Части целого.

      Педаль до упора, за окном — размытый городской пейзаж, сливающийся с мрачным небом в одну большую серую грязь. А потом Чонгук резко тормозит, начиная нервно постукивать пальцем по кожаной обшивке руля. Он смотрит с раздражением на светофор, что никак не желает загораться нужным светом. До сих пор мужчина не может определиться, надо ли ему спешить: нестись по дороге, игнорируя правила? Нет, рисковать так нельзя, но внутри разрастается нетерпение, смешанное со странным предчувствием.       Чонгук находился чуть ли не на другом конце города от своей квартиры, ездил на встречу с одним из партнеров мистера Л. по бизнесу. Безрезультатно. Когда мужчина сел обратно в машину, то так и замер. Камеры не работали, выводя на экран планшета информацию об ошибке.       Первым делом, Чон подумал: не случилось ли с Тэхеном что-то, не выследили ли их те, кто причастен к смерти бизнесмена? И только потом здравая мысль — он мог просто сбежать. Но телефон молчал. Хосок бы ему сообщил, если бы что-то произошло, а значит, всего лишь сбой техники. Или нет?       Впрочем, одно лишь осознание того, что он проявляет, пусть и такую примитивную, в мыслях, но заботу — заставляло медлить. Это тревожный звоночек. Чонгук понял, что ему неуютно. Как-то попривык уже ездить в машине и мельком наблюдать за парнем. Странным образом успокаивало, нравилось чисто эстетически смотреть на Тэхена.       Замечательно, только этого ему не хватало.       Чон не выдерживает, срываясь с места раньше, чем следовало бы.       Хосок приветственно машет и широко улыбается, киллер в ответ сдержанно кивает, незаметно для себя выдыхая с облегчением, и направляется к лифту. Остается только подняться наверх, чтобы окончательно убедиться, что все в порядке.       Но абсолютно точно ничего не в порядке. Глаза чуть ли не стекленеют, когда Чонгук заходит в лифт и замечает на внутренних стенках небрежную надпись: «Следуй за кроликом». Небольшую, но ярко-красную. Похоже на кровь, но, мазнув пальцем, Чон понимает, что краска. Причем масляная.       Происходящее ошарашивает, внутри мелькает сумасбродная догадка. Невероятная и невозможная.       Чонгук чуть ли не вылетает на свой этаж, спешно направляется по коридору к двери, но так и замирает напротив, ведь там его встречает следующая надпись, более масштабная: «В эту нору соваться рано! Сначала ответь на вопрос. На чем остановилось и сколько прошло?»       Напрягает до чертиков. Если есть хоть малейший шанс, что догадки Чонгука правдивы, то лучше бы ему играть по правилам. Поэтому у двери брюнет так и стоит, нахмурившись и размышляя, что же делать дальше. Ну, судя по всему, нужно только правильно ответить на вопрос. Что это даст?       Бессмыслица какая. Остановилось на чем что? Сколько прошло чего? Чонгуку такие игры никогда не нравились, но он делает вдох и пытается включить мозги. Все началось с лифта. Была ли тут подсказка? Определенно, ему нужно попасть на какой-то этаж, значит, ответом должна быть цифра. С чем можно связать цифры, как таковые?       Мужчина понимает, что на язык так и напрашивается «время». Если это все-таки он, если это тот, кто, как считал Чон, давно мертв, то прошло уже… Глаза округляются, когда, ко всему прочему, вспоминаются слова Тэхена про возраст. Кажется, ему с самого начала очень тонко намекали, да и не один раз.       Шрамы, точно. Он-то думал, что Ви совсем безумный, а оказывается просто Чонгук такой глупый.       Мужчина как-то нервно усмехается и вновь возвращается к лифту. Там он уверенно нажимает на тринадцатый этаж, но сердце пропускает удар. Он никогда не знал, чего ожидать. И вряд ли будет способен, хоть когда-нибудь, предсказать чужие действия. Это, без преувеличения, самый необычный человек в его жизни.       В коридоре на тринадцатом этаже подозрительно тихо и спокойно. Не то чтобы Чонгук знакомился с остальными жильцами, фактически и не пересекался-то никогда. Дом элитный, в нем живут только состоятельные люди, предпочитающие тишину и комфорт, формально, здесь каждый этаж целиком — чья-то одна большая квартира.       Зачем стучится — самому не особо понятно, но дверь открывается стремительно, будто только этого визита и ждали. На пороге стоит красивая молодая женщина в черном облегающем платье, что подчеркивает ее хрупкую фигуру. Она высокая и видно, что следит за собой с особой тщательностью. Наверняка модель, отмечает Чон.       — Вы Чонгук? Проходите, — говорит она мягким, но при этом неестественным голосом. Ее пальцы нервно подергиваются.       Эта деталь не остается незамеченной, женщина напугана чем-то. Чонгук заходит следом, изучая обстановку, а про себя злится, что вообще умудрился влипнуть в эту ситуацию.       — Будете чай? — предлагает женщина и ведет гостя за собой на кухню.       — Нет, спасибо, — твердо отвечает брюнет, уже намереваясь задать вопрос, касательно Тэхена, как его тут же обеспокоенно перебивают, поворачиваясь лицом к Чону, и настойчиво повторяют:       — Пожалуйста, выпейте чаю.       В чужих глазах брюнет читает немую мольбу и, наконец, догадывается, какое продолжение его ждет и кивает.       Чонгук смотрит заворожено на маленькую фарфоровую чашку и ему чертовски все равно, что там, действительно чай или яд. С самого начала этой истории у него не было никаких других вариантов. Чон не мог убить, не мог не согласиться на то предложение и сейчас также не может не выпить напиток.       Он всегда проигрывал. Тэхен, как странно сейчас понимать, что это именно его имя, сам по себе большая кричащая табличка: «Сопротивление бесполезно». По крайней мере, Чонгук капитулировал очень давно. И даже кажется, что неосознанно сдался и во второй раз, когда еще понятия не имел, кто перед ним.       Извращенная сцена с чаепитием. Только без Шляпника и Мартовского зайца. Сам Чонгук тоже вовсе не Алиса, а в точности белый кролик, который с самого начала спешил. Очень спешил. Как-то все неправильно и перевернуто вверх дном.       Женщина срывается, как только Чон ставит чашку обратно на стол.       — Мне очень жаль, простите, умоляю! Я не хотела, меня заставили, господи!       Ее бьет крупная дрожь и она скрывает лицо в ладонях, всхлипывая.       — Можно подробнее? — голос звучит хладнокровно. Ему нет дела до чувств незнакомки, нужна только информация, чтобы понять, что делать дальше.       — Я не знаю, что в этом чае, простите, ради бога. Мне было сказано дать его Вам, иначе… иначе он взорвал бы нас. Взорвал бы тут все. У меня в комнате… Он поставил там бомбу… Господи, сказал, что если я не сделаю так, как он скажет, то все взлетит. Я не могла и слова лишнего сказать. Только после того, как предложу чай.       — Где комната? — спрашивает Чонгук, вставая с места.       Но хозяйка квартиры становится абсолютно невменяемой. Ее охватила истерика и сказать уже ничего не может, а успокаивать женщину нет ни времени, ни желания.       Киллер на удивление быстро находит небольшой самодельный сверток и улыбается. Бомба, как же. Похоже только внешне, но не взрывоопасно точно. Не разбирающийся человек, естественно, ничего не поймет. А Чонгук понимает только по той причине, что знает лично создателя этой штуки, ведь тот когда-то давно сам же и показывал, как ее делать.       Проходит около минуты, когда мужчина, наконец, разбирает устройство на составные части и находит приклеенную записку: «Беги обратно, глупый Чонгуки». И ему действительно ничего не остается, кроме как уйти из чужой квартиры.       Уже на подходе к лифту киллер чувствует неожиданную слабость по всему телу. Да, чего и следовало ожидать. Внутри кабины сил хватает только на то, чтобы написать сообщение охраннику. Предупредить Хосока, чтобы позаботился о женщине и чтобы та ни в коем случае не вызывала полицию. Чон потом все как-нибудь разрулит и объяснится, если очнется, конечно.       И еще отомстит обязательно Ви за то, что из-за него придется попрощаться с этой квартирой. Она ему нравилась, черт возьми.       Дверь, разукрашенная надписью-загадкой, уже предусмотрительно открыта. Гук ни за что уже не смог бы самостоятельно попасть ключом в замок, когда перед глазами плывет. Опираясь о стену, мужчина уперто продолжает идти, потому что хочет увидеть виновника этого идиотского квеста. У киллера успело накопиться огромное количество вопросов, за столь короткое время, когда он осознал, что его хен жив, правда, теперь он еще более ебнутый, чем раньше.       Тэхен стоит к нему спиной и увлеченно рисует что-то на холсте красками. Чонгук же пытается покашлять, чтобы хоть так привлечь внимание. С каждой секундой чувствует, как клонит в сон все сильнее и держаться на ногах не получается.       Последнее, что помнит мужчина на задворках сознания — довольную квадратную улыбку, после чего проваливается окончательно в пустоту.