В ночи.

Негромкий глухой стук, словно упал в траву тяжелый созревший плод. Там, наверху, кто-то с беспокойством выглядывает из окна, но тьма неподвижна и тиха. Вскоре окно наверху погасло, и снова в сумрачном свете забегали по саду молчаливые тени. Через несколько минут мальчик приходит в себя. Он хочет встать, но, едва шевельнувшись, чувствует в левой ступне резкую, нестерпимую боль и едва удерживается от крика. Теперь он понимает, что с ним случилось. Понимает он и другое: здесь, под окном Анжелы, ему нельзя оставаться, нельзя ни позвать на помощь, ни двигаться без опаски. Со лба капает кровь, наверное, он упал на камень. Но он наскоро оттирает кровь рукой — лишь бы не заливало глаза. Потом он пробует, перекатившись на правый бок, впиваясь пальцами в землю, продвинуться вперед. Когда заденешь что-нибудь или даже просто встряхнешь сломанную ногу, боль поднимается такая, что он боится снова потерять сознание. Но всё равно он ползёт дальше, медленно, чуть не полчаса, до лестницы, и руки уже отнимаются от усталости. Холодный пот мешается на лбу с упорной струйкой крови. А последнее — и самое страшное — ещё впереди: надо взобраться по ступенькам, и медленно-медленно, превозмогая нестерпимую боль, он одолевает лестницу. Он еле дышит, когда добирается доверху и дрожащими руками хватается за перила. Ещё несколько мучительных шагов до дверей зала, откуда пробивается свет и слышны голоса. Вцепившись в дверную ручку, он подтягивается всем телом, но дверь неожиданно поддается, и он с размаху влетает в ярко освещённую комнату. Вид у него, наверное, ужасный — на лице кровь, весь перепачкан землёй, и как он рухнул на пол! Недаром мужчины молниеносно выскакивают из-за стола, роняя стулья, и бросаются к нему. Мальчика осторожно переносят на диван. У него ещё хватает сил пролепетать, что он скатился с лестницы, когда собирался погулять в парке, но тут перед глазами начинают плясать черные завесы, мало-помалу обволакивая его, и тогда он теряет сознание и уже ничего не помнит. Седлают лошадь, и кто-то едет в ближайшее селение за врачом. Призрачно оживает разбуженный замок. По коридорам и переходам светлячками мелькают дрожащие огоньки, двери распахиваются, шёпот, расспросы, сбегаются полусонные испуганные слуги, и наконец, мальчика, всё ещё не очнувшегося, переносят в его комнату. Врач находит перелом ноги и говорит, что опасности для жизни нет. Но больному придется долго лежать неподвижно. Когда мальчику сообщают об этом, он отвечает со слабой улыбкой. Приговор его не пугает. Напротив, если хочешь помечтать о той, кого любишь, хорошо долго лежать одному, без шума, без людей, в светлой, высокой комнате. Как хорошо всё продумать и помечтать в тишине о ней, единственной, чтобы кругом не бвло никого, кроме сладостных картин. Быть может, в любви и нет ничего прекрасней, чем эти тихие мгновения, полные смутных, легких мечтаний?!