Части целого.

      Чонгук быстро крутит ключ в наручниках, отстегивая старшего, а потом встряхивает его за плечо, чтобы точно проснулся.       — Ты бы мог и полегче, — сонно хрипит Ким через какое-то время, медленно поднимая корпус тела и поочередно потирая запястья ладонями. — Я убегать не собирался и не собираюсь, идиотина, — констатирует он с раздражением в голосе, но замирает, удивленно приподняв брови, после чего многозначительно тянет:        — Или у тебя реально это фетиш такой?       В ответ на это Чонгук лишь взглядом кивает на одежду рядом с парнем, намекая одеться. Он ничего не говорит, потому что понял, что разговаривать в принципе бесполезное занятие и сменил тактику, ведь Ким говорил значимые вещи только, когда считал нужным, игнорируя вопросы. А все остальные фразы попросту провоцировали и раздражали уже самого Чонгука.       — Хорошо, молчи дальше, — пожимает плечами Ви и тянется к черному кашемировому свитеру, продолжая болтать под чужим внимательным взглядом, и Чонгук, честно, старается не слишком коситься на острые ключицы, да и ниже, как бы, тоже. — Я не сплю, хоть убей — буду лежать и смотреть в потолок. Но вот сегодня, хм... В какой-то момент у меня просто закоротила башка, я замерз и захотелось поспать. Такого раньше не случалось, конечно, но кто я такой, чтобы сопротивляться объятиям Морфея, да? Мне только интересно, так каждый раз будет, когда мне захочется тебя потрогать?       Щеки у Чонгука на чужой монолог непроизвольно пунцовеют, и не понять: от злости или смущения.       — Но, знаешь, — размышляет Ким, ухмыльнувшись от такой реакции, — выспаться я тоже не против. Просто не пристегивай меня ни к каким поверхностям, окей? Ах, еще дай мне ремень, с меня наверняка будут спадать штаны.       Чонгук быстро проходит к шкафу-купе, чтобы достать нужную вещь.       — Мы к кому сейчас? — вместе с кожаным ремнем Ви ловит также вопросительный взгляд и старается не закатывать глаза. Придется мириться с тем, что этот тонсен слегка тормоз. — Намджун? — уточняет он, пока натягивает чужие брюки. — Или к Джину? А может… прямиком в главный офис?       — Намджун, — хмурясь, отвечает Чонгук, — потом, думаю, к Сокджину. С чего такой интерес?       — Да так… — Ви задумался на какое-то мгновение, а потом поднялся, направляясь к Чону и ероша на ходу волосы. — Лишние пару часов без таблеток обходиться, — кивает парень самому себе, — но ладно, погнали сначала к Намджуни.       — Таблетки? — не понимает Чон, а потом мужские ладони упираются в его спину, подталкивая на выход из квартиры.       — Да-да, топай, я в тачке тебе расскажу, пошли уже.       На рассеянное внимание Чонгуку сложно пожаловаться в принципе, но, несмотря на это, когда двери лифта закрылись, а кнопку нижнего этажа он уже благополучно нажал, то оказался резко и грубо прижатым к стене. Может, киллер среагировал бы, куда быстрее, но растерялся от осознания, что сейчас его не целуют, а буквально вгрызаются в губы. Чон точно помнит, что не зевал и не держал рот открытым, но чужой нахальный язык, задевающий собственное небо, объяснить довольно трудно. Сжатые в кулак пальцы в волосах, с силой тянущие за собой куда-то — тоже непостижимая загадка. А взгляд темных глаз слишком завораживает и гипнотизирует, что не получается вырваться из оцепенения. Когда же колено Ви пристраивается между ног Чона, то у того непроизвольно зажмуриваются глаза и вырывается полувздох-полустон. В ответ слышится тихий смешок, который и отрезвляет. Какого вообще хрена?       На секунду мелькает сожаление от мысли, что у него нет в арсенале нечто вроде «железной девы» только без гвоздей. Просто, чтобы засунуть туда Тэхена и таскать с собой. Будет определенно спокойнее и без внезапных выкидонов.       Но с другой стороны, эти самые выкидоны дали Чону возможность отпихнуть быстро руки, как-то слишком быстро оказавшиеся у ремня брюк, почти успевшие вытащить рубашку и пробраться под одежду к торсу; укусить больно, до крови, за нижнюю губу и для верности обеспечить Киму фейерверки в глазах, ударяя точно кулаком в солнечное сплетение…       Чонгук такого от себя не ожидал, если честно. Не ожидал, что так быстро заведется, ведь успело накопиться не только приличное количество вопросов, касающихся странных делишек Юнги и его подчиненных, но и… Да много чего накопилось за последний месяц у Чона, включая раздражение и возбуждение. Беглый взгляд на камеру в углу лифта не облегчает взвинченного состояния, ведь Хосок все видел. Вначале посмеялся наверняка, а потом одарил осуждающим через монитор взглядом. Чонгук делает короткий вздох. Хорошо, что лифт окажется сразу на подземной парковке. Смотреть хену после такого в глаза, таща за собой одно недоразумение, было бы неловко.       