It's still raining

      Она возвращалась после тяжелого дня. В университете в последнее время ей не везло. Все время какие-то разногласия, проблемы с учителями, еле вытащенная сессия. Вот только час назад она поругалась с преподавателем химии из-за зачета, который тот упорно не хотел ставить из-за личных разногласий.       «Старый козел», — со злостью подумала она и резко выкинула окурок в мусорку. Подходил ее автобус. После достаточно теплого метро октябрьский ветер продувал до ниточки, поэтому девушка плотнее захлопнула пальто и зашла в старый общественный транспорт. Оплатив проезд, она плюхнулась на первое попавшиеся место. В наушниках играла грустная музыка, так подходящая под настроение рыжеволосой студентки. Она стала быстро перематывать песни, но все как одна были такие же депрессивные. Засунула плеер в карман и уставилась в окно. Грязно-желтая, черная, холодная картинка. Весь мир сейчас был чертовски отвратительный.       В лифте пахло сыростью, она долго не могла нажать кнопку своего этажа, еле-еле вставила ключ в замочную скважину. Двухкомнатная квартира в спальном районе Москвы встретила ее запахом освежителя с лавандой и ароматом жаренной картошки. — Привет, я вернулась! — крикнула девушка, снимая поношенные «тимберленды». Из-за угла вынырнул улыбающейся юноша с темными волосами. Она улыбнулась ему в ответ, только улыбка вышла вымученная и натянутая. Он приобнял ее за плечо и запечатлел на губах легкий поцелуй. — Как дела в университете? — спросил он, заметя ее угрюмое выражение лица. Она попыталась сделать свою улыбку более счастливой и вышло достаточно неплохо. — Все хорошо, выбила у химика зачет. Просто в метро попался какой-то ублюдок, оттоптал мне все ноги. Не волнуйся, солнце.       Его лицо разгладилось и он вновь улыбнулся. Той улыбкой, которую дарил только ей. На столе ее ждал обед и чашка горячего чая с бергамотом. Илья сегодня закончил на час пораньше и успел приготовить поесть перед ее приходом. Они всегда так делали, если кто приходил пораньше.       Все поздравляли ее с успешным замужеством. Такой мужчина достался: хороший, внимательный, трудолюбивый! С ним и в огонь и в воду, говорили они. Илья правда был очень хороший. Милый, такой уютный, домашний, любящий. Но он не зажигал в ней костер как когда-то и по правде Соня жалела, что так рано вышла замуж. В 19 надо гулять с друзьями, ходить в клубы на худой конец. Ее однокурсницы во всю меняли парней как перчатки и в какой-то степени они им завидовала. Но совесть не позволяла бросить мужа или изменить ему. Когда-то она могла делать что угодно. Гулять по ночам, залезать на крыши и целоваться с кем угодно не взирая ни на что. Но эти времена прошли. Она повзрослела. — Кстати, Сонь, — окликнул он рыжеволосую, выдернув ее из пучины невеселых размышлений. Теперь все было очень невеселое. — Я залез на балкон и нашел там коробку с твоими старыми фотографиями. Оставил ее на столе, может, захочешь посмотреть, повспоминать прошлое, — он смешливо толкнул ее. — Я смогу вспомнить прошлое, — усмехнулась она, — только если расстанусь с тобой. Негоже изменять муженьку со всем, что движется.       Кухня наполнилась их веселым смехом. ***       На часах было где-то восемь вечера. Стол Сони был заставлен всевозможными книгами, блокнотами. В чашке на краю стола оставался остывший недопитый кофе. Помимо настольной лампы в комнате горел только экран ноутбука, пальцы девушки ловко набирали слова. Чертова, чертова химия! Чертов химик! Какого черта он задает ей дополнительное задание?! Так вообще можно? Она со стоном сложила руки на столе и уронила голову. Почему все такое отвратительное? Где веселье и дозволенность, которую обещает совершеннолетие? У нее в 15 было больше развлечений, чем сейчас! Универ, домашка, рефераты, курсовые, зачеты, новая чашка кофе, редкие вылазки с Ильей куда-нибудь — все, что сейчас составляло жизнь некогда жизнерадостной Шаи. Сейчас хотелось просто улететь куда подальше, да хоть к Иисусу на небеса и больше не возвращаться к этой рутине! Она достала из пачки сигарету и закурила прямо в комнате. И плевать, что в квартире нельзя курить, плевать, на все плевать.       В ее поле зрения попала белая коробка, местами сильно потертая, на которой черным маркером было написано «ФОТО». Мелькнула мысль открыть, посмотреть, но сейчас ей достаточно грустных мыслей, не хватает еще ностальгии. Подождет. ***       На часах одиннадцать ночи. Кружке чая на смену пришел бокал коньяка. Пачка сигарет стремительно пустела. Кто бы мог подумать, что курение в комнате вызовет такой скандал? Сначала Илья просто ругал ее за это, а потом она начала огрызаться, он сильнее ругался, она начала кричать… Все покатилось по нарастающей, как снежный ком с горы. Все больше и больше… Илья ушел спать, громко хлопнув дверью, а ее собеседником стал дым и алкоголь. Раньше она пила в компаниях, а теперь одна и только чтобы запить боль. Как чертов алкоголик. На губах Сони заиграла усмешка.       