Глава 16.
30 сентября 2017 г., 14:01
Киллер практически одновременно стягивает с себя ботинки и перчатки, шумно выдыхает и опирается затылком о входную дверь, через которую вошел десятью секундами ранее. Еще мгновение — темная спортивная куртка летит прямо на пол, как-то нелепо соскользнув с крючка. Чон никогда не отличался любовью к беспорядкам, можно сказать, конченый педант, но… господи, ему так хорошо, что немножко не до этого.
Япония — отсутствие подозрительных субъектов, работающих на организацию, что следят за каждым шагом и раздают отвратительно однотипные приказы. В общем, все, что давило и вызывало ненависть, словно испарилось бесследно, стоило лишь сесть в самолет, а его спутнику беспардонно задрать подлокотник и примостить непутевую голову на плечо отчего-то нисколько не возражающего Чонгука. Который сам впервые выбрал, что делать, и не взирая на факт того, что поймай их кто-то из своих, можно смело зарядить по пуле в лоб, даже дышалось как-то по-другому. Или это просто потому, что океан близко?
Япония — это также личное и неконтролируемое безумие Чонгука, которое настигает неизбежно. Это видно… По разбросанным на полу коробкам пиццы, от самой свежей из них сильно пахнет грибами, и Гук непроизвольно морщит нос, — не столько цепляет нелюбовь к грибам, как тот факт, что еда до тошнотворного смешалась с тяжелым запахом арома-свечей, наполняющих небольшое помещение дымкой.
Это слышно. Из проигрывателя, где под его прозрачным стеклом томно крутится пластинка с Бахом. Сорок шестая кантата, насколько помнит Чонгук, а память на цифры у него абсолютная, равно как и слух… Поэтому громко работающий телевизор во всю перебивает стройное церковно-хоровое пение и превращает его в раздражающую какофонию звуков.
Разумеется, все это не идет ни в какое сравнение с главным экспонатом, наглядно иллюстрирующим безумие Чонгука. А экспонат сидит по-турецки в халате и полюбившемся берете по середине комнаты, от скуки кидая в общий бардак журавликов из бумаги. Прежде, чем Чонгук ощущает, что действительно намерен оповестить о своем возвращении, а не стоять в проходе и пялиться на чужую спину, вспоминая о злосчастном оригами; Ви застывает на мгновение, всматриваясь в экран, и подрывается к источнику музыки настолько стремительно, что спотыкается о коробки из-под еды и нещадно давит босыми ногами собственную виниловую коллекцию Баха, также раскиданную по полу. Подумать только, Чона не было всего два дня, а уже такой бардак.
Далее человек-ураган выключает музыку и возвращается на свое прежнее место, захватив по пути кусочек пиццы, найденный возле того же проигрывателя. Наблюдающий за всем Чон прыскает от смеха в кулак, потому что этот парень настолько хаотично-активный, но при этом рассеянный, что киллер остался незамеченным, хотя вот стоит… буквально в метре. Младший даже не сомневается, что тот наверняка сейчас просто увлечен разговором с другим собой… Вот какое-то такое безумие у Чонгука?
— Срочные новости. Ужасный пожар в центре города…
Мужчина, так и не дослушав фразу журналиста, в несколько шагов преодолевает расстояние до Кима, нагло и без усилий отбирает у того пульт и выключает телевизор, погружая комнату в полнейшую тишину, которая, впрочем, долго все равно не длится, — ее нарушает недовольный тон практически над ухом:
— Ну и мудила! Я хотел посмотреть!
— Спасибо, — сорвалось с уст прежде, чем можно было успеть подумать на тему того, стоит ли вообще благодарить. Ну, наверное, потому что в какой-то мере действительно стоит.
В глазах старшего мелькнул опасный огонек.
— Расскажешь, как это было? — с недовольного тона он переходит на заинтересованный, спокойный и низкий.
