Части целого.

      Быстрый взгляд на зеркало заднего вида, после чего Чонгук уверенно тянется к рычагу коробки передач, меняя ее на самую высокую и разгоняясь. Довольно рискованно, если честно, но из просчитанных в уме вариантов, этот — самый безопасный сейчас. Вспоминаются так некстати ворчливые наставления Намджуна про то, что кое-чью жопу на камерах больше никто подтирать не будет. А вот хрен там. Будет подтирать, никуда не денется. Ведь теперь Чон абсолютно точно не должен и ничем не обязан Киму, который вертел им как хотел все эти годы, выставляя себя в хорошем свете, якобы он по доброте душевной не закладывает начальству и помогает, правда, за небольшую и странно-мерзкую плату, но все же. На деле-то, как понял Чонгук, все его действия хакеру были выгодны. Хитрожопый ублюдок, как же руки чешутся. Но эта злость никак не поможет совершить опасный маневр, и мужчина заталкивает эмоции подальше, лишь сильнее сжимая руль и поворачивая машину в сторону стройки.       Он знает район вдоль и поперек. Киллер уверен, что их преследователи не местные. По крайней мере, есть парочка оснований так считать. Даже если он окажется не прав, Чонгука будет сложно переиграть в любом случае. Но доводить ситуацию до критической точки, и пускать в ход оружие было бы не желательно.       — Куда, говоришь, ты сегодня ездил? — меланхолично вопрошает Ким, которого больше интересует содержимое бардачка, и пристегнуться, как попросил ранее мужчина, — он тоже не пристегнулся. Ви не знает с чего конкретно начинать свою историю, надо ли ее рассказывать вообще? Лучше пока отвлечь Чонгука разговором о мелочах, например, о тех ребятах, что едут за ними уже практически час и даже не скрываются.       — Хм, на днях выяснил, что один из зарубежных партнеров мистера Л. сейчас в Сеуле и решил, что это хорошая возможность что-то узнать. Теперь же, подозреваю, что хендай сзади, как раз его охрана, — говорит младший, а продолжает дальше не совсем в тему: — Ким Лиен… Он же твой дядя, да?       В ответ слышно цоканье. Не получилось отвлечь.       — Да, есть такое, — Ким криво ухмыляется одним уголком губ. — Но мы никогда не ладили, — говорит и недовольно отворачивает голову к окну, устремляя взгляд в одну точку. Чонгук же кивает сам себе, это пока все, что надо было знать.       На спидометре стрелка постепенно растет и переваливает за сто километров, падать ниже явно не собирается. Преследующий их автомобиль тоже стал набирать скорость, очевидно, те люди решили действовать и терять их из виду не были намерены. Но именно на это и рассчитывал Чон. Он отпускает педаль, крутит руль, стремительно сворачивая с трассы, и машину начинает заносить. Слышен резкий звук трения шин об асфальт, но в узкий переулок получается вписаться благополучно. Где-то впереди маячит объявление о ведущихся строительных работах, которое становится все ближе, благодаря тому что мужчина только сильнее давит на газ. Глаза у Ви округляются. Это немного походит на самоубийство, но он лишь расплывается в широкой глупой улыбке, смотрит на профиль Чонгука. Тот выглядит спокойно, уверенно и совершенно потрясающе чувствует автомобиль. Взгляд опускается ниже, выпирающие вены на руках, что сжимают руль, гипнотизируют. Ким даже не сразу замечает, как тело рывком дергает вправо, машину снова заносит от резкого поворота, а он больно врезается головой прямо в стекло.       — Айщ, Чонгу-ук, — тянет шатен, потирая место ушиба, да так и замирает, чтобы в следующее мгновение круто повернуться, опираясь на водительское сиденье ладонью, и посмотреть на заднее стекло, через которое видно, как один из преследователей не справляется с управлением. Хендай врезается на полном ходу в ограждение и сквозь металлическую сетку можно углядеть, что авто пытается вывернуть обратно, но застревает в жидком цементе. Чонгук в это время хмуро косится на Ви, который еще немного, если поддастся вперед, пролезет между сиденьями на задний ряд — настолько сильно тот извернулся в попытках рассмотреть, что происходит. Еще и задницу костлявую отставил.       — Да сядь ты уже нормально, — цедит киллер, выворачивая на главную улицу. Он отмечает, что хвоста за ними нет, а следовательно, можно спокойно смыться. Чудно.       — Круто, Гуки. У меня почти встал, — изрекает старший, плюхаясь обратно на место. Ви довольно облизывает прокушенную Чонгуком, еще в лифте, губу, кладет ладонь на чужое бедро и продолжает: — Давай вернемся? Мне, кажется, хочется ебнуть этих ребят.       