Части целого.

      Когда лифт прибывает на нужный этаж, Тэхен вдруг порывается убежать. Он упирается о стены, держится за двери лифта и ведет себя, в целом, словно кот, который не хочет лезть в воду, но при этом уперто молчит. Мужчина, едва ли не таща на себе, впихивает его в просторную гостиную, оформленную в стиле хай-тек.       — Вот тебе квартира. Пойдет? — грубо интересуется Чон, сложив руки на груди. Он абсолютно не понимает поведение этого типа. Что за концерт устроил? То спокойно таскается за ним, то меняет решение буквально за какие-то секунды.       Остается только наблюдать за реакцией и ждать, какая именно из личностей парня ему ответит.       Но шатен прикусывает нижнюю губу и смотрит затравлено прямо в пушистый светлый ковер, не проявляя совершенно никакого интереса к квартире, что, на минуточку, одна из самых дорогих и стильно обустроенных в распоряжении у Чона.       — Что не так? — цедит раздраженно киллер.       — Ах? — Ким поднимает на него большие и круглые глаза. Видно, что он очень хочет сказать что-то, но молчит. Может, обидно стало, когда Чонгук заебался слушать его не то тупые вопросы, не то разговоры с самим собой и включил стерео громче нужного? Если честно, то сделал это больше для показухи, чем действительно позволил себе расслабиться наедине с этим парнем.       — Говори уже, — вздыхает Чон.       — Чонгук-хен… Отвези меня обратно?       Блестяще, а попросить сразу — не судьба. Надо молча сопротивляться и изводить нервы. В самом деле, Ви не шутил, когда говорил, что с ним будет очень весело. Забыл только упомянуть, что в кавычках.       — Зачем? — Брюнет озадаченно вскидывает брови. Хотя… Если вспомнить разговор, который он подслушал в коридоре, то становится ясно, что Тэхен хотел остаться. По крайней мере, какая-то часть его.       — Там, я… там живу. И моя мама… — речь прерывается, и парень закатывает глаза на свою же реплику. — Ох, только не начинай это дерьмо опять.       — Ты будешь жить здесь, — единственное, что может ответить ему Чон. А в голове новый вопрос: «Эта стремная заброшка действительно его дом? Неблагополучная семья?» Пиздец, конечно, но если все так и есть, тогда неудивительно, что парень тронутый и что попросил пожить на халяву в хороших условиях. Правда, до полной картины еще далековато. Что все-таки из себя представляет Ви, зачем его заказали?       — Это не обсуждается, — добавляет Чонгук, но его уже никто не слушает, потому что посреди комнаты разгорается весьма странного содержания сцена.       — Но я знаю, что она вернется, просто это из-за тебя! — обиженно причитает парнишка и дует губы. — Ты всегда все портишь, хен, ты…       Шатен неожиданно прерывает сам себя, мотает головой и хватается за волосы.       — Никто. За тобой. Не придет, — чуть ли не шипит от злости Ви и добавляет, кинув косой взгляд в сторону мужчины:        — Чонгук, извиняй, я слишком привык говорить с ним вслух.       Тот хмурится, но ничего не отвечает. Просто стоит и думает, что очень специфично наблюдать такое. Особенно, когда по лицу Тэхена начинают скатываться крупные дорожки слез.       — Эй! Давай начнем с того, что ты сам за ним поперся, заметь, не я, — кривится парень. Ему не нравится, что он плачет.       — Да не реви ты, тупица! — Ви рычит, а потом и вовсе замирает с приоткрытым ртом, будто тело выключили из розетки, его взгляд становится совершенно застывшим.       Чонгук не из пугливых, точнее будет сказать, такая вещь, как страх, исключена в его случае, но даже ему как-то не по себе. Мелькает мысль, что сам он тот еще дебил, проявляющий излишнюю толерантность по отношению к Киму. Как-то легко и быстро он признал две личности в одном человеке. Но все же Тэхен больше не жертва, нет смысла обращаться с ним плохо. Да и Чон, в принципе, всегда испытывал подобие жалости к психам. Они неполноценны, в своем роде невинны и было бы глупо убивать ни за что, тем более, когда не получит за это денег. Чонгук, безусловно, холоден, но не безжалостен. Направо и налево пулями не разменивается, просто потому что это так весело. Ему наоборот, по большей части, скучно, а парень, надо признать, заинтриговал.       В любом случае, еще только предстоит наладить контакт с этим ребенком, чтобы постепенно тянуть информацию о прошлом или о чем угодно.       — Тэхен, — окликает Чонгук.       Тот, на удивление, реагирует быстро, хлопает глазами, шмыгает носом, утирая грязным рукавом свитера нос и щеки.       — Тебе нельзя отсюда выходить, но я прослежу за домом и обязательно сообщу, если твои родители появятся, окей?       — Спасибо! Я бы не хотел уходить, здесь классно, хен классный, — голос поменялся и звучал снова восторженно по-мальчишески, глаза засветились. — Просто когда мама вернется, то будет искать меня и переживать, что я пропал куда-то. Если ты правда свяжешься с ней — будет здорово! — тараторил Ким. Он вновь стал активным и болтливым, а еще любопытным: начал расхаживать по квартире и увлеченно трогать немногочисленные вещи, успевшие покрыться пылью.       — Мне было одиноко и грустно одному ждать, — продолжал парень, — а Ви не хочет со мной играть, поэтому я подумал, что будет весело, если я пойду с тобой и мы поиграем в полицейских!       Святая простота. Поиграть в полицейских. С ним? Да, Чонгук похож на копа и пользуется этим всегда, банально удобно — иметь фальшивый значок, чтобы добывать в своих целях информацию, если понадобится.       Собственно, Ким так и подумал, что он закон и порядок, доставая расспросами еще в машине, но не отвечать же: «Нет, прости, я всего лишь работаю на уебка, подчиненные которого лишили меня семьи и нормальной жизни, превратив в орудие убийства для личных целей организации?»       Чонгук поджимает губы, когда вспоминает об этом. Он всегда был упрямым и свободолюбивым, даже после того, как его забрали, чтобы «обучать». Тринадцать лет назад он планировал даже сбежать, но кое-что случилось, и… Чон не смог. Наверное, он со временем и правда превратился бы в раба, слепо следующего приказам. Ведь организация ломала. Перечишь и не слушаешься — тебя, считай, нет в живых. Это если ты, конечно, не гений, как Намджун. С ним другой разговор и к нему другое отношение соответственно.       Но Чонгук не гений, его давно могли убрать, заменив кем угодно, если бы не Пак Чимин. Неприятно давит осознание того, что столько поблажек и свобода передвижений совсем не его заслуга, а просто прихоть правой руки босса. Ну, не совсем так, но это сложная история из прошлого, которую не хочется вспоминать. Совсем.       — Тебе точно тринадцать? — щурится Чон.       — А я не знаю, это мое любимое число, — просто отвечает Тэхен и широко улыбается, а потом хватается за живот и в тишине помещения слышится урчание. — Хен, я хочу кушать…       — На. — Чонгук протягивает чистое полотенце и одежду. — Помойся, а я съезжу в магазин и куплю что-нибудь.       На самом деле необходимости выходить нет. Еду можно заказать и в интернете. Чонгук просто хочет проверить, будет ли Тэхен пытаться снова сбежать. Не таскать же пацана с собой, когда примется за работу, правильно?       В машине лежит планшет, с него можно подключиться к камерам из квартиры. На чистую одежду мужчина прицепил маячок, так, на всякий. А дверь… Если как-то и умудрится открыть, то запищит сигнализация, на которую среагирует охранник дома.       Чон Хосок — проверенный человек, его только попроси — будет бдить и, в случае чего, остановит пацана, не задавая лишних вопросов. Как ни странно, это единственный знакомый Чонгука, который вызывает какую-никакую симпатию и, к тому же, никак не связан с работой. Киллер бывает здесь крайне редко, но всегда, как появляется, слышит в небольшом вестибюле громкий смех. Хосок, кажется, сидит сутками и смотрит какие-то комедии, вперемешку ведя наблюдение за домом.       В общем, Чонгук все продумал, и выход только один — в окно. «Что ж, удачи не разбиться с двадцатого этажа», — хмыкает мужчина своим мыслям и собирается уже выйти, когда его неловко дергают за рукав пальто.       — А ты м-можешь… — запинается Ким и его щеки чуть краснеют. Он держит подмышкой в другой руке любезно предоставленные Чоном вещи и смотрится, в целом, как-то трогательно даже.       — Что?       — Купить краски, масляные.       Чон удивлен, но в ответ лишь коротко кивает, натягивает маску на лицо и покидает квартиру, направляясь к лифту.       Когда он заходит в кабину, то чувствует вибрацию телефона. «Чимин», — с раздражением думает Чон, всмотревшись в экран. Только этого кадра ему и не хватало.       — Чонгук! Ты правда застрелил того парня? Вот так просто? Без этих твоих…       — Тебе ли не поебать, — мужчина обрывает собеседника на полуслове, — как я выполняю свою, — он выделяет интонацией именно это слово, — работу?       А про себя отмечает, что Намджун уже отправил отчет. Тогда ладно, даже хорошо, что Пак ему позвонил: узнает, что известно начальству. Но без испорченного настроения все равно уже не обойтись.       — Хмм. — На долгие секунды слышится напряженное сопение, явно Чимин задумался о чем-то. — Я жду отчета в любом случае, тебе, надеюсь, Намджун-хен передал.       — Да-да, конечно, — саркастично произносит Чон. — Так объясни мне теперь, какого хуя вы полезли? Мы же договорились, что вы не следите за каждым моим шагом, нет?       — Никто и не следит. Мы засекли взрыв, — начинает объяснять Чимин. — Понимаешь, это общественный резонанс, естественно, мне было поручено разобраться, чьих рук дело. Ну, а я подключил нашего главного хакера. Он сообщил только то, что Л. связывался незадолго до смерти с тобой. Больше ничего. Мы не смогли установить даже то, зачем в принципе понадобилось устраивать взрыв.       — Да не пизди. Вам же все равно на причины, хотите найти того, кто занимался чисткой следов, так? — Чонгук озвучивает свои догадки и выходит из лифта.       — Ну, раскусил, хорошо, — Чимин звонко смеется. — Ты в курсе, что такие люди нам необходимы. Так ты что-то еще знаешь, успел выяснить?       — Нет, а должен? — вопросом на вопрос отвечает Чон.       — А тебе разве не интересно, почему вокруг твоего заказа одни черные дыры и был оставлен только один единственный адрес, где ты убил парня? Мне бы вот стало очень интересно.       — Вообще похуй. Меня интересовали деньги, которые теперь, как видишь, я не получу. — Снова ложь.       Он не станет говорить о том, что чуть не попался копам, иначе это привлечет лишнее внимание. Пока начальство, в частности Чимин, будут на слово верить отчету Намджуна — он спокойно сможет провести свое собственное расследование.       Брюнет садится в салон машины и свободной рукой тянется к планшету. За несколько секунд он подключается к камерам, перелистывает на ту, которая установлена в ванной комнате, и видит, что Тэхен моется.       Чимин выводит его из себя, поэтому Чон просто, чтобы повеселить собственные мысли, надеется, что этот ребенок не умудрится утонуть там, а вслух говорит следующее:       — Короче, если будет работа конкретно для меня, то сообщи. А пока оставь меня в покое, и сами разбирайтесь или ищите своих гениев-хуениев. Я пришлю тебе отчет, но остальное — не мои обязанности.       — Чонгук, — тяжелый вздох, — я просто переживаю. Если ты что-то скрываешь и, как всегда, самовольничаешь, а Юнги-хен об этом узнает, то не думаю, что в этот раз я смогу помочь. У него кончается терпение в отношении твоих выходок, понимаешь?       — Я не просил тебя переживать или помогать мне. И вообще, отъебись.       — Ты никогда меня не простишь, да? — неожиданно спрашивает Пак грустным, мягким и тихим голосом.       Все, адье. Пак Чимин идет нахуй.       Чонгук молча отключается и смотрит гневно перед собой.       Простить его? Да никогда в жизни. Он доверял Чимину, считал своим другом. А тот доносил все боссу. Ебаная подстилка Юнги, блять. «Гуки, извини, я не думал, что все так кончится! Я же хотел, как лучше. Я был не прав, но вас все равно нашли бы, понимаешь, нашли бы!» — первое, что говорит ему зареванный Чимин, когда случается страшное. Чонгук отчего-то хорошо помнит эти нелепые и ненужные фразы-извинения. Но они, как бы, нахуй ему не сдались. После этого у парня пропала всякая надежда, как и желание жить.       В начале было больно, а потом просто никак.       Но Чимину каждый раз удается отлично напомнить об этой боли одним своим, не то что появлением, а даже такими вот звонками.       Мужчина отбрасывает голову на спинку сидения, закрывая глаза, чтобы перевести сбившееся от злости дыхание и успокоиться. Так, все. Надо возвращаться к работе. Чон кидает взгляд на планшет и замечает, что Тэхен уже сидит на ковре перед большой плазмой. Ну, кажется, никто сбегать от него больше не планирует.       — Да блять, — ругается мужчина. Потому что понимает, что он продумал все, кроме того, что забыл спросить, какую еду предпочитает Тэхен. Может, у него аллергия на что-то? Желания подниматься обратно в квартиру абсолютно нет. Да и на вкусовые предпочтения пацана ему, вроде как, должно быть все равно. Поэтому брюнет сильнее сжимает руль и отправляется, наконец, в магазин.       Чимин слышит гудки, откладывает телефон в сторону, а после закусывает кончик большого пальца и его взгляд напряженно мечется по просторному рабочему кабинету. Ну вот, опять отвратительный разговор получился. И почему этот тонсен настолько упертый? Он правда собирается всю жизнь его ненавидеть?       Из задумчивости Пака вырывает громкая мелодия.       — Йоу, Чимини, — бодро здороваются на том проводе. — Чонгук объявился, давненько его не видел. Месяца два, наверное. Но, короче, не о том речь. Он еще парня какого-то привел.       — Понятно. Спасибо, Хосоки. Держи меня в курсе, — выдавливает из себя мужчина и сбрасывает вызов. Он так и знал. — Глупый мальчишка! Если тебе надоело жить, то это не значит, что можно усложнять жизнь и мне в том числе! — вскрикивает Чимин в пустоту и ударяет кулаком по дубовой поверхности стола.       Снова из кожи вон лезть и покрывать Гука. А если проколется хоть где-то, то не только Чону, но и самому Чимину пиздец. Глобальный такой пиздец. Пак с шумом вздыхает и устало зарывается пальцами в волосы. Как же его это достало. Держать все на себе и разбираться с нерадивыми подчиненными.       И с Намджуном еще нужно будет переговорить. Тот тоже за каким-то лешим помогает Чонгуку. И зачем, спрашивается?