Глава 4.
11 мая 2017 г., 00:06
Flashback.
Юнги натянут внутри, словно струна, но стоит совершенно спокойно и даже виду не подает. Он ждет. Каким-то чудом удается сохранить самообладание даже тогда, когда люди отца чуть ли не под ноги ему пихают худощавое и запекшееся в крови и синяках тело. — Что это? — равнодушно интересуется Мин, едва скользнув взглядом вниз, потому что всеми силами старается не прерывать зрительного контакта с отцом надолго. Нельзя показывать слабость. — Подарок, — отвечают ему как-то благодушно. И Юнги не выдерживает. Его щеки краснеют от гнева. Он отворачивается, поджимая губы, и шумно дышит в попытке успокоиться. Мгновение, и тяжелая грубая ладонь опускается на его плечо. Юнги слышит хриплый и низкий смех отца. Тот отводит сына чуть дальше от бессознательного тела. — Я не совсем понимаю… — У тебя сейчас начинается сложный и ответственный период. Я вверяю тебе во владение одну из отраслей. Темноволосый деловито кивает, демонстрируя заинтересованность. — Небольшой филиал в Сеуле. Ты в курсе, чем мы занимаемся, но это лишь вершина айсберга. Тем не менее, главный интерес все также заключается в том, чтобы находить таланты. Это, поверь, увлекательный процесс. С этого начинал и я когда-то, поэтому хочу, чтобы ты пошел по этой дороге. Если не разочаруешь и достигнешь успехов, то со временем узнаешь еще больше. — Что делают с теми, кто не проходит эти, — с уст чуть ли не срывается слово «вшивые», но парень вовремя тормозит себя, — кхм, тесты положительно? Юнги долго выжидал, чтобы задать беспокоящий вопрос и не выглядеть при этом неуместным или того хуже — напуганным. Так, словно это праздный интерес. — Ну, знаешь, всегда нужна рабочая сила, вроде наемников. А кого-то можно «утилизировать» и распродать на органы, либо в сферу интимных услуг. Этого мальчика я хотел отправить именно туда, отличный экземпляр. Правда, парни немного разошлись и потрепали его, но ты не сердись, они уже наказаны. Младший смутно начинает догадываться к чему все это. — Ты не подумай, сынок. Я очень люблю свою семью и тебя, Юнги. Ты мой первенец, и я не отказался от тебя, даже когда узнал о твоих, так скажем, пристрастиях. Мне безразлично, назло ты это делал, гормоны или нет. Ты уже не ребенок, да и я давно простил все твои шалости. Да, здорово простил, продержав на дне колодца две недели. Нужно ли в благодарность отправлять заявку на премию «Папа года»? — Но я склонен считать, что сделал замечательный подарок. Господи, этот человек самое мерзкое существо на свете. Юнги ненавидит и презирает его всеми фибрами души, но все, что он может сейчас — проглатывать злость и давиться ею же, пытаясь не выблевать свои органы. Он выдержит, не должен проиграть. — Ты хочешь сказать… — начинает Юнги, но властный голос его прерывает. — Это одно из заданий. Тебе нужно научиться безоговорочно подчинять. Используй на этом мешке с костями, что угодно. Вырасти из него что-то преданное, полезное и полностью зависимое от тебя. Я хочу видеть, как ты раскрываешь таланты в людях и применяешь их с максимальной выгодой для организации. — Хорошо. Я понял, отец. Благодарю за столь щедрый подарок и предоставленную возможность. — Чудно. Позвони Сокджину. Он тебе подробнее расскажет обо всем и купит билет. Я и так потратил много времени на этот разговор. Юнги кое-как заставляет себя наклониться в немом почтении. Хотя эта пародия на человека, который, очевидно, по какой-то страшной ошибке являлся его отцом, требовала явно не почтения, а именно что почитания. Жестокий и властный психопат с замашками короля всего мира. Парень провожает ледяным взглядом широкую спину, но когда дверь в комнату закрывается, то Юнги сразу же срывается с места к валяющемуся на полу парню. Садится рядом на коленки и укладывает на них чужую голову. Аккуратно убирает прилипшую челку со лба и внимательно всматривается в пухлое то ли от синяков, то ли от детскости лицо. «Эх, совсем ведь мелкий еще», — сочувственно думает Мин и погружается в невеселые мысли, вдыхая металлический запах крови, который оседает на стенках сознания и