И смотрит так, что Чонгук напрягается не только от ненавязчивых поглаживаний.       — Руку убрал.       — Значит, нет?       — Нет.       Ви едва слышно усмехается, но руку все-таки убирает. Прикидывает в голове насколько у него мирный настрой и хочется ли быть откровенным наедине с вечно угрюмым, но оттого таким забавным, Чонгуком.       — Ну что, расскажем ему? — праздно интересуется парень. Тэхен только рад и давно бы сам все, как на духу, выдал, если бы Ви себе не запретил. Мелкому вообще Чон нравится, даже слишком. За то время, когда они жили вместе, киллер даже не пресекал его попыток обниматься, к примеру. А если это Ви, то сразу «руку убрал»? Скоро и вправду начнешь ревновать ко второй личности, думает иронично шатен, а вслух говорит следующее: — Ладно, слушай. Про дом, откуда ты меня забрал. Тэ и я там выросли, да. И…       Это тяжело. Неприятно. Слова текут очень вязко и кажутся горькими. Ви ощущает острую необходимость натянуть снова на себя черную непроницаемую маску, чтобы скрыться, хоть как, от этой отвратительной реальности, где у тебя поделенное сознание. Тэхен мешает и отвлекает, вставляя свои пять копеек, говорит что-то про мамины книги и истории о лягушках у пруда. Но Ви, даже с этими перерывами, уперто продолжает, и его история становится полноценной. Непонятно почему, но выговориться хочется жутко.       Потому что в салоне спокойно и тепло, потому что Чонгук просто ведет автомобиль и молчит, но как-то понимающе молчит. Именно так, как нужно было.       Настолько откровенным он, пожалуй, не был даже с Сокджином, потому что тот помочь справиться с ненавистью к собственной неполноценности никак не мог, сколько они ни пытались. Мог успокоить, дать таблетки или назвать очередной термин для его состояния. Но в остальном Ви видел его попытки пробить стекло безразличия к жизни, завести неприятный диалог и пресекал их сам.       Киму терять нечего, он много чего растерял и, как бы, похрену уже, но когда увидел Чонгука, то показалось, что вот оно. Нашел. На нем словно какой-то странный отпечаток и дурацкая аура, но…       — Отца я застрелил, а потом ничего не помню, что было со мной в тот период, связанный с организацией, — Ви решает пока не упоминать про сокджинову тетрадь, которую часто перечитывал, гадая о том, что может представлять из себя Чон. — Да, тебя я тоже не помню, если хочешь спросить об этом.       Чонгук чувствует, как внутри что-то кольнуло на этих словах. Хотя чего он мог ожидать, если у Тэхена такие проблемы с памятью и с самим собой. Он малость в шоке от услышанного, если можно так назвать, а к Намджуну они вот-вот приедут. Но времени вполне хватает, чтобы узнать то самое, очень волнующее — услышать сбитый рассказ о жизни, так сказать, «продолжение» после побега.       — У тебя была такая возможность начать жить заново, — не выдерживает Чонгук, — а ты снова ввязался в это дерьмо, хен. Почему?       — Это… — Ви запинается почти сразу же, осмыслив фразу целиком. — Ха. Ты назвал меня только что хеном?       В эту секунду охота немножечко удавиться, ибо он даже не понял, как обращение вырвалось само собой. Просто Ви говорил и рассказывал про другие страны так уютно, так, самое главное, нормально, что он почти забылся. Совершенно нелепо.       — Тебе послышалось.       Ким насмешливо выгибает брови, ему действительно забавно наблюдать за смутившимся младшим. Хочется поиграть. Только не совсем в такие игры, какие предложил бы недотепа Тэхен. Впрочем, парень решает пока не зацикливаться на этом нюансе, но отказывать себе в издевательском и саркастичном тоне не будет.       — Это уже точно в лидирующей тройке тупых вопросов от тупого Чонгука, так и знай. Как ты себе это представляешь? Без документов, без малейшего понятия, куда идти дальше и что делать, с ноющей болью в башке и желанием сжечь, что угодно, к ебени матери. Мне кажется, если бы не Намджун, то я бы просто загремел в психушку или же гордо пал в первой схватке с какими-нибудь не менее озлобленными бомжами. К тому же, а смысл? Мне нравится. Где еще найдешь такую адреналиновую и нелегальную работенку? Что насчет тебя?       — Что?       — Ну, вот че ты вмешиваешься? Прицепился ко мне, как пес, и зыришь двадцать четыре на семь.       