Части целого.

Flashback.

      Тэхен… Тэхен. Кто такой Ким Тэхен? Неужели его имя?       Юноша упирается ладонью в стену, потому что качает страшно. Он резко сдергивает маску, которую носил, лишь потому что стеснялся перед… Перед кем же он стеснялся? Что-то не так. Почему такая каша в голове? Шрамов действительно не осталось и все зажило благополучно. Джин хороший, сдержал обещание. Но… стоп. Джин? Это еще кто?       Что-то ускользает неумолимо.       В висках противно стучит, а в сознании мысль, что он должен следовать плану. Любопытно только: в чем состоял этот план и чему следовать? Где-то тут должна быть дверь в конце коридора. Наверное, вроде бы. Стоит проверить, пока эта информация плавает еще на поверхности. Тэхен заставляет себя толкнуться вперед, хватаясь руками за стены, иначе упадет из-за головокружения.       Он словно тонет и это очень странно. Чувствовать, как возвращаются на место все воспоминания, мысли и чувства, с которыми он просуществовал без малого шестнадцать лет. Как проносятся однотонные картинки, цепочки из жизни, как одни события заменяют недавние, накрывая, словно беспорядочные волны во время начавшегося шторма. Они смешиваются, размазываются и… Это больно.       С того момента, как он попал в организацию, безумно хотелось что-то вспомнить о своем прошлом, а сейчас Ким четко понимает одно колючее: предпочел бы не вспоминать. Никогда. Ему хотелось бы остаться нормальным. Тем нормальным, который не разговаривал с детским голосом в своей голове, который любил доставать одного забавного и грубого мальчика, чье имя успело вытесниться за считанные секунды нагрянувшим безумием; который ставил химические опыты и обсуждал аниме вместе с… Каким-то широкоплечим мужчиной? Вот этот Джин? Все рушится слишком неожиданно, он не готов.       Дверь открывается и подросток заходит в знакомое помещение, в котором всегда стоит такой специфический запах. Взгляд цепляется за оставленные на столе бомбы, схожие по виду на теннисные мячики. Парень сверлит их с минуту, пытаясь сконцентрироваться. В итоге все очень плохо, потому что он не помнит, зачем пришел. Наверное, это важно. Было же важным?       Становится не по себе. Тэхен один, никого вокруг нет, а в голове ураган, сквозь ветер которого можно эхом услышать лишь совсем жалкое: «Ви, мне страшно, я хочу домой». После чего сознание отключает и, как он выбрался из этого пиздеца, он уже не помнит. И вряд ли когда-то вспомнит.       Ви находит себя сидящим на какой-то остановке посреди города и смотрит равнодушно-потерянным взглядом на проезжающие мимо автомобили.       Нужно домой. Его же попросили вернуться. Только забавная вещь: парень никогда не уходил далеко от дома и приблизительного адреса не знает. Надо бы, пожалуй, карту изучить и прикинуть в каком направлении двигаться дальше. Хотя бы так.       — Эй, — обращаясь к самому себе, — помнишь чего? Или как обычно?       — Опять ты шутишь, хен! Пошли домой, я хочу к маме.       Ви коряво улыбается. И говорит самое первое «ее нет и не будет, Тэ» из бесконечного цикла следующих за этой фразой повторений, будто он попугай какой.       Очевидно, все вернулось на свои места. Есть еще где-то далеко в сознании проблеск чьей-то улыбки, которая напоминает кроличью; всплески информации о здании, из которого он в панике сбежал. Но… это все чересчур мутно и ускользает. Ведь последнее самое яркое воспоминание ощущается чуть ли не кожей, будто случилось пару минут назад. Это звуки выстрела из пистолета и безжизненные глаза обоих родителей.       