Мародёры. Быть предателем

Поттер

      — А ведь я предатель! Кто бы мог ожидать, что она расплачется?! Ведь всё же было ясно давно…       — Да ну? И кого же ты предал? — гнусаво звучит из-за вороха бумажных платочков.       — Своих парней, конечно же! Ты знаешь, что мы ещё во втором классе дали друг другу клятву никогда не иметь дел с девчонками?       Зелёный глаз выглядывает из-за шуршащего облака:       — О нет. Я не куплюсь. Даже вы не могли быть такими идиотами.       — Правда! Готов спорить, Питер до сих пор воспринимает её всерьёз!       Она хихикает, комкая свои платки. Коральчики её серёг игриво колышутся.       — Римус тогда назвал нас дурошлёпами и пообещал задразнить этой клятвой года через три, — давай, пори чушь, дело пошло, нужно развивать успех!       — Узнаю Лунатика! — её пёстрое от тёмных веснушек лицо озаряет улыбка. Джеймс облегчённо выдыхает. — Между прочим, тебе следует его поблагодарить. Без него у тебя не было ни единого шанса.       — Это отчего же? — теряется парень.       — Ну… — хитрющий взгляд из-под кирпичного цвета бровей. — Я ведь его приглашала на тот бал.       — О.       — Ваш десерт, мисс, — элегантный официант опускает на скатерть сияющее блюдо и исчезает, будто его и не было.       — Спасибо, — бросает Лили, мотнув в его сторону головой, и рыжий хвостик на секунду запрыгивает на её плечо. — О да, его.       Джим буравит девушку заинтригованным взглядом, а та пританцовывает на стуле, сама еле выдерживая паузу, подогревающую его любопытство. Она такая красавица, его Лили.       — Мы составляли программу праздника: ну знаешь, порядок конкурсов, в какие моменты будут музыкальные номера… Мы же были старостами. Постоянно занимались этими организационными делами вдвоём. И я подумала, что Римус отдельно — замечательный парень, и если я вытащу его из вашей дурной компании…       — Кхм! — левая бровь Поттера почти на сантиметр выше правой.       — О да, — расплывается Лили, обнажая щербинку между передних зубов, — именно так я и подумала.       — Фактически, он основал нашу дурную компанию!       — Ну уж!..       — Ну ладно, скорее наша компания основалась вокруг него. Между прочим, ты замечала, что его прозвище идёт первым: «Лунатик, Бродяга, …»?       — Я думала, так просто лучше звучит, — девушка отправляет в рот маленькую ложечку мороженого. Джеймс запускает в её тарелку свой прибор. Лили суживает глаза и выдаёт: — В общем, я подумала, что он — отличная партия, — и с мстительным удовольствием наблюдает за поперхнувшимся молодым человеком.       — Чтоо?! Ты и Рем? Нет, никогда! Что у вас вообще общего?!       — Очень многое вообще-то. У нас весь класс был из волшебных семей! А вы… волшебники — всё равно как и не британцы! Как-то я пошутила про «Доктора Кто» на Уходе за Магическими Существами — так один Римус меня и понял! Да вы даже про «Битлз» не слышали!       Джим закатывает глаза:       — «Битлз»!.. Впрочем да, ты права, Люпин, пожалуй, и впрямь вполне сойдёт за стереотипного английского джентльмена. И всё же я не верю, чтобы ты на него западала!       — Ну… Я решила, что у нас могло бы что-то получиться. Разве я тогда знала, как это происходит? Мы отлично проводили время вместе. Нам нравились одинаковые книги, и мы болтали о них между делом… И я подумала, что, может быть, я должна сделать какой-то шаг…       — Типа пригласить на бал? Знаешь, это обычно делают ребята.       — О, ну что за средневековье! Ну, на самом деле, я подумала, что он слишком застенчив для этого, и раз я могу сама… — ещё ложечка десерта.       — Так что же он ответил? Я сгораю от любопытства! — Джим складывает руки на груди.       Лилс фыркает, облизывая тёмные губы:       — Посмеялся.       — Посмеялся?       — Ага.       — И как так вышло, что у него до сих пор оба глаза на месте?       Уголки её рта начинают дрожать. Самый лучший момент — когда она вот так сдерживает смех. Все Мародёрские шалости — к её ногам.       — Ты прав, я взбесилась. То есть, если я ему не нравлюсь — можно же отказаться вежливо?       — Он, небось, и не подумал, что ты всерьёз. Он немного дурак в этих делах.       — Да конечно. Это же Римус. До него не дошло, пока я не высказала всё, что думаю…       Поттер привычно взъерошивает волосы:       — И что было потом?       — Он спросил, за что я его так ненавижу.       — О?       — Или что он мне такого сделал, сейчас уже не помню. В общем, почему я хочу убить его твоими руками.       Джеймс довольно хохочет, в его очках плещутся ослепительные блики.       — Полагаю, после этого ему пришлось выслушать ещё одну тираду?       — Разумеется. Нет, ну, а чего он издевается? Весь Хогвартс видел нашу вражду! Как ты только тем и занимался, что пытался меня поддеть. Да ваша компания тогда даже попадалась нарочно, чтобы я утомилась штрафы налагать!       — Мне кажется, весь Хогвартс видел, как я отчаянно пытаюсь привлечь твоё внимание, — Джеймс любуется разыгрывающей возмущение девушкой, и улыбка занимает всё его лицо.       — Вот это мне Римус и сказал. И что он слышал от мамы, что и магловские мальчишки дёргают магловских девчонок за косы по более сложным причинам, чем неприязнь.       — И тогда ты впервые задумалась, не принять ли одно из моих бесконечных приглашений?       