закрепляется там какой-то тихой уверенностью. Пожалуй, все, чего хочет Юнги от этой жизни, так это смерти своего отца. Но конкретно эта смерть ничего уже не решит, потому что после себя мужчина оставит отлично функционирующую империю зла, как окрестил это Юнги. Он слишком давно и долго размышляет об этом. Нужно разрушить все изнутри. Сложно, будет очень сложно и неизвестно, сколько времени это займет. Один же точно не справится, ему для старта необходим свой человек в этом конгломерате безумия. А откуда его взять, когда каждый твой шаг прослеживается? Кому тут вообще можно доверять? Юнги кусает губы и очень надеется, что этот парень ему поможет. Наивно? Очень. А еще интересно, какие у него глаза. Что он в них увидит? Отец считает большую часть людей биомусором, который обязан подчиняться, если только коэффициент интеллекта не намного выше среднего. Мину хотелось, чтобы разыгравшееся с годами у отца чувство собственного превосходства и дальше делало его слепым, чтобы стало фатальной ошибкой. Потому что такие «подарки» не нужно бить и унижать, делать зависимыми или использовать. Юнги, к сожалению, слишком поздно понял, что представляет из себя некогда действительно вызывающий уважение родитель. Еще с самых юных лет он хотел быть достойным и считал, что с ним по справедливости настолько строго обращаются, как с будущим наследником. Вот только не знал же, что это за наследство. Мальчик вышагивал важно, весь из себя гордый и холодный принц. Старался вызвать у родных улыбку и одобрение. А потом все пошло по пизде, когда Юнги понял, насколько его отец жесток и бесчеловечен. Насколько извращены у него понятия о верности и преданности, о семье и любви. Это произошло за праздничным столом, когда они отмечали Соллаль, и старший Мин застрелил за столом на глазах у подростка собственную мать, бросив что-то вроде: «Она перестала нести пользу уже давно. Думаю, пора подыскать тебе новую маму, а мне — жену». Юнги будто очнулся ото всех иллюзий, попав в нескончаемый кошмар, где отец перевоплотился в монстра, что пожирает свет и радость, а стены родного дома пытались сдавить. Хотелось, конечно, тысячу раз покончить с собой, но за мать хотелось отомстить больше. — Эй, ты как? — интересуется совсем тихо Юнги, когда замечает шевеление у себя в ногах. А потом и вовсе задерживает дыхание, в тот момент, как чужие пушистые ресницы заметно дрожат, и парень пытается приоткрыть веки. — Ч-что…? — Он даже порывается встать, но болезненно падает обратно, зажмурившись. — Голова, ох… — Все хорошо, лежи. Как тебя зовут? — Чимин… — А я Юнги-хен. Юнги клянется себе, что никогда не уподобится отцу. Не причинит никому боли или вреда. Но даже не может предположить того, что знатно так наебнется и провалится в данном себе же обещании. Сделает тысячу и одну ошибку из-за горячности, и будет расхлебывать все потом очень долго. Потому что еще не в курсе, что этот мальчик хуже щеночка в своей преданности. Не знает, что Чимин постепенно вытеснит ноющие мысли о матери, ненависть к отцу и займет лидирующие позиции. Просто не может знать, что невольно превратит его в смертельное оружие против самого себя. Но это все происходит многим позже, сейчас же Юнги видит какой-никакой свет в конце туннеля, когда встречается с затуманенным, но таким живым и теплым взглядом темно-янтарных глаз. Первой официальной ошибкой Юнги становится то, что он берет на себя такую занозу в заднице, как Чон Чонгук. Мужчина не может втемяшить озлобленному на весь мир ребенку, что это не он приказывал убить его родителей, что сам Юнги вообще не злодей в этой истории и просто хочет помочь. Ну, не безвозмездно, естественно. Ему нужна своя команда. Чимин, Намджун и Сокджин у него уже есть. Вторая ошибка… — Я сдаюсь. Это невозможно. Я, видимо, совсем не вызываю доверия у молодежи. Давай, Чимин, твоя очередь. Включай свое очарование и дуй. Стань, эм, его ментором, покажи тут все. Вы подружитесь, а мне нужно, чтобы Чонгук встал на мою сторону, когда все узнает. Хорошо? Ты же справишься? Чимин весело смеется, мол, Юнги совсем в деды заделался, хотя