Неплохой пункт в автобиографии, скажет кто-то, но Киму на самом деле безразлично.       Парень встает, отряхивает штаны от одному ему известной грязи на них, не то чтобы он чистоплюй, просто такое вот иррациональное желание к действу. Всегда, если Ви что-то делает, то просто так. Без причины. И, может, с капелькой научного интереса.       Это же желание побуждает его пнуть ни в чем не повинный мусорный бак. Он, кажется, снова потерял нечто важное.       Ви идет по улице, не глядя, и кутается в легкий жилет. Бубнит под нос проклятья, спорит и ругается с Тэхеном, да так, что тот затыкается, и, по опыту, на несколько часов минимум. Все это злит. Ужасно злит. И раздражающая трель из телефонной будки тоже, пиздец как, бесит и добавляет новой боли в голове. Ким входит уверенно в кабину с намерением заткнуть эту дребезжащую хреновину, которой, по-хорошему, вообще не должно уже существовать в этом веке.       — Ты кому звонишь, мудозвон? — рычит парень, подымая тяжелую трубку. — Дереву, что ли?       — О, привет. Нет, тебе, — со смешком выдают в динамик. — Круто ты конечно деру дал.       Ви напрягается. Потому что мозг до сих пор барахлит жутко, и из совсем недавних событий у него только план здания в одном кармане, а в другом — пара мелких взрывных устройств, но сносят все масштабно. Возможно, его ищут, возможно, надо бы снова дать деру, как выразился чуть ранее собеседник. Но Киму все равно, он сейчас отчаянный и злой.       — Ты кто? — единственное логичное.       — Да мы не особо-то знакомы. Но я Намджун. А ты?       — Ви.       — Вспомнил, да?       — Да.       — Джин обрадуется.       Это имя… Парень пялится на заляпанные стекла кабинки и пытается выудить хоть что-то, что помогло бы сориентироваться. Намджун спрашивает:       — Так ты куда путь сейчас держишь?       И в его тоне нет ничего такого, чтобы можно было бить тревогу и вообще хоть сколько-нибудь париться, поэтому Ви пожимает плечами, словно его может кто-то видеть, и выдает совсем просто:       — Домой.       — А. Прикольно.       Да, очень прикольно, что остается стоять и хмуриться от тупости этого диалога. Странный этот Намджун.       — А конкретнее не скажешь?       — Я без понятия, — честно выдыхает Ви и трет пальцами свободной руки висок.       — О как. Ну, я тебе подкину адрес. Сам доберешься?       В ответ машинальный кивок головой. Ви не задумывается о том, что это телефонный разговор, и он должен что-то ответить, а не тупо кивать. Он задумывается, что типа вот так все просто? Нужно просто было мусорный бак пнуть или как это работает?       Но, либо Намджун всевидящая божественная субстанция, либо правильно расценил его молчание, поэтому диктует адрес. Через секунду Ви четко знает, куда ему направиться, но своей памяти он не доверяет. И лежащий в кармане лист с чертежами каких-то этажей приходится как нельзя кстати.       — Подожди, повторишь через минуту? Мне надо записать чем-то.       После чего он наотмашь бьет носком ботинка в стенку кабины, и та, дребезжа, рассыпается на осколки, один из которых парень берет и быстро мажет по ладони.       — Ебать у тебя радикальные методы для заметок, — слышится пораженный возглас в трубке, что зажата между плечом и шеей. Ви, высунув от усердия кончик языка, пытается понятнее вывести кровью на бумаге адрес, после чего подозрительно озирается. В итоге Намджуна он мысленно записывает во всевидящие божественные субстанции.