Но брюнет ничего не отвечает, валится на футон сзади, закрывает глаза и позволяет себе расслабиться. Странная нега расползается по всему телу. Убийством Чон наслаждался впервые в жизни…
***
Это началось неделю назад. Именно тогда, стоило скинуть сумку с вещами на принадлежавшую Киму квартиру, потому что «твои каналы связей слишком палевны, а я не палевный, я — мертвый, и я тут два года жил, йоу», Чонгука окатил этот очень неожиданный вопрос: — У тебя когда-нибудь заказывали премьер-министра? — Серьезно? — одна из бровей киллера скептично поползла вверх. — Вполне. Но сначала мы идем развлекаться на выставку! — Серьезно, — с еще большим сарказмом повторил Чонгук без малейшего желания вникать, что это за выставка. Если по началу он чувствовал какой-никакой интерес от предстоящей работы, то сейчас настроение катилось в задницу мира, а глаза мрачно осматривали временное и противно-пыльное место проживания. Они здесь, в ебучей Осаке, потому что так сказал Намджун. Логично, что заняться следует более, хмм, важными вещами, например, уничтожением организации. Но ведь на (подозрительно) любезно предоставленный телефон от хакера ничего не приходило, самостоятельно Чонгук так и не разобрался в чем прикол, а его спутник всю дорогу зевал и пустым незаинтересованным взглядом смотрел какое-то аниме. Спасибо, Намджун, за четкие указания, просто большущее. — Хен. — Обращение отвлекает мужчину от очередной фантазии, как он пересчитывает косточки хакеру. — Пожалуйста? Я хочу. Ви сказал, что будет интересно. — Большие и просящие глаза. Тэхену отказать невозможно. По многим причинам. Даже если в глубине души Гук знает, что им всего-навсего манипулируют таким ебанутым способом. Он устало проводит ладонью по лицу. Видит бог, или кто там вообще искусно разрушает все попытки Чонгука сохранить ментальное равновесие, ему надоел этот цирк. «Месяц живу с тобой — потом все узнаешь», «доберемся до аэропорта — потом скажу, куда дальше», «сходим на выставку — потом…» Все потом и именно после того, как Ви получит то, что хочет. Что за манера ставить собственные идиотские условия? Ладно, если бы они были врагами, но они разве не должны сотрудничать? Или у кого-то явный фетиш на шантаж? Сколько бы Чонгук об этом ни размышлял, он не может сказать, что питает хоть какую-то симпатию к одной из личностей Кима. Тот непостоянен во всем, себе на уме и, кажется, не понимает или не хочет понимать, что они в одной лодке, а таким поведением старший лишь подталкивает их обоих на ошибки. Впрочем, если быть откровенным с собой, не столь сильно беспокоит это, сколько мысль о том, что так можно дойти до чего-то вроде «подставишь мне свою задницу — потом скажу, что тебе делать дальше». Чонгук не идиот. Он прекрасно помнит те даже не двусмысленные, а говорящие ситуации и взгляды. Ви откровенно над ним издевается и намерен довести Чона до нервного срыва. По мнению которого, происходящее настолько бред, что не лезет ни в какие ворота, разве что в задние и обязательно чонгуковы в дальнейшей перспективе. Мечта же его жизни, определенно. Перспектива, видимо, не такая уж и дальнейшая, мрачно думается брюнету. Ви оказывается неожиданно близко, смотрит в глаза и делает еще шаг. Чонгук какой-то момент выжидает, что тот намерен делать, но когда они оказываются почти вплотную друг к другу, то быстро отстраняется. Старший хмыкает и только тянет руку к чужой ширинке. — Попробуй, — угрожающе произносит Чон, перехватывая чужое запястье, — и останешься без рук. — Сомневаюсь, детка, ты же знаешь, что они нам понадобятся. — Ви издевается и вновь тянется свободной рукой. Такого наглого поведения Чон не выдерживает, резко дергая старшего на себя, а потом впечатывает его в стену, удерживая уже за оба запястья. — Ты же знаешь, что я сильнее, — в тон сказанному шипит киллер. — Нахуя вот ты меня провоцируешь? — Ты сильнее, но. — Ви смеется и выглядит довольным от сложившейся ситуации. — Но что? — Но ты не трогаешь меня, после того случая в лифте. Даже сейчас вполсилы держишь, как девчонку какую-то. — Старший фыркает. Но потом его взгляд