старше от них не намного. — А зачем напрягаться, когда у меня есть ты? — размышляет вслух со всей серьезностью Мин. Он доверяет Чимину, единственному лучику солнца в этой жизни, больше, чем самому себе. Парень лишь смущенно ретируется из кабинета, и с поручением справляется стремительно быстро, а Юнги просто доволен, что все идет хорошо и почти по плану. Только вот Чонгук не перестает быть занозой в заднице, и спустя год у мужчины ходят желваки от злости на этого мелкого так, что один раз не выдерживает и, обычно спокойный и контролирующий эмоции Мин Юнги, дает слабину. — Хен, он опять пытался сбежать, — опустив голову, бормочет Чимин. Он уже даже не знает, как еще извратиться в очередной попытке оправдать друга перед старшим. Чувствует только свою ответственность и провал. — Еще раз. Еще раз, и я линчую этого придурка, клянусь! Достал, одни проблемы. Разумеется, он это не всерьез. Но Чимин отчего-то стремительно бледнеет, губы дрожат, и смотрит он испуганно. Что-то внутри Юнги подозрительно натягивается. — Что? — спрашивает Мин, так и не дождавшись каких-либо комментариев на свою гневную тираду. — Ты же не собираешься в самом деле, если… Если Гук… — с нескрываемым ужасом в глазах шепчет Пак. — Ну, что если и собираюсь? — щурится подозрительно мужчина. — Что тогда? — Я не… Прошу, хен. Ого, неужели Чимин действительно считает, что он способен пойти на такое? С чего вообще? Разве он, хоть раз, давал повод усомниться? — Айщ. Проси, сколько влезет, не передумаю. Я все сказал, это не обсуждается, — на чистом упрямстве отвечает старший. Ему обидно и больно. — Юнги, я сделаю все, что попросишь, только не трогай его, не надо. Здравствуйте, блять, приехали. Мужчина глотает воздух ртом, словно выброшенная на берег рыба, и не может найти, что сказать еще очень долго. А Чимин так и стоит, опустив взгляд в пол. Ну, само олицетворение покорности и преданности. — Все, что попрошу? Мин никак не может взять себя в руки и адекватно мыслить. Из-за ревности сам рушит доверие, которого добивался ненасильственным путем. Сам рушит то единственное, что дорого для него во всем мире. Остановите его, кто-нибудь. — Все, хен, — соглашается младший и окончательно закапывает этим Юнги. — Тогда снимай штаны. — Что? — Ты меня слышал. Юнги падает куда-то. Заканчивается, как человек, и начинается, как последняя мразь. Он ненавидит себя теперь, пожалуй, еще больше, чем собственного отца. Мин Юнги — один сплошной комок ненависти и отчаяния. Примерно с этого начинается весь пиздец, после которого мужчина совершает ошибку за ошибкой. Потому что Чимин — жертвенный идиот, который взял на себя обязанность защищать друга от всего из себя такого свирепого-на-самом-деле-нет босса, и свято считает, что теперь так будет всякий раз, когда творит херню один только Чонгук. Он приходит и спокойно ждет своей участи, а Юнги злится все больше, но прекратить такие больные отношения уже не может. А потом в задницу впивается уже не заноза, а целая булава, по имени Ким Тэхен. И Юнги всерьез опасается, что на воздух взлетит не только организация его отца, но и вся Южная Корея, если он не перестанет ебланить, убиваться и не возьмет все снова под контроль.***
— Намджун, теперь скажи мне, почему я вынужден возвращаться в Корею, сломя голову. Из-за того, что вы не смогли удержать на месте всего одного пацана и план вступил в силу раньше времени, а? — Чувак, все же под контролем, только не сердись. — Что? — Юнги, сведя брови, сверлит экран чиминового ноутбука, с которого ему безоружно лыбится, как дурак, Намджун. — И я тебе не чувак, а хен. — Чувак-хен, — хмыкает хакер, — ты же не читал наши увлекательные отчеты? — Да когда бы я успел, — ворчит Мин и принимается копаться в ящиках, в поисках вышеупомянутых документов. Он только десять минут назад приземлил свою несчастную задницу на удобное кожаное кресло и связался с другом сразу, как только вернулся. — Говори так. — А, это. Тэхен сейчас у Чонгука. — Чего? — мужчина от такого неожиданного заявления резко выпрямляется, стукаясь макушкой о край стола и взывает от боли, хватаясь