Чонгук молчит. В самом деле, не отвечать же правду. Что хочется разобраться в прошлом и в себе, переосмыслить какие-то вещи. Что Ким его задевает и такого живого интереса к чему-либо он не чувствовал, наверное, никогда в своей жизни.       — Ладно, — шатен на это молчание лишь отмахивается, — я тебе еще вот, что скажу. Чтобы точно все улеглось в твоей «блондинистой» голове. Джин упоминал, что будет не очень прикольно, если ты узнаешь о том, что я живой. Это приказ сверху, понимаешь? Типо чем меньше народу, тем безопаснее. Да и ты, вроде как, мало чем пригодился бы. До недавнего времени. Я их обсуждения планов по скайпу не слушаю, уснул бы от скуки, если б мог. Мне больше интересны быстропротекающие экзотермические процессы и все такое. Знаешь, что иодид азота в сухом виде может сдетонировать от вспышки света, от проведения перышком и даже просто от громкого звука? Это круче, чем слушать пере-флирт и недо-спор между хенами. Они решили, что будет неплохо отвлечь на тебя все внимание, пока готовятся к следующему шагу.       — Не понял.       — Я хотел тебе услугу оказать, когда предложил замочить тех, кто был в тачке. Они ж не отстанут, потому что работают на чувака, который работает на Мина. А ты, поздравляю, теперь главный подозреваемый в убийстве моего дяди. Потому что я-то мертв и не палился, а ты больно мельтешил все это время на глазах. К тебе определенно парочка вопросов, в самом лучшем случае.       — Охуеть просто. Я бы мог тогда сдать всю вашу компашку.       И оба прекрасно понимают, что может, и что после этого им всем не жить, начиная с Чонгука. Ви вообще нежелательно было бы делиться этой информацией, пока они не приедут, но как бы насрать. Веселее же. Поэтому он пожимает плечами и беззаботно отвечает:       — Конечно. Но правда ли сдашь, Чонгуки?       Старший просит остановить машину возле аптеки, потому что «ну пожалуйста, пиздец разболелась башка, умираю». Чонгук послушно тормозит и даже не думает идти следом, потому что этот парень однозначно убегать никуда не планирует, а он в няньки не нанимался. Брюнет находится в некой прострации, переваривая их недавний разговор. Наверное, стоило подумать в тот момент о том, нафига он с такой чистой совестью отпустил нестабильного Кима, а не о своей судьбинушке, в которой, очевидно, намечались изменения, вроде проблем с начальством. Не как обычно, через ругательства с Чимином, а реальных таких, очень серьезных проблем.       Минут десять спустя мужчина напрягается. Может, очереди в аптеке? Хотя интуиция говорит — ничего подобного. А быстрое изучение бардачка доказывает, что Гук и правда отупел, пожалуй. Ви взял оттуда не только пару тысяч вон на лекарства, но и пистолет в придачу.       Мужчина захлопывает дверцу уже снаружи и стремительно обходит автомобиль. Навстречу выходит Ким, с пакетиком в руках и довольно насвистывающий себе что-то под нос. Чонгук к нему едва ли не подлетает, быстро хлопает ладонями по всему телу и ловит легкое недоумение в глазах.       — Куда ты пистолет дел?       — Что?       — В бардачке. Был. Пистолет. Ты его взял…       — Ааа, — тянет Ви, прерывая односложную и такую злую речь младшего, и хлопает себя по лбу, — так вот, что я забыл.       Киллер уверен, что этот чокнутый что-то сделал. Надо бы, по-хорошему, уже сматываться. Но убедиться самому и посмотреть, что именно произошло, необходимо. Чон выдает на это лаконичное «блять» и устремляется было к аптеке, когда его ловят за запястье. Хватка у Ви неожиданно сильная, а взгляд вот тот самый — пустой и убийственный. Чон глупо пялится, загипнотизированный, пока его не отвлекает громкий звук взрыва и разбивающегося стекла неподалеку. Остается снова выругаться матом и потащить за со­бой к ав­то­моби­лю, как мож­но быс­трее. Ви низ­ко пос­ме­ива­ет­ся с его дей­ствий, но не соп­ро­тив­ля­ет­ся.       Сно­ва хлоп­ну­тая двер­ца. Чон­гук злит­ся, хва­та­ет­ся за руль. Пе­ред ним вы­ложи­ли кар­ты на стол и, вро­де как, пре­дуп­режден — зна­чит во­ору­жен. А он был пре­дуп­режден и все про­воро­нил. Нещадно лажает, уже который раз, а ругать кого-то, кроме себя, в принципе, некого.       — Вот нахуя ты такой проблемный? — спрашивает киллер. Вопрос определенно риторический и, может, неуместный, но слишком уж хочется разрушить продолжительную и такую раздражающую тишину.       — Прости… Чонгук-хен? — неуверенный голос. Тэхен смотрит немного напугано, потому что «старшего» никогда таким злым еще не видел.       И Чонгуку бы приложиться лбом о руль. Потому что приехали. К дому Намджуна.