становится серьезнее, а голос требовательным: — Я хочу знать, почему? Чонгук растерян от услышанного. Он даже не предполагал, что Кима могут интересовать такого рода вещи. Впрочем, мужчина ничего скрывать не намерен и спокойно отвечает: — В прошлом я не раз причинял тебе боль, когда ты был моим лучшим другом, и понимаю, что не хочу повторять своих ошибок. Так что, даже если мне хочется сейчас размазать конкретно тебя по стенке, я не буду. Тэ ни в чем не виноват, он мне нравится. Лицо напротив исказилось гримасой какой-то совершенно неожиданной для Чонгука обиды, буквально на секунду, но этого было достаточно, чтобы не верить равнодушно брошенному: «Вот как». — Я действительно не собираюсь больше терпеть эти нелепые домогательства. Мы можем договориться? — вкрадчиво интересуется брюнет, решая отпустить запястья из своей хватки. Он искренне, можно сказать по-дружески хочет помочь Тэхену чувствовать себя более комфортно с собственным сознанием. Поэтому относится снисходительно (ну, пытается). Даже если Чон не отрицает, что находит Ви привлекательным, то для него это очень сомнительный повод трахаться с парнем, когда зарекался себе, что больше не будет. А с человеком, у которого еще и раздвоение личности, тем более, не стоит. Старший отводит взгляд, молча проходит мимо, при этом ощутимо толкая мужчину плечом. Тот несколько озадаченно смотрит ему вслед и замечает в чужих длинных пальцах телефон, который дал Намджун и который лежал до этого в кармане брюк Чонгука. Вот черт, кажется, Ви хотел изначально получить именно его, а не тянулся к ширинке. И как с таким самодуром прикажете работать вместе? Пока Чон задавался этим вопросом и странным желанием узнать, откуда у Ви, ко всему прочему, замашки профессионального карманника, старший уже успел поковыряться в смартфоне и лениво протянуть обратно со словами: — Я почти разочарован. В тебе чересчур много совести и сопереживания, как для наемника. — А как для друга — достаточно. В тебе их, блять, вообще нет, так что… — Чонгук виснет над открытыми заметками. Он заходил во все приложения, но до сего момента там было пусто. Интересно. — Что это? Это ваш такой охуенный шифр? — Киллер и сам до конца не понимает с сарказмом это должно звучать или нет, потому что выглядит все безобидно, но мягко сказать, странно. «1) Купить клей ПВА и картон. 2) Забрать Офелию из детского сада. 3) Родительское собрание в 18:35. 4)…» Дальше Чону читать ну совсем не хочется. — Здесь поэтапно убийство премьер-министра Японии, если ты не понял, то я не шутил, — холодно басит шатен, склоняясь над девайсом. — Короче… Копируешь первый пункт в этом списке. — Ви провел наглядно пальцем, выделяя строку. Чонгук хмурится, вроде как выражая таким образом сосредоточенность, но на деле из-за того, что он буквально минуту назад распинался про то, чтобы к нему не лезли, а сам же думает об эстетичности чужих пальцев. — Потом вставляешь в мессенджер в диалог с Джуном… И серьезно, Чон мог бы поклясться, что когда копался в телефоне, то там даже контактов никаких не было, что за темная магия. В этом он и правда не слишком силен, шарит — да, но вот до подобного уровня… Ви только открыл нужное, но на этом все, он замер. — Ну, что? — завороженно спросил киллер. Ужасно стало любопытно, как программа работает. — У тебя память хорошая? Кивок. — У нас минута, чтобы запомнить все, прежде чем сообщение уничтожится. — Это… Тут в тексте скрипт, а мессенджер, как компилятор, причем одноразовый? Я правильно понимаю? — Ты пытался, Чон. Ну, если ооочень грубо, то что-то вроде того. — Ви вздохнул, его бесила эта черта младшего докапываться и выспрашивать все. — И кстати, Джуну придет только уведомление. Не думаю, что он или кто-нибудь еще свяжется с нами, пока мы… — Старший свою мысль так и не договорил, кончик большого пальца бесцельно стал выводить линии по пустому полю сообщений сенсорного экрана. Ви задумался над тем, что вся образцовость Чонгука разваливается у него на глазах. Он такой вспыльчивый, резкий и острый. Очень забавляет его злить. Чонгук бросает «подожди, я достану