за ушибленное место. — Ну, ты знаешь, что у этого ребенка крайне взрывной характер, — и Джун вполне доволен своей игрой слов. — Он решил эффектно заявиться к мистеру Л., вместо того, чтобы сделать все по-тихому. Погрозил рассказать все его семье и, короче, знатно выбесил этим. Настолько, что друг твоего отца заказал его у Чонгука, — начинает расписывать Намджун, тогда как собеседник с каждым словом становится все мрачнее. — Мне никогда не нравился твой тупой юмор. — Да кто прикалывается-то, бля! — возражает чересчур громко Ким. — Нам пришлось в срочном порядке придумывать план, при котором Чонгук бы думал, что его подставило загадочное нечто. Я чуть не описался от смеха, когда сам себя хвалил, а-ля: «Я гений, но это придумал кто-то еще более гениальный». Ой, я вижу тебе не смешно, босс. — Джун, твою дивизию, меня не было всего неделю, а вы… Что это за… За… Пфх! — хорошо воспитанный и спокойный Юнги не находит цензурных выражений и может только выдавать непонятные звуки, а потом замирает, словно вспоминает что-то важное. — Ээ, хочешь сказать, что Чонгук его не узнал? — осторожно интересуется Мин. — Так сколько лет-то прошло, сам посуди, — беззаботно болтает хакер. — Он его настоящего имени и не знал никогда, с чего бы заподозрить что-то. По чесноку, Гук вообще, дальше собственного шнобеля мало, что видит. А я еще советовал не лезть, разумеется… — Ладно, я, вроде как, понял, — Юнги прерывает поток речи, потому что друг болтлив и никогда не скупится на свои длиннющие причитания. — И ты сообщил мне обо всем только сейчас? А если бы они просто поубивали друг друга, ты не подумал, гений? — Дорогой друг, — снисходительно вздыхает Ким. — Я не буду расписывать, как тебе повезло, что этот гений, сокджиновы знания человеческой психики и интуиция — это настолько опасный коктейль, что мы можем даже предсказывать будущее, устроить геноцид или рай на Земле, поэтому просто скажу, что в тебе совсем не осталось романтики и веры! К тому же, Чонгук пока ничего не знает. Да и не узнает, если Тэхен не скажет. А если скажет, так тем более не убьет. В любом случае, трогать его не будет, уж я-то знаю. У нас все равно целый месяц на подготовку, перекантуется у него, да и все. У Юнги уходит приличное количество времени, чтобы обработать, вроде бы, простую информацию с уст товарища. Но это для Намджуна все проще некуда. — Так, — зло пыхтит Мин, — вы должны были проследить, чтобы он просто устроил взрыв, а не творил такую вот дичь. Я убью тебя и Джина, если эти двое убьют друг друга, мы договорились? — говорит раздраженно темноволосый и, наконец, натыкается на нужный ему отчет, который он не успел прочитать. — Так точно, босс, — миролюбиво отзывается хакер. — Эм, изволь объяснить. Избавился от жертвы? Серьезно? — быстро пробегаясь глазами по строчкам, спрашивает Юнги. — Да, мелкий попросил, но это нормуль, я бы все равно так сделал. Мне-то че, сложно нацарапать какой-то бред для людей твоего отца, если ты все равно пытаешь меня в скайпе, — Намджун закатывает глаза. — Правда, мы, вроде как, все продумали, но немного облажались в конце. Человеческий фактор, все дела. Просто Гук притащил Тэхена именно туда, где работает друг Чимина. И твой драгоценный помощник вкурил, что мы в отчетах-то лапши навалили. Но, видишь, как обычно, прикрывает тоже. Так и поехали. Ту-ту. Может, ты это, возьмешь Хосока работать к нам? — Я подумаю, — отстраненно отзывается Юнги, потому что цепляется только за ту часть фразы, которая связана с Чимином. Внутри он чуть ли не стонет от отчаяния, представляя, чем все это ему аукнется. — Знаешь, — хихикает Намджун, — я чувствую себя порой чуть ли не Богом… Работаю на много фронтов, столько секретиков и просьб прикрыть перед великим и ужасным, тебе и не снилось. Это очень забавляет. — Ага, оборжешься. Божок, который не может выйти из своей квартиры последние десять лет и подглядывает через камеры за людьми, словно это сериал, ведь своей жизни нет. Ты же давно и безответно влюблен в нашего главного и незаменимого штатного психиатра? Готов поспорить, Будда в сравнении