Разорванное сердце

Снейк вежливо отказался, сославшись на ожидающее его на улице такси, и вышел из клуба. Он прошел квартал, вышел на Арбат, и там, на стоянке, нашел такси. Сев на заднее сидение и сказав водителю адрес, он откинулся на спинку сидения и закрыл глаза. Перед его мысленным взором снова пронеслась картина его издевательств над другом. Ему стало стыдно и больно. В глубине души он любил Житнякова, но боялся признаться ему в этом. С одной стороны, ему хотелось вернуться и извиниться перед вокалистом «Арии», а с другой, он боялся, что там уже будет полиция, и его «повяжут». И тогда вся его карьера пойдет ко всем чертям. Хакимов приехал домой. Его начало знобить. Ни кофе, ни горячий душ не помогали. Он лег спать, но ему начали сниться кошмары. Ему снилась картина изнасилования, похожая на ту, что была в клубе, только обстановка была другая. И в качестве жертвы был он, Снейк. «Чача» провел взглядом Хакимова, пожал плечами, и пошел к барной стойке. Там он заказал себе стопку водки. Выпив ее, он осмотрел зал. Кроме его коллектива, здесь еще оставались «Кукрыниксы» и Самойлов-младший. Слова Снейка не выходили у Александра из головы и заставили его усомниться в их правдивости. Иванов хмыкнул и направился к Глебу. — Глеб, можешь уделить мне время? — А я и не занят. Говори, что хотел. — Как думаешь, Снейку можно верить? — спросил вокалист «НАИВа». — Блять, это я у тебя должен такое спрашивать, Саша. Ты же с ним работал больше 5 лет, — рассмеялся Глеб и наклонился ближе к Александру. — А чего ты спрашиваешь? Что-то случилось? «Чача» рассказал Самойлову свой разговор с Хакимовым, и свои подозрения насчет слов последнего. Глеб слушал внимательно. Он нахмурился, когда Саша ему сказал ответ Снейка насчет Михаила, и посоветовал поискать Житнякова наверху, так как он видел, что «ариец» поднимался туда. Потом Самойлов вызвал такси и поехал домой. Иванов посидел еще минут 10, затем решил последовать совету Глеба. Он поднялся наверх и принялся осматривать комнаты. В одной из них он увидел Михаила абсолютно голым на холодном диване. Александр подошел к нему, и, с ужасом, обнаружил у Житнякова побои и кровь из-под него. Иванов укрыл «арийца» пледом и покрывалом, и, спустившись вниз, попросил бармена вызвать «скорую». Михаила отвезли в больницу. Уже оттуда позвонили сестрам и попросили их приехать. Приехала Алина. Врач ее встретил в приемной и начал разговор: — Я так понимаю, Вы сестра этого мужчины? — Алина кивнула. Врач продолжил, — Вашему брату повезло, что его нашли вскоре после случившегося с ним и вызвали медиков… — Случившегося? Простите, доктор, а что с ним вообще? Нам с сестрой позвонили и попросили приехать, но не сказали, что с ним. Отравление алкоголем? Врач прокашлялся и, немного помедлив, подбирая слова, сказал: — Ох, девушка, если бы только отравление, Вас бы никто и не тревожил в такое позднее время. Скажите, у Вашего брата были отношения с кем-то? — Доктор, я не лезу в личную жизнь брата. Поэтому, не могу вам ничего сказать. Так что с Мишей? — Я не просто так спросил об отношениях. Он был изнасилован. И это, не считая побоев на его теле. — ЧТО?! — Да. Его изнасиловали с окончанием в него. И бросили, как ненужную вещь. У него многочисленные разрывы стенок заднего прохода. Еще будут различные обследования. Лечение будет долгим. Но реабилитация еще дольше. — О Боже! — Алина все еще была в шоке от услышанного. — Кто это посмел сделать? — Спросите у того молодого человека, который вызвал медиков, — ответил доктор, и указал на Сашу, стоявшего под козырьком больницы и курил. — Мы забирали Вашего брата в бессознательном состоянии. Алина спросила у врача разрешения увидеть брата. Доктор ответил вежливым отказом, ссылаясь на очень тяжелое состояние Михаила. Также, он пообещал конфиденциальность нахождения Миши на лечении. Девушка оплатила все обследования и оставила свой номер, на случай, если будут осложнения или еще что-то. Потом она вышла на крыльцо, подошла к Иванову и, прикурив сигаретку, спросила: — Саша, Вам известно, кто это мог сделать с Мишей? — Вы насчет изнасилования? — спросил «Чача» и девушка кивнула. — Примерно догадываюсь, но пока доказательств нет. — Кто? — Хакимов. Когда я его спросил о Мише, то он просто отмахнулся и сказал, что не знает где он. Если бы не подсказка Глеба, Мишу было бы уже не спасти. — Дмитрий? Не зря он мне не понравился. Я обратила внимание, что когда Миша пошел наверх, то и Снейк поднялся следом за ним. Скажите, а кто и где нашел моего брата, и в каком состоянии? — Я его нашел в одной из комнат. Он лежал абсолютно голый на холодном диване и истекал кровью. У него были синяки на спине, по бокам, два синяка на лице. Наверное, и гематомы на голове. Его избивали. Либо 2 человека, либо один, но он не осознавал свои действия, — ответил Александр и сплюнул в урну. — Вы уж извините, что Вам приходится переживать такое. — Да ладно, все нормально. Спасибо, что не бросили его умирать, как насильник. У меня к Вам просьба. Не выносите в прессу все случившееся с Мишей. А если и просочится, то скажите что простое отравление алкоголем. И персонал клуба предупредите. — Не переживайте, Алина. Персонал будет молчать. — Хорошо. И Алина, поймав машину, уехала. Лизе она решила пока ничего не рассказывать, но у Лизы были свои методы выпытывания информации из сестры — Алин, а где Миша? — Он еще тусуется — Алин, я не верю, и чутье подсказывает, что ты что-то мне не договариваешь — Лиз, иди спать. — Ну, Алин, пожалуйста — Ладно, Миша в больнице, отравление алкоголем. — ОЙ — Вот именно иди спать! Чутье ей подсказывало, что «Чача» назвал ей виновника ситуации. Через 3 недели ей позвонили из больницы и попросили приехать. Доктор сообщил ей, что Михаил был оплодотворен, но ребенка спасти не удалось. Алина уехала из больницы полная злости и решимости. В голове складывался план дальнейших действий. Житняков пролежал в больнице полтора месяца. Врачи полностью прочистили его организм от отравления и последствий изнасилования. Он был худой. По ночам его преследовал один и тот же кошмар — злобное ухмыляющееся лицо Снейка и изнасилование. С ним ежедневно работали психотерапевты. При выписке из больницы, врач посоветовал Алине не разговаривать с братом насчет того вечера и оградить его от частого общения с другими музыкантами на период реабилитации. Мишу перспектива «не общения» с коллегами никак не радовала, так как он уже чувствовал, что скоро гастроли. И директору группы будет «по барабану» его психическое состояние, так как график обычно составлялся и утверждался на год вперед и никакие отговорки не действовали. Он лежал дома, читал книги, питался усиленно, но из головы не выходили мысли о концертах и его дальнейшей карьере. Кошмары по ночам стали сниться все реже, но его не покидало чувство беспокойства. Он чувствовал, что ему предстоит еще одна встреча со Снейком, и от исхода этой встречи зависели их дальнейшие взаимоотношения.