свою мобилу», чтобы, на всякий случай, все записать, ничего не забыть и не проебаться, но когда его вообще слушал кто? Зная Намджуна, у них действительно ровно минута, при этом капитально важных десять секунд уходят на обмен любезностями. — Ты, блять, совсем? Зачем ты вставил этот ебаный текст? Тебя просили подождать, нет? — Терпение никогда не было моей сильной стороной. Или ты предпочитаешь, чтобы тебя долго растягивали, прежде чем вставлять? М, Гуки? — Просто… Просто заткнись и отойди, — почти рычит брюнет и вырывает телефон из чужих рук. — Как скажешь, — раздается насмешливое из-за спины. Киллер на посторонний раздражитель с внешностью очаровательного парня больше не реагирует никак, его глаза цепко выхватывают информацию. Чон бы, может, и отдал некую дань уважения к чужому труду, к тому с какой осторожностью разрабатывалось все, но не сейчас. «Клей ПВА» оказался зашифрованным названием пистолета, с конкретным серийным номером. Интересная задача: для чего и как его можно «купить», если есть номер — это кому-то принадлежит, да и модель раритетная. В чем-чем, а в моделях огнестрельного оружия мужчина разбирается. А вот картон… Картон надо было действительно купить. При том… шелковый. Что? Адрес был указан, Чонгук его запомнил, конечно, сразу, но на какой черт к комплекту с пистолетом шел картон, киллер не понимал. В конце текста стояло лишь число. Срок, к которому нужно было это все достать и отправить указанный пароль, в случае удачного выполнения. Иначе второй пункт никак не дешифруется. Сообщение исчезло, и Чонгук выдохнул. Он все запомнил, но остался озадаченным и… Надо сказать, восхищенным. Уголки губ чуть растянулись в улыбке, это походило на интересный квест, целью выполнения которого было пришить в конечном итоге министра. Намджуну бы игры разрабатывать крутые и на этом делать себе имя и срубать деньги. Но, видимо, игры политические ему интереснее. Чонгук не стал медлить, сразу же полез в интернет, чтобы пробить адрес и узнать, что там находится. Канцелярский магазин или… — Частный музей искусств. — Мужчина обреченно посмотрел в сторону Ви. Тот успел вытащить футон и развалиться на нем. Выглядел старший в это мгновение на удивление миролюбиво и ответил довольным котом. — Ага, я там специально работал какое-то время смотрителем. Это не просто музей, Чонгук… Он принадлежит… А, да неважно, тебе это ни о чем не скажет. Я уверен, что ты не в курсе, но здесь, в Японии, есть, ну, семья, современные якудза и все дела. Они почти, как B.H… Люди они интересные, со своими принципами и традициями, и никогда не скрываются — вот, что главное. Их наемники оставляют на месте убийства фирменного журавля. Да-а, так что на выставку, как я и говорил в самом начале, мы все-таки идем, Чонгук. Паспарту для картин в этом музее делается из того же картона. Он не такой, как обычные, если ты догоняешь о чем я. Чон удивленно приоткрывает рот, отмечая, что ему следует разузнать побольше о группировках в Осаке. — Кажется, вы очень запарились над этим подставным убийством. — Синдзо Абэ? Так, кажется, зовут министра, он же один из основателей организации. Я думаю, что Намджун и остальные хотят развязать настоящую войну между сильными врагами, а не фиктивную. — Все это Ви говорит, пусть дико лениво и неохотно, но говорит. Чон готов ликовать. Неужели он, наконец, начал видеть очертания картины и примерно представлять, что к чему? Мужчина подходит к лежащему шатену и спокойно садится рядом на футон. — Будто эти якудза дураки и не поймут, что их подставили, — продолжает дискуссию младший. — Я уверен, что они устроят переговоры, где все и раскроется. — Уже не наши проблемы, — раздраженно отзывается парень. — Мы лишь внешняя рабочая сила, это Юнги ведет свои внутренние игры. Но, ох… Избавь меня от этих разговоров, Чонгук, я почти засыпаю… Мужчина поворачивается в пол оборота, чтобы посмотреть на Кима внимательнее. Тот лежал сейчас с закрытыми глазами в свободной черной рубашке, раскинув руки так, что одна почти касалась бедра Чонгука. Интересно, что за диалог сейчас он ведет, не только с