N7: Координаты «Скайхолд»

— Ты знал, что этим все кончится! — голос Кассандры звенит, будто сталь о сталь. Она меряет короткими, жесткими шагами тесную комнатку, залитую тягостным полумраком. Рявкает, не глядя на собеседника: — Знал о ее планах! Не просишь же ты меня поверить, что ты был не в курсе, кому помогает твоя сестра? Раздается глухой смешок и женщина все же бросает быстрый взгляд на мужчину, сидящего за деревянным столом. Шепард пялится на нее беззастенчиво, или даже, скорее, бесстыдно. Не пытается ни опустить глаза, ни отвернуться, ни как-либо иначе спрятаться от ее праведного гнева. Напротив — всем видом он демонстрирует, насколько его это забавляет. Алые шрамы, как ядовитые побеги красного лириума, горят каленым железом на суровом лице, которое даже ухмылка смягчить не может. Кассандра невольно чувствует, как по пояснице пробегают холодные мурашки. Радужка с багровым отливом пугает ее до чертиков, а еще заставляет колени… Нет. Нет, что за глупость. Они здесь не за этим. — Джейн большая девочка, — наконец говорит Шепард. — И сама выбирает, с кем нянчиться. Не моя вина, что выбирает она дерьмово… — Хватит! — бросает резко Искательница. — Неужели ты не понимаешь, что они натворили? Чему они положили начало. Джон, масштабы… — Какие? — он перебивает ее внезапно лишенным любой насмешки голосом. Склоняется к ней через стол, все так же пристально заглядывая… в душу? Демон раздери ее, если он способен заглядывать так глубоко. «Он и есть демон», — шепчет внутренний голос. Кассандра сжимает пальцами рукоять короткого кинжала, прикрепленного к поясу. А Шепард продолжает: — Какие, Искательница? Межпланетные? Межгалактические? Джейн плевать на твой маленький мирок, и она уж точно не озаботилась бы бесполезным учинением хаоса в нем. Как и я. — Тем не менее, — Кассандра наконец останавливается и сама встречает взгляд отступника. Голос ее неожиданно холодеет, лишаясь даже искорок гнева. — Она его учинила. И сбежала с основным виновником. — Желаю удачи с их поиском по всей галактике. — Ты прекрасно знаешь, — женщина упирается ладонями в стол, — что они не оставили и малейшего следа. Поэтому ты здесь. Поэтому именно я… — она осекается, вовремя спохватившись. Говорить о том, что именно она была выбрана для роли допрашивающей из-за определенной связи между ними в прошлом было бы сущей глупостью. Еще большей глупостью это казалось под его взглядом, плавящим плоть до костей. И о чем она только думала, соглашаясь, что наличие личной истории как-то смягчит его и поможет наладить контакт? Создатель, да чтобы Джон Шепард принимал в расчет личное… Но он, кажется, и не замечает обрывка слов, невольно сорвавшихся с ее языка. Склоняет голову к плечу. — И что же заставляет тебя думать, — проговаривает он нарочито медленно, почти с любопытством наблюдая за Пентагаст, — что я стану помогать вам? Наши маленькие разногласия с Джейн вовсе не значат, что я продам сестрицу с потрохами за подожженную церквушку… — Эта подожженная церквушка — начало краха всего, на чем держится порядок! — и снова в ее тоне прорезается ярость. Кулак врезается в грубую поверхность стола и костяшки тут же начинают неумолимо ныть. — К тому же, что тебе остается? Пока мы не найдем ее, ты — наш пленник. Посмотри на себя! Сидишь здесь, пойманный, как зверь, связанный… Она вздрагивает, когда почти внезапно раздается его смех. Низкий, грубоватый — от него она снова чувствует, как по спине пробегает холодок. Но не двигается, напряженно выжидая, пока он отсмеется. И когда он, наконец, позволяет хохоту сойти на нет, всем, что он говорит, оказывается одно единственное слово: — Уверена? Дальше все происходит слишком быстро; ярко-голубая биотическая вспышка заставляет Кассандру зажмуриться на каких-то несколько мгновений, будто издалека слыша звук, с которым рвутся веревки, прежде связывавшие Шепарду руки, а когда она снова открывает глаза, стул перед ней оказывается пуст. Она инстинктивно тянется первым делом к кинжалу на поясе, но пальцы цепляются за воздух. Где-то прямо над ухом раздается цоканье языка и шепот: — Потеряла что-то? Кассандра резко оборачивается, чтобы столкнуться с Шепардом лицом к лицу. От взгляда его будто бы вечно голодных, раскаленных глаз в горле застревает ком. Вблизи шрамы на лице мужчины еще больше похожи на лириумные, и Пентагаст в который раз задается вопросом, а действительно ли это сравнение далеко от реальности? Действительно ли перед ней человек, а не демон. Не… — Зверь, говоришь? — все таким же хриплым шепотом спрашивает Шепард, разделываясь с расстоянием в несколько дюймов. Кассандра вдруг понимает, что даже не пытается сопротивляться — разве что делает какую-то четверть шага назад, упираясь поясницей в стол. — Пойманный, связанный… Все ее тело превращается в сплошной нерв, когда горячие пальцы Шепарда прикасаются к ее скуле. Он ведет медленную, мучительно-неспешную линию по щеке, подбородку, касается шеи, заставляя колени подогнуться. Кассандра хранит молчание — то ли боясь что-то сказать, то ли будучи неуверенной, что сможет выдать что-то связное. Да, будь все проклято Тенью. Да, у нее подгибаются колени от взгляда Джона Шепарда. Да, у нее в животе стягивается болезненный узел, когда он прикасается к ней, одной рукой отводя в сторону воротник, чтобы открыть взгляду горло, а другой разделываясь с застежками ее стального нагрудника. — Касс, Касс, — он усмехается, приближаясь к ее лицу так, что она чувствует его горячее дыхание на щеке. — Неужели ты и правда так меня недооцениваешь? Поцелуй, за которым она, наплевав на все, тянется вместо ответа — смесь горечи, ненависти к себе и всепоглощающего желания. Оно буквально пожирает изнутри, заставляет судорожно стаскивать с Шепарда кучу какой-то дурацкой, ненужной одежды, помогать ему с бесчисленными ремешками собственной брони. Его губы на вкус такие же, какими она их помнит, и вспышка почти незаметной боли и привкус крови, заполняющий рот, когда он прикусывает ее нижнюю губу — тоже. Она пытается приглушить непроизвольный стон, утыкаясь ему в плечо. — Скучала, Пентагаст? — продолжает издеваться Шепард в перерывах между грубыми, требовательными поцелуями. Сжимает ее бедра с такой силой, что не остается никаких сомнений — останутся следы, как клейма, объявляющие о праве на собственность. — Признайся. Твой мир рушится, а ты не можешь устоять, потому что скучала по этому… Последние остатки одежды давно на полу, а кожу царапает грубая древесина стола. В маленькой комнатке, выделенной под допросную, камни источают омертвелый холод, но Кассандру Пентагаст лихорадит в настойчивых, болезненно знакомых руках. Шепард проводит языком по обнаженной ключице и в следующее мгновение входит в нее одним резким толчком. — Создатель, — шепчет Кассандра, откидывая голову назад и видя, как перед глазами пляшут алые огоньки. Алые, как глаза Джона Шепарда. Как шрамы, полосующие его обветренное лицо. Как жар, горящий в груди и внизу живота. Как пламя, объявшее церковь Киркволла. И демон раздери ее, но он прав. Ее мир рушится, а она не может устоять.