Это недоразумение сейчас, кстати, медленно сползало по стене, держась за живот.       — Я упал, — говорит Ви, пробегаясь языком по губам, чтобы слизать кровь. Смотрит при этом совершенно безумным взглядом на Чона и улыбается еще. — Чонгук помог, да. Поболит и пройдет, не ной, мы поедем скоро к Джину.       Чонгуку делается стыдно. Во-первых, это явное дежавю того момента, когда хен его тоже очень доставал, что он не сдержался и ударил, оставив корчиться того от боли. А во-вторых, Тэхен. Просто Тэхен. Делать больно нельзя. А он сделал.       Двери лифта бесшумно расходятся и киллер протягивает руку, чтобы помочь подняться, заодно, интересуясь с каким-то несвойственным волнением в голосе, которое он пытается скрыть за раздражением:       — Какого черта ты вообще себя так ведешь?       — Я проверял, — смеется низко Ким. — Может, снова отрубился бы, а там, глядишь, ты бы меня донес, как принцессу, и доставил в пункт назначения. Меньше мороки, честно.       Чонгук задумчиво-серьезно кивает, типа он все понял. Но на деле нихрена он не понял. Вообще, по этим фразам, поступкам, раздвоению личности и гениальности — плачет горькими слезами психушка. Сам Чон, очевидно, не намного лучше.       Тэхен впервые садится рядом на переднее сидение. Киллер размышляет, что сейчас ему немножко похуй, если тот что-то натворит, и они из-за этого разобьются. Правда, совсем не страшно, он даже не против будет, настолько в печенках сидит это все. Но старший в очередной раз удивляет, когда принимается действительно отвечать на давно заданные вопросы, каким-то ледяным и слишком спокойным, скорее даже отрешенным тоном, словно слушаешь аудиогида. С таким глубоким и сексуальным голосом на записи.       Начинает Ви с целой вереницы названий таблеток, которые нужны, чтобы он мог спокойно игнорировать Тэхена и не терять контроля над телом. Лекарства обычно дает Сокджин перед важным заданием. Чтобы без сюрпризов, и кому как не Чонгуку знать, что маленькая оплошность на задании и пиши пропало. А Тэхен — это не маленькая оплошность.       — Дурить тебя, Чонгуки, не мозгозатратно, — издевательски тянет шатен, — поэтому не было необходимости что-то принимать последний месяц.       Чон подозрительно косится, потому что ощущение, что его сейчас опустили, а он не догнал. Впрочем, многое из того, что Чон слышит остается им не совсем понятным, поэтому внимание переключает быстро. Вскоре мужчина даже рад, что путь до Намджуна довольно долгий, потому что слушать, что говорит Ким интересно, и сквозь размытость быстро меняющегося пейзажа проскальзывает еще одно дежавю. Так обычно рассказывал что-то хен, не таким охуенным голосом, конечно, который еще тогда не ломался и был намного мягче, но все же… Это чувство ностальгии приятно греет.       — Тэхен… — вздыхает старший, — он действительно, как опухоль, и активно портит жизнь нам обоим, хотя я вряд ли достаточно объективно смогу описать тебе, что происходит. Самому себе иногда не получается.       — Попробуй, — настаивает Чонгук и никак не ожидает того, что в следующую минуту ему остро захочется остановиться у ближайшего супермаркета и купить пачку сигарет.       — Ну, хорошо-о, — заговорщически тянет Ви, а потом резко подрывается на пассажирском сиденье, оказываясь чересчур близко к мужчине. — Тогда давай познакомимся заново, Чон-гу-ки, — теплое чужое дыхание опаляет совсем рядом. У Чона, кажется, появился новый пункт в списке того, что он ненавидит. Вот эта привычка обращаться к нему: нарочито издевательски растягивать слоги имени хриплым басом прямо в ушную раковину.       — Я Ви. Мне двадцать девять и я люблю видеоигры, комиксы и хорошую музыку, а еще я ходячая энциклопедия химических формул. Уже вызываю симпатию, да?       