Чоном, но который в его голове? Неожиданно возникшая тишина напрягает. Чонгук не знает о чем говорить. Или как корректнее поставить вопрос. Наверное, было бы легче, поговори он на эту тему с Сокджином. Хотя почему он вообще порывается продолжить разговор — тоже непонятно. Можно не сидеть задницей на мягком отдающим плесенью футоне, а заняться делами, но черт бы его побрал. — Ты знаешь, что очень раздражаешь своим поведением? Мог изначально нормально все это рассказать, как сейчас, боже. Ким вдруг коротко смеется. — Потому что ты горячий, когда злой. Пока что это единственное прикольное качество в тебе. Ну, еще вождение тачки, ага. Чонгук думает, чего он вообще хотел, когда заводил этот разговор. Он намеревается встать, но ладонь ложится поверх его бедра, ненавязчиво удерживая. — Я вспомнил кое-что интересное. — Ну? — недовольно бросает Чон, оставаясь на месте. — Тут живет один тип, я подумал, что ты захотел бы навестить его, — произносит Ви и хитро поглядывает в сторону брюнета. Тот молчит, но всем своим видом спрашивает очевидное «Ну, кого?» Улыбка становится шире и безумнее, старший говорит: — Как далеко ты готов зайти, чтобы получить имя убийцы своих родителей? Глаза младшего неверяще округляются. Невозможно. Он столько раз пытался. — У тебя вообще есть желание отомстить, м? Это приносит огромный кайф, проверено. — Ви смотрит на него с какой-то жадностью, Чонгук не понимает. — Зачем тебе это? — Ты справишься с первым пунктом из того списка гораздо быстрее. Нужно же чем-то заниматься оставшиеся дни? — Мне повторить вопрос? — с нажимом говорит младший, потому что не верит, что Ви вспомнил такое совершенно случайно, зато верит тому, что он может знать нужное ему имя. Но хрен разберешься в его истинных мотивах, которых, возможно, не существует в природе. Ким пожимает плечами, отвечает совсем просто, но менее пугающим это быть не перестает: — Так я получу тебя. В общем, подумай над моим предложением, Чонгуки. Чон уходит. Стоит только вспомнить свое детство и разрушенную счастливую жизнь, в нем закипает безумная ярость и жажда мести. Он так и не нашел убийцу родителей, сколько бы ни пытался втихаря это сделать. Хуевое предложение от ебнутого Ви, но он над ним и правда думает. Думает, когда чуть ли не на следующий же день выкупает в переулке нужный пистолет. Думает, когда одетый в классический костюм сопровождает Кима на выставке. Тут нет камер, зато каждый из гостей — мафиози. Опасное место, спрятанное за маскарадом вежливых улыбок и обсуждением коллекции художника. Их без проблем пропустили лишь благодаря старшему, и это непременно откладывается Чонгуком куда-то в невидимую копилку интересующих его вещей. Киллер безмерно удивлен наблюдать, какой Ви улыбчивый, вежливый и очаровательный. От мужчины, конечно, не скрывается некая наигранность, это и отличает его от Тэхена. Здесь, впрочем, все вынуждены себя вести подобным образом, даже ему приходится проглотить вот это: «О, Ви-сама, какой шикарный у вас эскорт!» и скромно улыбнуться. Чон только разведывает обстановку и ищет повода осмотреться, чтобы найти то, зачем они пришли. Думает, когда приходится возвращаться самостоятельно ночью и выносить метровое картонное полотно, заменив его подделкой. Он никогда не мог отказать хену. Это то, о чем на самом деле все время думал Чонгук.***
Темные глаза внимательно наблюдают за тем, как бежевый пушистый ковер впитывает в себя всю кровь. Киллер сидит на стуле, меланхолично прислонившись подбородком к его спинке, слушает хриплые чужие стоны, а в голове целый ряд идей для самых ужасных пыток. Это убийство почти философское и единственно значимое. Чон расстается с прошлым окончательно и чувствует приятную дрожь открытия. Того, каким он может быть. Для этого не хватало совсем чуть-чуть. Как раз-таки немного безумия. Грязи остается слишком много. Самый надежный вариант, чтобы избавиться от трупа — устроить пожар, что заставляет улыбнуться и вспомнить о Тэхене. Но не то чтобы он не продумал это заранее, за несколько дней своего отсутствия. В общем, несомненно, Япония Чонгуку нравится.