***

      Дом, милый дом. Успевший стать, за все время его отсутствия, пристанищем каких-то бомжей, и которых пришлось выгонять не только кулаками. Ви доволен, что спустил пар. Но после настигли только пустота, разочарование и непрекращающееся нытье своей личной опухоли.       Тэхен послушным щенком ждет маму и не догоняет, что так можно и состариться, а Ви не спит, лежит и пялится в потолок неизвестное количество дней. Просто пытается навести хоть какой-то порядок и разобраться с воспоминаниями. Но с мертвой точки сдвинуться не получается, как ни старайся. Как же достало. Где можно купить новые мозги? Он согласен уже даже на б\ушные.       А что делать теперь? Вопрос крутится слишком долго и беспощадно съедает внутреннюю энергию. Так продолжается, пока не приходит тот самый смутно-знакомый мужчина. С вкусной едой, огромным чувством такта и, как ни странно, с пониманием его тараканов, которым даже может дать название и растолковать.       — Думаю, что у тебя очень сильные защитные механизмы, которые привели к так называемой диссоциативной фуге*, отсюда все проблемы с памятью. Такое особенно бывает при расстройствах множественной личности. И кстати, я честно, немного поражен сейчас слышать о Тэхене. Это же мне, получается, перестраивать весь курс! — взволнованно восклицает психиатр. — Но, в общем, я знал, что когда-нибудь это случится. Хотя и не мог предугадать, что именно тогда, когда вы с Чонгуком надумаете сбежать и все выльется мне в долгосрочный ремонт, — смеется Джин.       — Чонгуком? — прищурившись, спрашивает подросток. Интересно.       — Да-а, — тянут ему в ответ, а потом Сокджин подрывается с места, принимаясь искать что-то в портфеле дипломате. — Я, как врач, не должен, но у нас не тот случай, поэтому держи, — он, мягко улыбаясь, протягивает Ви увесистую розовую тетрадь. — Тут все мои наблюдения и заметки о тебе. Про Чонгука тоже довольно много.       Паренек открывает тетрадь где-то на середине, быстро пробегаясь глазами. Позже он все прочтет внимательнее, а пока, сойдет и мельком. Интересно же жутко. Почерк красивый и аккуратный, отмечает про себя Ви, а затем хватается за голову.       Слышится обеспокоенный вдох Сокджина, он поднимается с грязного пола, на котором они сидели до этого момента, и идет к оставленным пакетам. Перебирает какое-то время содержимое, ищет что-то, сильно шурша, отчего Ви протяжно стонет.       — Держи, должно помочь.       — Что это? Для чего?       — Препарат, название которого тебе ни о чем сейчас не скажет.       — Хм, и зачем?       — Я же правильно понимаю, у тебя сильные мигрени? И, судя по недовольному стону, шум тебе тоже не по душе?       — Ага, объяснишь, в чем проблема?       — Ох, я не могу ничего с уверенностью сказать прямо сейчас, причин, если честно, может быть довольно много. Но все же подозреваю, что напрямую связано с твоей не долеченной фотопсией**. Еще когда мы только познакомились, меня очень заинтересовало то, как ты описываешь цвета вокруг. И вообще, ты называл это аурами, — Джин тепло посмеивается, — в итоге, после ряда обследований оказалось, что в сетчатку глаза попал осколок, который вызвал нарушения и подобные зрительные галлюцинации. Осколок-то мы убрали, но нарушение осталось. А еще кто-то потом определенно догонялся веществами ради очередных экспериментов, — Джин смотрит укоризненно, тогда как собеседник совершенно спокойно выдерживает его взгляд и разводит руками, как бы молчаливо вопрошая «А я то что? Я не помню ничего из этого, не ко мне вопросы».       — Так что, — продолжает старший, — это спокойно могло перейти еще и в психопатологическое, что тоже не слишком улучшает ситуацию, учитывая остальные расстройства. Я еще приду сюда и мы поговорим обо всем подробнее. Просто не забудь принять лекарства, хорошо? Там не так много, но я все расписал, найдешь в пакете.       Ви согласно кивает и провожает взглядом высокую фигуру в пальто.       