Коробка с надписью «ФОТО» смотрела на нее с пола. Хуже уже быть не может, правда? Она села на колени около коробки, сверля ее взглядом и боясь открыть. Что она может увидеть, что так боится? Монстра? Девушка решительно открыла коробку. Множество маленьких фотографий, с которых на нее смотрела совсем еще юная она. Кажется, она перестала делать это в конце 2017ого. Времени не было, да и желания тоже. Соня достала первую фотографию, попавшуюся на глаза. Селфи с друзьями. Сейчас она не поддерживала с ними связь. Даже не знала, кто где живет. В голове мелькали отдаленные воспоминания прошлого. Минут пятнадцать она разбирала старые фотографии. Пекин, Хор, гуляния. Даже старые фотография с Ильей. Они вызывали улыбки, прилив теплоты, воспоминания, которые всегда будут занимать какую-то часть души.       Затем она достала другую фотографию. На не смотрела голубоглазая блондинка в короткой юбке. Минуту она просто вглядывалась в ее лицо, такое знакомое и одновременно ненавистное. Ей не требовалось напрягать память, чтобы вспомнить ее имя.       Их расставание было громким, болезненным и скоропостижным. Кажется, это была зима. Очередная ссора, выяснения отношений. Потом просто осточертело. Все, что связано с ней. Это вечное безразличие, вечные скандалы, расстояние, наконец. Казалось, стоило бы привыкнуть. Но она не смогла. И не хотела. Они пытались общаться пару раз, но Соня вечно убивала общение на корню. Не нужно. Пусть идет к черту. Сколько боли тогда причинило ей это, как она ненавидела себя за резкие слова, но от гордости не так легко отмахнуться. Она сделала тогда шаг, перешагнула черту, после которой нет возврата. Она любила и ненавидела. Но это не фильм Диснея, тут нет радостного воссоединения и «счастливого конца». Это жизнь. Черствая и суровая.       Соня не вспоминала Ксению, любезно названную «Эйвой» в течении четырех лет.       Теперь она словно расковыряла старую рану и та снова начала кровоточить. Из глаз невольно потекли слезы, оставляя мокрые дорожки на щеках. Она отбросила фотографию, но выбросить воспоминания из головы было не так просто. Каждый ее приезд, каждая встреча, каждый разговор. Словно это было вчера. Все всплывало в памяти. Ссора, попытки помириться, тишина. Девушка больше не сдерживала слез.       Зачем она тогда сказала это?! Зачем разрушила? Четкое осознание, которое Соня гнала любой раз — она была счастлива с ней. Никогда не хотела это признавать, но теперь бежать некуда. Почему у нее нт машины времени, чтобы все вернуть?! Учеба, замужество. Все это лишь ошибка. Одна большая ошибка.       Она уснула в окружении фотографий, с мокрыми щеками и догорающей сигаретой в пепельнице. ***       Прошел год. Соня отошла от регистратуры частной больницы, куда ее занес серьезный отит. Она нервно стучала по стойке ногтями, прижимая к уху телефон. — Нет, все хорошо… Да, забеги в магазин, пожалуйста. Я оставляла список в твоем кошельке… Нашел? — к ней приблизилась старшая медсестра с нужной тонкой бумажкой, — Прости, солнце, пора бежать. Я позвоню как приеду домой. Люблю тебя.       Она с улыбкой отложила телефон. На экране потухло изображение супруга с надписью «Любимый» и она повернулась к темноволосой женщине в возрасте. Та с каменным выражением лица поставила печать и отдала справку о выписке Соне. Короткая благодарность, справка аккуратно летит в сумку, из кармана в руку перебирается телефон. Увлеченная набором смс, она отправляется к лифту. Не замечает, как врезается в кого-то, телефон выпадает из руки. Рыжеволосая, проскрежетав пару матерных слов, поднимает телефон и смотрит на виновника столкновения.       Она замирает, так и не выпрямившись полностью.       На нее смотрит высокая голубоглазая девушка с длинными волосами цвета пшена. На ней белый докторский халат, волосы собраны в высокий хвост, в руках синяя папка.       Несмотря на время она совсем не изменилась. То же лицо, те же глаза. Соня распрямляется, не в силах оторваться от глаз, которые не смогла забыть. Кажется, это мираж, сон, галлюцинации. Все, что угодно, но не реальность.       Ей не надо напрягать память, чтобы вспомнить ее имя. Единственный человек, которого она никогда не забудет. Люблю и ненавижу. — Здравствуйте, — ее голос холоден и серьезен, интонация отрезвляет словно пощечина, — Вам помочь? — Ты меня… Не помнишь? — потрясенно выдавливает Софья, слегка не веря в происходящее. Хотя вот она тут, разговаривает. — Женщина, — презрительный тон, совсем такой же голос. Она точно помнит ее! — я вижу вас в первый раз.       Она обнимает блондинку и крепко прижимается к ней. Плевать, что все видят, плевать, что подумает сама Ксюша, ей абсолютно плевать. Все, что имеет значение — она здесь. Вначале девушка замирает, но потом рыжеволосая чувствует ее руки на своей спине. Мгновение и они обе крепко обнимаются.       Да, мир — не Диснеевский фильм и здесь нет «счастливых концов» и крестной с волшебной палочкой. Но если жизнь дает тебе возможность исправить ошибки — хватай ее. Сейчас как нельзя яснее Соня понимала, что делать. Ее не страшили трудности и проблемы, ее не волновал муж и университет. Она чувствовала ее руки и горячее дыхание у шеи. Одинокая слеза упала на белый халат. Не отпущу.       Впервые за долгое время мир перестал казаться таким отвратительным местом.