Части целого.

      Чем больше Чонгук пытался копать, тем непонятней становилось. Одни предположения и никаких ответов. Он опросил скорбящих родственников, охранников и прочих работников особняка. Никто ничего не знает и не видел. Ничего не украдено и нет причастных. Трагедия чистой воды. Просто взрыв ни с того ни с сего. Здорово, что еще сказать-то?       Чонгук недоволен собой, что взял заказ, не спрашивая ничего лишнего. Но, с другой стороны, он обычно так и работал. Зачем знать причины? Есть проблема — надо устранить проблему. Мало ли, какой там был конфликт. Сейчас же киллер прокручивал в голове поведение заказчика тысячи раз: открытые ненависть и отчаяние, вкупе с излишней настороженностью, будто он боялся сказать лишнего. Это было странным? Определенно. Но Чонгука даже это не смутило при их первом и единственном разговоре. На тот момент поведение бизнесмена действительно не имело никакого веса.       До тех пор, пока за Чонгуком не увязались копы. Он легко сбросил хвост в первый раз, после чего отправился проверить скинутый адрес. Но спасибо Намджуну, что сообщил, как патрульные машины направляются туда же. Только тогда мужчина понял, что кто-то его сдал, и попросил проследить хакера за действиями заказчика, на всякий случай. Правда в конечном итоге это все равно не принесло пользы.       Можно было бы предположить, что с мистером Л. связались непосредственно сами полицейские и попросили выступить своеобразной наживкой. Да, давайте вы поможете нам поймать парня, которого давно и безрезультатно ищет наш отдел, вы же весь такой крутой и добропорядочный бизнесмен, так подходите на эту роль. Мы подотрем все данные, оставим только адрес и будем поджидать, а вам только заманить его, дав имя жертвы, которое мы скажем. Как вам идейка? Очень тупая и вполне в стиле представителей закона. Но в таком случае они изначально должны были сделать засаду. Плюс взрыв, который никак не вяжется с этой версией.       Тогда следующее. Заказчика заставили, шантажировали чем-то или угрожали. И вот это — вероятнее всего. Все равно непонятно. Снова встает тот же вопрос: «Зачем?»       Это-то Чонгук пытался выяснить последние две недели. И ничего. Пустота. Все дороги и зацепки ведут к одному — Ким Тэхену, которого в этом гребаном мире будто никогда не существовало.       В базе компьютера, по словам того же Намджуна, все подчищено. В бумажных архивах и остальной документации ничего, что могло бы пролить свет хоть на что-нибудь. Чонгук возвращался в дом на отшибе, хотя это было для него крайне рискованно. Пришлось даже посетить местные психиатрические больницы. Тоже бесполезно потраченное время, если не считать, консультации с врачом касательно диссоциативного расстройства личности.       А в остальном… Сплошные тупики в расследовании, собственное бессилие на этот счет и сказанная Тэхеном фраза, что он похлопает стоя, если Чону удастся что-то узнать. Серьезно. Это изначально не было смешным, сейчас и подавно.       Из раза в раз киллер возвращался на машине раздраженный оттого, что ничего не нашел и лишь потратил свое время, но именно в такие моменты Ви подливал масло в огонь, будто знал, что именно сейчас перед Чоном включенный планшет. Он садился на пол в позу лотоса и молча таращился прямо в объектив скрытой камеры, насмешливо улыбаясь, отчего у Чонгука едва ли не дергался правый глаз.       Если окажется, что Тэхен ничего не знает или не скажет ничего полезнее того, что киллер уже успел выяснить, то Чон его убьет и даже глазом не… Ну, ладно, может, пару раз и моргнет. Если все-таки заработает нервный тик глаза под конец срока их странной сделки. «Месяц, всего один месяц», — пытался успокоиться Чонгук.       Но больше Ви никак не выдавал себя, оставляя наедине с ребенком, который, в сущности, был не полезней милого домашнего животного.       В квартиру брюнет неизменно заходил задумчиво-мрачный, ибо осознавал, что проявляет слишком много эмоций по отношению к «гостю». Ведь Ким его всегда искренне ждал, радостно встречал и тепло обнимал. Чонгуку, как бы, не должно нравиться, не положено. Подобные ситуации исключаются еще в перспективе, не профессионально это. Ну, наверное. Каких-то четких инструкций что-то не припоминается все равно. Его учили только подавлять эмоции, но они же никуда не деваются, просто преобразуются в сплошной негатив и расчет. В глубине души парень так же скучает по дружбе с Чимином, а порой и вовсе ловит себя на желании пойти выпить с Хосоком. Все еще хочет… жить нормально? Трезвым рассудком, конечно, понимает, что все это давно бессмысленно и безнадежно, ничего даже близко к этому у него не будет. Уже не будет.       — Ты знаешь этого мужчину? — Чон сует под нос парню телефон с широким экраном, на котором фотография заказчика.       — Неа, первый раз вижу, — беззаботным тоном отвечает ему Ким и обратно переключает внимание на плазму, где он играет в новую часть легенды о Зельде. — А кто это? — уточняет между делом.       Любопытство паренька за гранью возможного. Спрашивает все и всегда, даже если ответов не получит. Чон понимает, что сам Тэхен на деле не глупый, просто наивен и любознателен.       — Да так… Давай лучше вернемся к разговору про твоих родителей? — осторожно интересуется киллер, подсаживаясь рядом.       — Ну-у, хе-он, — жалобно протягивает Ким и отрывается от игры, переводя на него растерянный взгляд.       Чонгук бы очень не хотел ковыряться в чужой психике, но неизменно обнаруживал себя за этим занятием. Все равно невольно наблюдает, анализирует и пытается понять. Надо сказать, это еще сложнее, чем разбираться со взрывом и копами. Может, как раз потому, что Чон так увлекся изучением чьих-то мыслительных процессов и характера, он и проникся излишней симпатией?       Всякий раз киллер отчетливо видел в карих глазах борьбу, когда спрашивал о прошлом и о семье. Тэхену очень хотелось, но он не мог. Все, что мужчина обычно слышал, после своих расспросов: «Ему не понравится, если я расскажу тебе, хен». Тэхен доверяет Чонгуку, но еще больше он доверяет Ви, который явно ему запретил болтать о таких вещах.       Мужчина понял, что нужно получить больший авторитет, чтобы показать, что Тэхен может противиться приказам своей второй личности. Даже больше. Чон настолько хотел втереться в доверие, что намывал этому парню спину в ванне. Но, кхм, зачем это, правда, ему сдалось, сам не особо понимает… Просто ощущение, что он топчется на месте и пытается убедить себя в том, что сделает все, ради получения информации, ведь ребенок лукавить же не будет. Только из-за информации, и вовсе не потому, что было бы интересно узнать, что произошло с Кимом. Особенно интересно это «переключение» с одной личности на другую. Сколько помнит сам Тэхен из того, что с ним происходит, когда работает другое эго-состояние и наоборот. Какие у них вообще отношения между собой и можно ли от этого избавиться.       Но, ровно как и с расследованием, чем больше Чонгук узнавал, тем… Полная херня, в общем. Возможно, так у него самого рано или поздно поедет крыша. Взял на свою голову заказ, называется.       Но один положительный момент все-таки был. Чимин отъебался, как он и просил. Хотя, вероятно, это неспроста. Скорее всего, кто-то другой из организации, занимающийся поиском, раскрыл обман Чона, и ему просто дали время, чтобы довести все до конца. Потом они, как обычно, потребуют выдать все, что ему известно и заберут Тэхена.       Но это все будет потом. Если вообще будет. Сейчас никто не трогает — уже замечательно.       — Чонгуки, — голос над самым ухом, — ты играешь не по правилам.       — Что? — переспрашивает мужчина. — Каким правилам?       Это, кажется, первый раз, после того инцидента с расплаканным парнем, когда Ви с ним заговорил напрямую, а не через не-такие-уж-видимо-и-скрытые камеры.       — Ну, как, — весело отвечает шатен, возвращаясь к потрошению гоблинов. — Играешься с чужими чувствами, задаешь не самые корректные вопросы. Потом Тэхен к тебе привяжется, что будешь делать?       Лучи закатного солнца красиво падают на каштановые волосы всего такого домашнего и улыбающегося Ви, который играет за Линка с топором. В голосе полно деланного дружелюбия, за которым скрывается явная угроза. Чонгуку кажется, что он способен с такой же легкостью распотрошить человека, а не нарисованную 3D-модельку.       — Не волнует, — брюнет произносит это почти со всей честностью. — Я просто пытаюсь узнать, что произошло и как ты с этим связан. Вот это мне, правда, очень интересно.       Ви цокает, но холодного взгляда от экрана не отрывает.       — Ты же не любишь нечестные сделки. Я тоже, поэтому не считаю правильным с твоей стороны использовать мои слабые стороны в лице этого, кхм, — недовольно ворчит парень и запинается, осознав, что разгорячился и сказал лишнего. Слабые стороны, значит? — Ээ, короче, без меня тебе ничего не узнать все равно. Но мы разве куда-то торопимся? Сложно подождать еще две недели?       Эти вопросы бьют прямо куда-то по честолюбию, отчего Чон хмурится и молчит.       — О, а может тебе просто понравилось? Чонгук-хен! Потри мне спинку, пожалуйста-а. Чонгук-хен! — передразнивает парень младшую версию себя.       Вот снова у брюнета дергается глаз. Но он умудряется отметить, что Ви, значит, помнит все из того, что делает его вторая личность.       — Расслабься, я пошутил, педофил, — парень толкает его локтем, а потом бросает приставку из рук. Он пересаживается на корточки и тянется ладонями к лицу Чона. Киллер мигом напрягается, но решает пока ничего не делать. Не упускать же возможность поговорить, наконец, с Ви, так? Но, наверное, зря, потому что чужие пальцы с силой тянут его щеки вверх.       — Может, улыбнешься, хотя бы? Ходишь все время хмурый, что пиздец. Че такой серьезный, а? Тебе, похоже, улыбку пытались сделать, но не доделали, да? — Ви надавливает пальцем на небольшой шрам на левой щеке у мужчины.       Шутник, твою мать. Сейчас у Чонгука чешутся руки в желании придушить. Так легко вывести его из себя, да тут настоящий талант пропадает. Он резко перехватывает шатена за запястье, грубо сжимает и смотрит, как ему кажется, сердито и предупреждающе. Но лицо Ви только вытягивается от удивления, он даже не поморщился из-за сильной хватки.       — Погоди, ты… Не смотрел Бэтмена? Только не говори, что не смотрел! Чонгук, шрамы! — как-то громко и захлебываясь эмоциями говорит парень.       А Чонгуку уже не кажется, что это было правильным решением — пытаться по-хорошему говорить. С такими, как он, в принципе не разговаривают. Ви совсем непредсказуемый и внушает опасность. Он знает больше, чем говорит и, очевидно, прикидывается еще большим чудиком, чем есть.       Вот честное слово, следовало бы запереть его где-то в подвале, вот только… Чон же знает, что другая его часть — это совсем очаровательный ребенок, которого жалко просто ругать даже, не то что руку поднять. Черт. Видимо, он совсем попал.       — Мне бы пошли шрамы, как думаешь, Чонгуки? — вдруг интересуется Ви и улыбается широко, как-то совсем уж безумно и при этом крутит запястьем, за которое его держит киллер, словно пытается поцарапать.       Жутковато, если честно. Вот поэтому хотелось бы получить информацию от более адекватного Тэхена. Чонгук чувствует, как у него начинает болеть голова от всего этого абсурда. Он вздыхает и отпускает чужое запястье, вставая с пола.       — Я никуда не спешу, но не думай со мной играть, — напоминает мужчина.       — А то что? Пристрелишь?       Шатен поднимает на него безразличный взгляд с крапинками какой-то снисходительности. Чон смотрит уперто в ответ, не собираясь проигрывать непонятную битву, но долго не выдерживает и просто коротко кивает.       — О, как страшно, боюсь-боюсь, — смеется Ви, хватаясь за живот и запрокидывая голову. Парень смахивает набежавшие от смеха слезинки, а потом расплывается в совсем беззлобной квадратной улыбке, так обычно улыбается другой Тэхен. — Ты забавный, Гуки, но тупишь. Мне становится скучно, так что я тебе помогу немного.       Чонгуку вдруг до дрожи интересно, какой бы он был без всех этих проблем с психикой. Но довольно быстро мужчина отмахивается от подобных мыслей, списывая все на боль в висках. Да, наверняка просто устал. Как тут не устанешь? Он следит фактически круглые сутки за этим недоразумением, да теряется в догадках.       — Помогу, — продолжает разговор шатен, потому что какого-либо ответа от киллера так и не дожидается, — но ты не достаешь мою мозговую опухоль своими неуклюжими вопросами, за которые стыдно было бы любому психиатру.       — Знаешь, твоя «опухоль» ведет себя куда лучше и уважительнее, — не может не съязвить Чонгук. Сегодня он четко понял одну вещь: Ви не нравится, что ему приходится делить тело с кем-то еще, его это задевает. И мужчина не ошибся.       — Ауч. — Тэхен театральным жестом прикладывает ладонь к левой стороне груди. — Мне, что же, начинать ревновать к самому себе? — полный сарказма голос, за которым скрывается обида.       Чон, может, рассмеялся бы, если бы не ждал постоянно какого-то неприятного сюрприза от этого психа.       — Ладно, думаю, ты меня понял. Увидимся, — Ви махает рукой и подхватывает джойстик, чтобы продолжить игру.       Киллер, все-таки, еще ждет долгие минуты, стоя над чужой душой, чтобы узнать, о какой помощи шла речь, но Ви совсем тихо бубнит себе под нос комментарии касательно игры и не обращает на него внимания. Поэтому брюнет решает, что ничего уже не дождется. Хватит с него на сегодня этого домашнего цирка под крышей. Зачем он вообще пытается узнать Тэхена поближе? Одиночество так давит, что ли?       На самом деле было какое-то странное чувство, что в чужих глазах отражается не чистое безумие, а соблазнительная бездна, которая привлекает и заманивает. Может быть, опасно, может быть, оно того не стоит. Но Чонгук, так-то, давно уже ходит по краю, из раза в раз нарушая все приказы, словно проверяет, где та грань непослушания и проступков, за которую его просто уберут.