Все последующие дни он проводит в изучении сокджиновой тетради, перечитывая ее раз за разом. Это огромная почва для размышлений и анализа собственного поведения. А еще что-то странное вспыхивает всегда в груди, когда глаза цепляются за одно имя. Это не должно напрягать, но напрягает и вызывает интерес, потому в следующее появление психиатра, первый вопрос, слетающий с уст Кима, неожиданно для него самого, звучит так:       — Можешь устроить мне встречу с Чонгуком? И почти находит себя разочарованным, когда слышит лаконичное:       — Нет, прости.       — Почему?       — Это приказ моего босса. Ты, на данный момент, официально мертвее мертвого, и если хочешь порадоваться жизни, спокойно разобраться со своим психическим состоянием, попутешествовать, выполняя мои мелкие поручения, то давай оставим все, как есть, и отложим встречу с этим тонсеном на неопределенный, но, точно могу сказать, что довольно долгий срок. Потому что лично я не уверен, что говорить Чонгуку о тебе будет рационально и безопасно. Идет?       Тэхен смотрит восторженными глазами на мужчину и переспрашивает:       — Путеше-е-ествия? А какие? Куда? — а потом парень раздражается, меняясь в лице, и добавляет: — Вот конкретно ты — в задницу отправишься.       Сокджин на это только смеется и пытается задобрить самого Ви. И у него это даже получается, когда он произносит:       — Ну, вот что ты собирался делать, кроме того, чтобы лежать и убиваться в этом отвратительном месте? Я о тебе позабочусь.       Последующие годы проходят довольно занимательно. Ви нравится чувствовать себя неким призраком — находиться, где хочется, делать, что хочется, а порой устраиваться на неприметную работу в зарубежных филиалах, принадлежащих организации отца Мина, отчитываться Сокджину, да принимать назначенный курс лекарств.       Тэхен все еще бесит, но уже не так сильно.       Он всегда носит с собой тетрадки. Одну, чтобы зарисовать какой-то красивый вид. Вторую, которую дал когда-то Сокджин. Потому что до странного нравится перечитывать о забытой нормальности и о Чонгуке. Банально интересно, что из себя представляет тот парень, которого он, кажется, считал своим самым лучшим другом. Но он просто размышляет об этом, а намеренно искать встречи, как просил Сокджин, он не ищет. Потому что уважает и слушается этого хена. Тот очень помог, благодаря ему Ви даже кажется, что он идет на поправку.       Но есть еще одна тетрадь, куда парень записывает все события, потому что не доверяет себе. Хотя каких-то серьезных казусов с памятью больше не возникало, и даже имелась маленькая надежда, что никогда не пригодится информация оттуда, будет как привычка вести личный дневник… И совершенно непонятно, но в последний год Ви стал агрессивным, возникли серьезные проблемы с контролем, а некоторые детали стали стремительно забываться.       Сокджин причитал и охал, словно заботливая мать. Он был тоже серьезно озадачен таким внезапным ухудшением и попросил Кима вернуться в Сеул. Даже не попросил, а настоял, добавив: «Мне нужно, чтобы кто-то присмотрел за тобой. Я не смогу из-за работы, поэтому отправляйся к Намджуну. И ты сделаешь именно так, никак иначе, и не смеешь меня ослушаться, договорились?»       Ви раздраженно сбросил звонок, пришлось плестись к этому Всевидящему Оку Саурона.       Хотя Намджун не был таким уж плохим вариантом. Он говорил занятные вещи, учил некоторым премудростям работы с компьютерами; угощал леденцами и пиццей. Но порой Ви закатывал глаза и думал, что тринадцать лет назад, когда они общались по телефону, что сейчас — Намджун ничуть не поменялся и остался таким же странным. Хакер шутил, что сделает Джину предложение и усыновит Тэхена вместе с Ви, мол, получится прекрасное и уникальное семейство Кимов.       А потом они стали обсуждать предстоящее ответственное дело. Намджун постоянно спрашивал:       — Ты уверен, что все будет, окей? Это же ничего? Я имею ввиду, что он тот еще гад ползучий, заслужил, но все-таки твой родной дядя.       — Ну и чо?       Ответил тогда Ви и… Понеслось.       В голове с удвоенной силой закрутились воспоминания и переживания о проведенных днях с семьей.       Тэхен был чересчур рад отправиться куда-то за пределы собственного дома. Восторженно любовался всем подряд и новой квартирой, которая принадлежала покойной бабушке. Мать отвела его к специалисту, которого мальчик стал посещать на постоянной основе.       Пока однажды не явился Он.       Отец встретил их у выхода из больницы, а Ви заметил, как побледнела его мать.       То было довольно противоречивое время в его жизни. Потому что чувствовал себя Тэхен как никогда нормально, и был счастлив от осознания, что он теперь не один. У него целая любящая семья и мама постоянно рядом. Он не замечал ни домашнего насилия, радостно болтал с двухметровыми хмурыми охранниками, что были при подчинении его дяди, которого мальчик от силы-то видел несколько раз.       Ви в это время затих полностью. Просто наблюдал и не понимал, как можно быть таким наивным ребенком, которого снова держат взаперти. Только теперь, к тому же, страдает еще и собственная мать. Он постоянно слышал напряженные разговоры за стенкой. «Дорогая, я правда вылечился, благодаря своему брату! Он дал мне работу и присматривает за нами. Будь благодарна!»       Отец был нестабилен. В одно время вел себя доброжелательно и заботливым тоном говорил Тэхену: «Ну, сынок, хватит выпрашивать у охраны пистолет. Нельзя, это опасно». А в другое время кричал на госпожу Ким, бил ее и «Может, это вообще не мой ребенок? Нагуляла, потаскуха, пока я искал тебя все эти годы?!»       Последней каплей стал тот момент, когда мальчик сидел в своей комнате и пытался сделать красивую поделку из стекла для родителей. Ви снова услышал шум за стенкой. Обычно он игнорировал и сидел тихо, пытался подавлять второе эго, чтобы Тэхен не запомнил неадекватного поведения отца. Он пытался так защитить самого себя, но в тот раз не смог. Не смог контролировать собственное тело и сознание, и Тэхен из любопытства вышел из комнаты, что в последствии привело к фатальным событиям.       Мать еще давно спрятала пистолет на случай, если ее муж вдруг поднимет руку на собственное дитя. До этого момента она готова была терпеть его поведение и побои, пока Тэхен выглядел счастливо и ничего не подозревал.       Мальчик испуганно убежал обратно в комнату и спрятался, как велела ему мама со словами: «Я вернусь за тобой, Тэхени, обещаю». Какое-то время он так и сидел, пока не послышался первый выстрел, после которого он весь сжался в комок от страха. Когда Тэхен услышал шаги и поднял голову, то наткнулся на разъяренный взгляд отца, сжимающего пистолет. Тот подошел, ударил один раз. Ударил второй. Тэхен подумал: «Ви, мне страшно, помоги мне». Он пытался защититься от ударов, подставляя руки к лицу, когда его взяли с силой за волосы и приложили несколько раз прямо лицом об стол, на котором лежали разноцветные осколки…       Эти воспоминания пробудили огромную ярость. Ви знал, что это благодаря влиянию его родственника они попали с мамой в ад. Поэтому был только рад подложить бомбу. Но на выверенный и пошаговый план Ким, конечно же, насрал. Хотелось вломиться лично в кабинет со словами: «Ну, привет, любимый дядюшка. Помнишь меня?»       Что Ви, собственно, и сделал, буквально расплываясь в гаденькой ухмылке, когда увидел скорченное от злости лицо.       — И что ты хочешь от меня? — процедив сквозь зубы, спросил Лиен, пытаясь незаметно опустить пальцы под стол, чтобы вызвать охрану. — Убить? А, может, тебе дать денег?       — Нет, что ты, просто мимо проходил и зашел вот, поздороваться, — ответили ему насмешливо-саркастично. — Давно же не виделись, все такое.       Ви подмигнул оторопевшему мужчине, а после пустился в бег, избавившись по дороге от охранников. Самого дядю хотелось всего-навсего разозлить и заставить понервничать перед смертью. Он давно успел заложить бомбу, которая должна взорваться ровно через двенадцать часов. И отсчет уже пошел.       