебе спать пойду, - фыркнула она. – Или ты хочешь воплотить наш маленький секрет с батареей, бананом, сливками и клубникой? – сощурив глаза, расстегнув первую пуговицу на блузке и облизнув губы, томным голос спросила она. - Э-эм, нет, - замотал я головой. Парни есть парни. Хочешь, не хочешь, а посмотришь на девичью грудь. Не обделила Маринку природа прелестями. Знатная она такая. А Вета… как куколка. Хрупкая, миниатюрная. - Пошли к тебе, - я встал со стула, предварительно оплатив счёт. Не будем заострять внимание на том, сколько уместилось в желудке у Мариночки. - Неси меня! – она повисла сзади у меня на шее. - Ты поела, я тебя не подниму, - рассмеялся я. - Слабак ты, Яки, - стукнув меня по плечу и побежав вперёд, рассмеялась она.       Припустила она, так припустила! И куда у неё только что наетое улетучилось? Бежала, как ни в чём не бывало. Я побежал за ней, в надежде догнать. И что же, мне это удалось. Через два квартала я настиг её в очередном дворе, но так резко дёрнул за плечо, что она не удержалась на ногах, споткнулась и упала на лужайку. А я по инерции, не успев затормозить, упал на неё. Неприличная поза получилась.       Так бывает. Знаешь человека уже давно, каждый день видишь, вроде ничего особенного. А в один прекрасный миг как будто глаза открываются. Смотришь – и не он вроде бы. Наверное, это и значит «посмотреть другими глазами». Вот и я сейчас с Маринкой. Красивая юная девушка, в длинной до пола плиссированной юбке, джинсовой рубашке, верхнюю пуговицу которой она так и не застегнула, лежит на траве и широко распахнутыми синими глазами смотрит на меня. Никогда не встречал таких глаз. Голубые – это да, но не синие. Такие… по-морскому глубокие, что ли. Красивые, затягивающие. Знаю, что опасные. Такие же опасные, как и морская глубина. Утонешь – не выплывешь. А я понимаю, что погружаюсь в них всё глубже и глубже и некому кинуть спасательный круг. Похоже это навсегда. На все секунды этого длинного момента, застывшего во времени.       Не понимаю, какие метаморфозы творятся у меня в голове. Чувство, как будто всё кипит – все отделы взрываются. Так, как на большом производстве. На заводе. Случилась авария, а пожар потушить нет возможности. Вот сейчас так у меня. Как у Маяковского, но только не в сердце, а в голове. Помутнение. От дыма, наверное. Не соображаю, она меня дурманит. Взгляд скользит по юному телу – невольно закрываю глаза, пытаясь сдержаться. Качаю головой, призывая ветер вернуться в разум. Он возвращается, а я понимаю, что не ветром пожар тушат. Он ведь только разгоняет пламя. Всё быстрее быстрее. И нет воды. Ни капли. А кислорода достаточно, огонь его любит. Так же, как языки пламени любят землю. Землю – мой рассудок. Его почти не осталось. Ни капли. Был бы он – я бы потушил пожар. Но… нет его, а есть лишь пламя. И время. Остановилось оно. Часы не тикают – разум замер. Плюю на всё. Запреты? На то и табу, чтобы нарушить.       Не понимаю, не соображаю, только дышу и реагирую. На её взгляд, сбивчивое дыхание и аромат. На духи. Не слащавые и модные, кои носят сейчас все. А спокойные, почти незаметные сперва, но такие волнующие потом. И я ведусь, как пёс, на запах мяса. Закрываю глаза, погружаясь в её запах. Наклоняюсь ниже, еле коснувшись носом её шеи. Я околдован ароматом. Мотаю головой, но вернуться уже нет сил. Открываю глаза, но зря. Лишь ещё сильнее тону, сил барахтаться уже нет. Она чуть-чуть приподнимается на локтях, и я понимаю, что сам сделал первый шаг, ведь так приятно чувствовать мягкие губы. Без дешёвых химических запахов, а с настоящим, живым ароматом нежности. А я понимаю, что сейчас наломаю дров – потом расхлёбывать. Но рассудок, тебя сожгли, лежи дальше пеплом. Что будет завтра – неважно. Я понял, что совершил самую большую ошибку в своей жизни. Не понял пока где и с кем. Но я углубляю поцелуй, а значит, живу здесь и сейчас.       Она поддаётся, обвивает руками мою шею и неважно, кто проходит мимо. Я спускаюсь ниже к шее, а затем и к той заветной пуговице. Она прижимает меня к своей груди, и я закрываю глаза, испив чарующий запах вновь. Закрываю глаза, остановившись на маленькой ажурной пуговичке. Понимаю, что стоит за ней. Но не хочу знать. Не сейчас. Я кладу голову ей на грудь не открывая глаз. Не сейчас. Не хочу раскрывать её полностью. Не сегодня. Она знает, о чём я думаю. Понимающе вздыхает, наверное, ложится на траву и смотрит небо. В голубое полотно синим бархатом глаз. Медленно гладит меня по голове. Пальцы запутываются в волосах, но это неважно.       Мне никогда не было так спокойно. Так же, как на поверхности моря. Тонуть – это не так страшно. Не страшно потому, что всегда есть тот, кто может поднять тебя со дна. Будь то спасатель или чудесная русалка, исчезнувшая в то же миг. Но ты помнишь, что это было.