Глава 4
14 мая 2017 г., 18:46
***
Глава Бюро слышал, как девушка взбивает подушки во внутреннем дворике и вычищает тряпицей мягкий ворс ковра. Внезапно наступившая тишина была неестественной. Мужчина достал кинжал и мягкой поступью направился в сторону выхода. — Мир и покой тебе, Альтаир, — Малик опустил клинок, — отпусти её, брат. — Кто это? — голос прибывшего ассасина звучал напряжённо. — Азиль, пожалуйста, побудь в другой комнате. Нам нужно поговорить наедине. Та перепугано ступила через подушки, но увидев одобрительной кивок, успокоилась и скрылась из виду. — Я не ждал тебя так рано… — Ближе к делу, Малик. Дождавшись, когда его друг закончит, Ла-Ахад ещё немного помолчал, обдумывая услышанное. Он не осуждал, нет, но был достаточно удивлён. — Другие знают? — Нет, Альтаир. — Тогда последний вопрос: есть причины для беспокойства? Аль-Саиф отрицательно покачал головой. — Тогда хорошо, — ассасин улыбнулся и стянул капюшон, — проклятая жара. Дождя бы…***
— Пожалуйста, ваш ужин, — девушка вошла тихо, предусмотрительно постучав по стене. — Я не твой наставник и не твой покровитель. Зови меня Альтаир, — мужчина не поднял взгляда от лезвия метательного ножа, которое так любовно затачивал. — Хорошо, спасибо. Можно я посижу здесь? Господин занят, — Ла-Ахад ухмыльнулся, услышав это обращение к его брату вновь. Любопытный девичий взгляд не укрылся от проницательных глаз гостя из Масиафа. — Интересно? — мягко спросил он. — Мой отец был кузнецом и любил повторять, что хорош тот мастер, чьи лезвия могут разрезать бумагу, — мужчина обернулся в поисках чего-то и потянулся рукой за находкой. — Проверь, Азиль. Девушка послушно взяла передвинутый к ней нож, который без труда, разделил исписанный лист бумаги на две равные части. В глазах зажёгся детский неподдельный восторг. — Знаешь как это называется? — он указал на небольшой прямоугольный камень. — Да, оселок. — Правильно. Попробуешь? — Очень хочу, — девушка протянула руку, но внезапно одёрнула, — а если испорчу? — Не волнуйся. Угол должен быть около тридцати градусов, видишь, — он показал на примере, проводя оселком несколько раз по лезвию ножа, затем коснулся его подушечками пальцев и удовлетворённо улыбнулся, — видишь? Теперь попробуй ты. Под мерные звуки металла, Ла-Ахад придвинул к себе тарелку с ещё горячей едой. Много времени ушло прежде чем на немой вопрос он смог сказать: «хорошо». Лезвие не оставило, конечно, следа пореза на пальце, но тем не менее было достаточно острым. — Да, так значительно лучше, — убийца взял нож в руки и с силой ударил им по каменному полу, — а вот теперь оно снова достаточно тупое. Заточи его вновь.***
Когда Малик закончил свою работу, он застал картину, что должна была радовать, но вызвала лишь слабый укол в сердце. Когда-то с такими же восхищением и любопытством на его друга смотрел его брат — Кадар. А сейчас и она. Сомнение скользкой змеёй заползло в душу. Когда Альтаир покинул Иерусалим, он оставил ей один метательный нож, чтобы Азиль не теряла сноровки. С того дня Малик неоднократно видел, как в перерывах между чтением и письмом она бережно затачивает его подарок.