Собой он был жутко доволен на момент, когда вернулся к Намджуну в квартиру, в отличие от его хенов. Намджун тяжело вздохнул, сказав, что им сейчас достанется, когда настойчиво зазвенел телефон.       Они включили громкую связь, и Ви пытался оправдаться перед Сокджином нелепым и неискренним:       — Ну да, хен, я действовал неосторожно. Извиняй, что ли?       — Да охренеть, как неосторожно, — вот тут уже возмутился Намджун. — Так неосторожно, что тебя теперь при первой возможности прихлопнет Чонгук, если найдет.       — Чонгук? Тот самый, Джин-хен? — переспросил Ви. Он давно хотел познакомиться и даже то, что его дядя очевидно нанял киллера, заставило расплыться в более широкой улыбке.       — Да, тот самый, — слышалось тяжелое и злобное сопение в телефоне. Джин так пытался успокоиться, чтобы не выдавать рвущуюся наружу очередную гневную тираду про тупого Намджуна, который проворонил все это, и про не менее тупого Ви, который не подумал, что бизнесмен может вообще после его визита не находиться в доме на момент, когда сработает взрывное устройство. Это пиздец, как не по плану все. И психиатр выдохнул: — Намджун, нужен новый план.       Уже через несколько часов Ким оказывается в старом добром и очень стремно выглядящем доме, выглядит сам шатен не менее стремно, по плану типа, и ждет. Пока не решает от накатившей скуки, что надо бы, наверное, Чонгуку намекнуть, чтобы было веселей. Прикидывает за довольно короткое время целый диалог с самим собой и репетирует. Тэхен не очень понимает зачем, но быстро соглашается вести себя, как попросит его Ви, когда придет какой-то там Чонгук.       Но только Ким не совсем предусмотрел, что оказавшись в родных стенах, его вторая личность может снова завести шарманку, что надо бы остаться, коль пришли и ждать маму. Ведь она же обязательно догадается вернуться именно сюда! Ви отвечает, что хрен вернется, обещая мысленно, что если он сейчас не заткнется на эту тему и не будет вести себя, как договаривались, то они отправятся на самые высокие аттракционы, которых Тэхен очень боится.       А потом в спину слышится это грубое и короткое: «Как зовут?»       Ви лишь довольно улыбается, поворачивается и уже несет сущую околесицу, которую заготовил. Тэхен подходит к своей роли с явно ненужным энтузиазмом и детской непосредственностью. Немного переигрывает, как для их обычного разговора, но Чонгук ему, как ни странно, верит. Забавный он. ______________________ * Диссоциативная фуга — расстройство, которое отделяет человека от предыдущих воспоминаний. Больной полностью забывает всю информацию о себе, вплоть до имени. Память на универсальную информацию (литература, науки и т. д.) сохраняется. Сохраняется и способность запоминать новое. Во всех остальных отношениях, кроме амнезии, больной ведёт себя нормально. Причиной диссоциативной фуги является психическая травма или невыносимая ситуация, в которую попал больной. Фуга носит защитный характер, поскольку дает больному возможность получить отпуск от своих проблем. Длится от нескольких часов до нескольких месяцев, изредка дольше. Потом больной вспоминает свою биографию (обычно внезапно), но при этом может забыть все, что происходило во время фуги. ** Фотопси́я — появление в поле зрения беспредметных образов: движущихся точек, пятен, фигур, чаще светящихся, блестящих. Фотопсии могут наблюдаться при заболеваниях сетчатки, при заболеваниях хрусталика-катаракта, при глаукоме, при кератите или как психопатологический феномен (например, вызванный частым употреблением галлюциногенных веществ) — элементарные зрительные галлюцинации. П.С. Я надеюсь, что эту работу не прочитает ни один будущий офтальмолог, либо кто-то шарящий по вопросам ментального здоровья, потому что мне немножко стыдно. Но давайте представим, что это все так и работает. Лол.