Чонгук ловит глазами насмешливую улыбку, про себя думает, что этот «парень» ему реально нихуевый такой хен. В самом деле хен, а выглядит все равно младше, даже несмотря на строгую и черную чонгукову одежду. Может, дело в его телосложении, и для Чона все, что меньше по габаритам его самого, становится априори и по возрасту меньше. Тупо как-то, но взять хотя бы Намджуна. Тот довольно высокий, выше Чонгука. У Сокджина плечи широченные… Из цепочки определенно выпадают Чимин, да Хосок. Только первого хеном-то Чонгук отродясь не называл, а Хосок… Это Хосок. Он обманчиво хрупкий и милый, но вот когда серьезный, то взгляд у него совершенно убийственный…       — Из недостатков, — продолжает собеседник, стремительно вырывая Чонгука из мира хенов-тонсенсов, — у меня бывают внезапные вспышки гнева, после которых где-то да взрывается ближайшее здание или остается пепелище. Обычно помогают либо таблетки, либо рисование… И, кажется, один парень, его зовут Чон Чонгук. Знаешь такого? — веселится Ким, делая выжидательную паузу, а заканчивает фактически скороговоркой. — Хотя я сначала наоборот думал, что еще немного и сорвусь, но в итоге я заснул. И это было просто охуенно, давай повторим?       Чонгук, как обычно, ничего не отвечает, поджимая губы, и увлеченно пялится в цифры светофора, отсчитывающие сколько осталось. Киллер неожиданно думает, что нарушил сегодня парочку ПДД, потому что действительно беспокоился об этом шизанутом. Хочется приложиться лбом о руль. Он попал.       А Ви все рассказывает. Кажется, его прорвало после месяца игры в молчанку.       — Еще у меня есть друг детства… Его зовут Тэхен и ему всегда шесть. У него провалы в памяти и полное непонимание картины мира, поэтому я называю его идиотом, и чаще всего он меня этим и бесит. Но я, как лучший друг, рассказываю ему всякие прикольные истории. Нахожу занимательные объяснения про перемещения из одной локации в другую. Он наивный, слушается и верит, но ты-то уж в курсе. Не верит только когда говорю, что я ненастоящий и про мать. Тогда контролировать эту плаксу у меня почти не выходит, приходится долго извиняться и вешать лапши на уши. Такой вот классный у меня друг, делю с ним сознание.       Чонгуку становится действительно как-то жаль сидящего рядом с ним человека, и даже немного удивляет, как он, описывая такой пиздец, остается… Все еще непредсказуемым и опасным, но при этом не настолько уж и ебнутым, если честно. Встречались и похуже.       — Почему ты мне это говоришь? — спрашивает брюнет и получает почти сразу на это легкий укоризненный удар в плечо.       — Чонгук, вот скажи, мы вышли с лифта, и ты до сих пор не тем местом думаешь, да? Вспомни условия, может? Месяц, ну, окей, тут осталось пару дней, но все-таки прошел. Я обещал все рассказать — пожалуйста. Мы едем к Намджуну, а он в подробностях выдаст план. Тебе теперь не отвертеться и ты часть него. Скорее всего, я даже свангую и скажу, что ты будешь моим напарником, хочешь — не хочешь. Но рассказываю я все не только потому что мы договорились или мне так в кайф делиться болями в голове, а чтобы ты был в курсе, на случай чего. Пока я говорю, что ты забавный — все заебись, но сейчас начинаешь раздражать. Включи мозги.       — Ага, — односложно отвечает мужчина. Что поделать, он профессиональный убийца, а не толкователь чужих слов и действий. Хотя Чон и пытается, но это уже сверхурочные, за которые никто не платит, между прочим. — Но меня больше интересует…       Ви его нагло прерывает, складывая руки на груди:       — Что? Почему я живой и почему ты не знал об этом? Хорошо, но после того, как ты ответишь на мой вопрос. Чонгук, ты слепой?       — С чего ты взял? У меня все отлично со зрением, — говорит спокойно младший, пропуская сарказм мимо ушей, тогда как собеседник вдвойне возмущается.       — Да неужели? Наверное, поэтому за нами хвост?       — Тоже заметил? — Чонгук, наконец, заинтересованно поворачивает голову. В принципе, только из-за этого он практически все время молчал и не отрывал взгляда от дороги, выбирая маршрут. Так бы парень не оставил без ответа саркастические замечания в свою сторону.       Ви затыкается на полуслове и смотрит уже задумчиво в чужие почти черные глаза, а потом расплывается в довольной улыбке.       — О, — тянет Ким, — ты не безнадежен все-таки.       В ответ на это Чонгуку остается лишь самодовольно хмыкнуть и сказать:       — Давай, не тяни резину, я тебя внимательно слушаю. Только пристегнись, будет немного трясти.