Лили дергает плечом, взгляд её направлен в блюдце, ложечка аккуратно собирает остатки шоколадного соуса:       — Нет, конечно. Но тут Лунатик добавил серьёзно, что я вообще-то не знаю тебя по-настоящему, потому что я ни разу и часа подряд в твоём обществе не провела, не считая уроков. И вот тогда я назло — эй, не смейся! — назло ему решила пойти с тобой на бал, и доказать, что час ничего не изменит.       — Но он изменил, — нежно улыбается Джеймс.       — Всё, — соглашается девушка. И поднимает бокал с последней порцией шампанского, игриво глядя ему в глаза: — За Римуса!       — За сводничество! — хохочет в ответ Джим. Звон стекла и шипение пузырьков на нёбе. «Лили сама как шампанское,» — думает Джеймс, скользя взглядом по осыпанному веснушками плечу.       — Мы ведь пригласим его, правда? В последнее время мы как-то редко стали видеться за пределами Ордена.       — Э… — на секунду теряется парень. — Разумеется, я собирался его позвать. Но знаешь, просто имей в виду, чтобы потом не расстраиваться, — он может и не прийти. У него сейчас не самый простой период, он мать похоронил… Сириус предлагал составить ему компанию на прошлое полнолуние — так он отказался. В общем, я не уверен, что с ним сейчас происходит.       Лили мрачнеет:       — Как-то рано мы начинаем сиротеть, тебе не кажется? И ведь дело даже не в Войне.       Молодой человек печально пожимает плечами. Вино выпито, тарелка Лили пуста. Он поднимается:       — Пожалуй, я схожу, расплачусь у стойки? А то мы теперь сто лет будем ждать официанта. Когда надо — их никогда нет.       Вообще-то он с удовольствием посидел бы ещё в этом славном магловском ресторанчике (только в таких теперь и можно расслабиться: маглы ещё не почувствовали дыхания Войны, но скоро этому наверняка придёт конец), но снаружи — ласковый летний вечер, и Лилс ни за что не захотела бы пропустить и лишней минуты прогулки, он знает точно. К тому же это будет хорошим поводом вернуть разговор в прежнее беззаботное русло.       Лили медленно расплетает пальцы и вытягивает руки перед собой. Она счастлива, конечно, она счастлива.       Нет, правда. Даже слёзы побежали от нахлынувших чувств (Джим, кажется, перепугался — да и то сказать: не каждый день доводишь до слёз того, кто бился с Волдемортом на дуэли): теперь всё окончательно, наверняка. Хотя, конечно, никто давно не сомневался в таком исходе. И всё-таки: о Боже. О Господи, всё по-настоящему. Она на самом деле выходит замуж!       Джеймс оглядывается на невесту, пока служащий выписывает счёт. Ему немного странно, отчего к ней не прикованы взгляды всех посетителей — она ведь самый яркий объект в зале! В атласном платье ярко-голубого цвета («Это лазурь,» — поправила она его в прошлый раз, «Берлинская,» — уточнил присутствовавший Питер, «Голубое!» — упрямо повторил Джеймс), со своими янтарными волосами она похожа на зажжённую закатом сосенку, — и у него рождается идея, куда аппарировать после выхода из ресторана.       Лили бездумно вращает новое украшение вокруг оси. Конечно, только такой балбес, как Джим, мог додуматься делать предложение, преподнося Кольцо Всевластия, — она еле сдерживается, чтобы снова не фыркнуть.       Скоро к ней будут обращаться «миссис». «Миссис Поттер». О Мерлин.       Может быть, они ещё слишком юны для брака? Не наигравшиеся дети. Лили в восторге от волшебных бонусов подарка, как бы это ни казалось неуместно. Она уже нащупала несколько заклятий и знает, что Кольцо не будет нагреваться в огне — прямо как в книжке. Наверняка Джеймс (возможно, с Бродягой вместе) придумал остроумный способ реализовать и невидимость, — но многого ожидать не стоит, это же не мантия…       Дома, в нижнем ящике рабочего стола у неё лежит другое кольцо. Оно грубее сработано и из простого металла, но по ободу так же вьётся псевдорунический узор (Джиму наверняка помог Хвостик) — такой же кивок в сторону её любимой книги. То кольцо ей подарил Северус, когда они были ещё в четвёртом классе. На один из последних дней рождения, когда они ещё общались как друзья.       Она обещала, что будет ждать.       Кольцо Джеймса гораздо более сложной формы: всё-таки он мастер трансфигурации, да и лет ему уже далеко не четырнадцать. Село на палец, как влитое, — а в то, другое, детское, уже, небось, и мизинец не продеть.       «Всегда» — написано на кольце Северуса с внутренней стороны.       Она обещала, что будет ждать.       Ждать, когда он образумится. Перестанет водить дружбу с чистокровными фанатиками Слизерина. Откажется от занятий Тёмной магией.       «Всегда», — писала она в прощальном письме, — «ты можешь обратиться ко мне за помощью, если понадобится. В любое время. Можешь хоть прямо домой ко мне аппарировать среди ночи».       И вот срок действия её «всегда» заканчивается. В дом Поттеров Северус Снейп не придёт даже будь при смерти. Разве что чтобы испачкать кровью ковёр.       — Извините, я уберу? — спрашивает из ниоткуда взявшийся официант.       — Да, конечно, — кивает девушка. Сияющий Джеймс уже возвращается к столику слегка подпрыгивающей походкой. Лили снимает со спинки стула ремешок сумочки и встаёт, улыбаясь жениху.       Не может же она в самом деле прождать всю жизнь, пропуская всё мимо? Она любит Джима, она собирается быть счастлива в браке.       Это ведь не предательство? Нет?