с тобой, просто, ну, сосет, — Мин настолько раздражен и на взводе из-за сложившейся ситуации, что острит, кажется, совсем не по делу и даже выражается неприлично. Довольная и совсем ребяческая улыбка все-таки озаряет его лицо, когда собеседник ничего не может противопоставить ему в ответ и молчит. Задел, точно задел. — Сейчас было ниже пояса, — подтверждает Джун после минутной тишины, — но у самого-то… В общем, разберись с Минни. Не как обычно, а на этот раз серьезно. Расскажи ему наш план. А то если так дальше продолжится, когда такой разлад, мы налажаем рано или поздно. — Ага. Все равно, объясни мне еще раз, зачем здесь вообще Чонгук, который жил себе спокойно и жил бы, бунтарь недоделанный, хрен с ним. Он и без того всех ненавидит. Опять же, из-за меня. Хочешь, чтобы я поседел? — А это идея Сокджина уже, прости, не моя. — Хм? — Юнги в любопытстве сцепляет пальцы и кладет на них подбородок. — Он же тебе говорил, как психиатр, ты не слушал. Тэхену становится хуже, у него уже серьезные провалы в памяти, уходит все больше в себя. Я это окончательно понял, когда Чон притащил его ко мне, подумал, ну, все, сейчас бомбанем и будем разбираться без тебя. Но Тэ либо мастерски прикинулся, либо совсем отключился от мира. Я ему даже любимый леденец дал, чтобы проверить. Короче, Джин считает, что его подростковая влюбленность в Чонгука поможет. Он знаешь как обрадовался и включился, будто это игра, когда мы пытались объяснить, что ему нужно будет выиграть любым способом время, когда Чонгук явится по адресу? — Да вы замутили какую-то чепушню, на мой взгляд. Я до сих пор не понял, какой толк от этого, кроме того, чтобы свести этих детей снова. Замечательно, конечно… — недовольство мужчины так и витает в воздухе. Но Юнги понимает, что когда-то сам заварил эту кашу. Еще одна ошибка из его очень-очень длинного списка ошибок. — Но окей, только потому, что я верю Джину и что он лучше меня знает, как Тэхен себя поведет. Целиком и полностью ответственность на вас, занимайтесь сами. — Вот, что бы ты без нас делал. — Не представляю, правда. Все тупые ошибки Юнги, когда он был занят тем, что упивался в самоуничижении, разруливали именно эти двое. — Так что, как поездочка? — хитрым тоном тянет хакер. — С этим все в порядке. Я же не некоторые выдающиеся личности, которые примитивных поручений не выполняют и ставят под угрозу мой статус? Намджун с сожалением отмечает, что этот косяк ему будут припоминать еще целый век и даже после смерти. Он не удивится, если обнаружит однажды у своей кровати босса, который будет светиться фосфором в темноте и сверлить его жутким взглядом. Юнги так может, а хакер не сомневается и его передергивает от подобных мыслей. — В общем, я добился полного признания и прошел этот отвратительно-пафосный ритуал посвящения в самые верхи организации. Все идет, как задумано. Если не считать того, что Чонгук, из-за вас, придурки, — заводит шарманку Юнги, а Намджун пытается не заржать, — снова решил побыть занозой в моей заднице. Очень давно хочу его отпинать, сколько можно трепать нервы, — жалуется мужчина, показательно дуя щеки. Собеседник все-таки не может сдержаться. — Нет, что смеешься. Это ты виноват во всем! — Че? Я? — округляет глаза хакер. — Я убежден, что все это началось с того, что ты дал ему послушать Linkin Park. — О, ну, конечно, — саркастично отзывается Намджун и видит в ответ усталую улыбку Мина, которого определенно клонит в сон после долгой поездки и этого утомительного диалога. В общем, Ким рад, что они достаточно близки, чтобы позволить себе такое непринужденное общение. Считает, что смех и дружеские подколы полезная штука, особенно в их работе. Нравится тайное знание, насколько его босс классный. Ну, временами. Видеть перед собой каждый раз серьезные щи, да хмурые брови, уж точно никакого желания. Пока Намджун об этом думал, хен успел и вовсе заснуть прямо за столом. Можно было бы, конечно, сделать пару скринов, как компромат, но Намджун не настолько подлый человек. А, нет, все-таки, очень подлый, хмыкает хакер, и нажимает кнопку завершения вызова.
