Разорванное сердце

Лиза была предупреждена Алиной о запрете посещений другими музыкантами Михаила, но ей это не понравилось. Расспросы о причине такого решения никакого ответа не дали. И девочка решила сама узнать все. Она позвонила Косте и попросила его узнать у их директора, что произошло полтора месяца назад в клубе между ним и Мишей. Костя согласился, и в один свободный, от гастролей и записей, день пригласил директора к себе в гости. Снейк пришел, но выглядел он, мягко говоря, отрешенно. Бекрев видел его состояние, и решил начать разговор. — Дмитрий Абдуллович, я смотрю за Вами уже 2 недели. И все это время, Вы сам не свой ходите. Что Вас беспокоит? Хакимов посмотрел на Бекрева и удивленно спросил: — А чего ты лезешь туда, куда тебя не просят? Или хочешь быть затычкой в каждой дырке? Костя прокашлялся, поправил очки и ответил: — Быть, как Вы выразились, «затычкой в каждой дырке», я не собирался. Просто переживаю за Вас. — А с каких это пор, Костя, тебя интересует мое состояние, моя психика? Тем более, мои заботы тебя не должны касаться. — С тех пор, как прошла та тусовка в клубе. Вы после нее сам не свой. Там что-то произошло? — Да, произошло. Но тебе лучше об этом не знать, поверь. Я сам себя ненавижу за это. — Так, может, я помогу разобраться. Расскажите, пожалуйста. — Вряд ли ты мне поможешь. Тебе не понять меня. — Давайте попробуем, вдруг получится разобраться, — предложил свою «жилетку» Константин. Хакимов рассказал клавишнику все о том злополучном вечере. Он сказал, что раскаивается в случившемся, но боится увидеться с Мишей и попросить у него прощения за свои действия. Костя выслушал барабанщика и задумался. С одной стороны, он был шокирован такими откровениями, и ему стало жаль Змея. С другой стороны, ему стало ясно решение сестер Житнякова о запрете приходить к ним в дом. И у него нахлынула ненависть и злость на директора. Переборов свои эмоции, Бекрев посоветовал Снейку пойти к Михаилу и повиниться перед ним. Снейк сказал, что не стоит тратить время и силы на то, что уже не вернуть, и ушел домой. Костя заметил, что Дмитрий оставил у него свою куртку с ключами, и удивился. Он позвонил Лизе и рассказал ей свой разговор с барабанщиком. — Как он посмел такое сделать с Мишей? Они же друзья! Он негодяй! — возмущалась в трубку девочка. — Он еще у тебя? — Нет, ушел домой. Но что меня удивило, так это то, что он оставил у меня свою куртку с ключами. Что бы это значило? — Не знаю. Кажется, он всем участникам вашей группы оставляет свои ключи. Алина рассказывала, что и у Глеба тоже есть ключи от квартиры Дмитрия. Да и у вашего гитариста тоже, вроде. — Да, он давал всем, кроме меня. С чего бы ему только сегодня мне передать ключи? — вслух спросил сам себя Константин. — Костя, ты его адрес знаешь? — спросила Елизавета. — Может, завтра навестим его? — Да, знаю, — ответил клавишник. — Неплохая идея. Давай, после обеда заедем к нему. Он какой-то отрешенный сегодня у меня сидел. У меня не совсем хорошие предчувствия. Девушка согласилась. Ее тоже начали посещать мрачные мысли насчет Снейка. На следующий день она, вместе с Бекревым, подъехала к дому Хакимова, и они поднялись к нему на этаж. Прислушались. За дверью было очень тихо, не считая плеска воды. Бекрев достал ключи, оставленные накануне директором у него, и вставил в замок. Провернул и прислушался. За дверью все так же было тихо. Взялся за ручку двери и надавил на нее. Дверь открылась, и они вошли в квартиру Хакимова. Свет горел только в кухне и в гостевой комнате. Из ванной слышался плеск воды. Костя пошел в ванную, а Лиза в кухню. Через пару минут Костя позвал ее на помощь, и она зашла в ванную комнату. Там они увидели в наполненной ванне одетого Снейка с лезвием в руке. На одной руке уже были две полосы — одна продольная, а вторая поперек сосудов. На второй руке он уже начал рисовать полосу. Хакимов был без сознания и пьян. Костя и Лиза вытянули его из ванны, и обработали порезы, наложили повязки. Начали приводить его в чувство, но безуспешно. Пришлось доставать нашатырь. Когда Снейк очнулся, он не мог понять, что происходит, и кто с ним разговаривает. Лиза попросила Костю погулять на балконе, и сделала крепкий кофе Дмитрию и какао себе. Дмитрий, с помощью Бекрева, переоделся в сухое, и вышел на кухню, где его уже ожидала младшая из сестер Житняковых. Он присел на стул, хлебнул кофе и посмотрел на девочку. Он не понимал, что она тут делает и как вообще попала в его квартиру. — Здравствуйте, Дмитрий. Я Елизавета, сестра Миши Житнякова… — начала девочка, но барабанщик ее перебил: — Я знаю, кто ты и как тебя зовут. Память мне еще не изменяет. Что ты делаешь в моей квартире? — Пришла поговорить с Вами. Возможно, помочь разобраться… — В чем? И как ты попала в квартиру? В смысле, как вы с Костей попали ко мне в квартиру? — Вы что, не помните, как вчера у Кости оставили свою куртку с ключами? С их помощью мы попали сюда и спасли Вас. — Спасли? От чего? — Вы хотели покончить с собой. Посмотрите на свои руки. Вам повезло, что мы вовремя приехали. Хакимов закурил. Руки действительно болели под бинтами, но он был в душе очень благодарен влюбленным за это спасение. И он поблагодарил девочку и спросил, в чем она может ему помочь. — Расскажите мне, что произошло в тот вечер, в клубе. — Разве Костя тебе не рассказал? — Рассказал. Но я подумала, что Вы, возможно, еще что-то вспомнили…- Лиза смотрела на него выжидающе, одновременно гладя Барби по шерстке, который прибежал из комнаты. — Я все помню, как будто это произошло вчера. И покончить с собой я хотел только для того, чтобы забыть это все. Ты не представляешь себе, какие кошмары меня мучают все это время. Лиза, я не достоин жить после того, что я сделал с твоим братом. — Дмитрий, я не оправдываю Вас и Ваш поступок. Миша — Ваш друг! Но, если Вы раскаиваетесь в нем, то что Вам мешало прийти, за эти полтора месяца, к Мише и попросить у него прощения? — Мешал страх. И еще, Лиза, тебе не понять того, что тогда было. Я боюсь, что после этого случая отношение Миши ко мне изменится. И я уже не буду для него тем, кем являлся до того вечера. — Миша умеет прощать друзей. Я не знаю, простит он Вас или нет, но дружба вряд ли прервется. — Я для него не только друг. Миша любил меня, если ты не знала об этом. Любил искренне и давно, видимо. И я люблю его. Поэтому, я не считаю себя достойным быть его любимым и жить вообще. — Если Вы его любите, то это должно быть стимулом для того, чтобы попросить прощения у него, — сказала девочка. — Да, я не знала о его чувствах к Вам. А Ваши чувства к моему брату искренны? Снейк кивнул. Он не солгал. Он действительно любил Мишу, но также, как и он, никому не открывал своих чувств. Лиза попросила Дмитрия через несколько дней прийти к ним домой, и поговорить с Мишей. На всякий случай, она забрала из квартиры барабанщика все колюще-режущие предметы, и ушла.