Между светом и тьмой

Пепел... его терпкий, жгущий нос и горло неприятный запах и бесконтрольно кружащиеся в воздухе грязно-белые точки с черным окаймлением, право на существование которым дала жженая человеческая плоть. Прошло почти два дня после чистки, но вокруг всё ещё витал горький запах смерти. Но человеку, который пришёл на одно огромное пепелище, не привыкать к этому аромату: он каждое мгновение своей долгой жизни ощущал его, питался болью, муками и утратами других, погружаясь всё глубже в пучину темной стороны, кроме которой не видел ничего более истинного и верного. Его плащ смиренно волочился по выжженной земле, едва поспевая за стремительной твердой поступью своего владельца. Изорванные края капюшона, скрывающего исполосованное шрамами лицо, вместе с старой потертой мантией, большая часть которой скрывала пластинчатые доспехи, слегка трепались на слабом ветру, невольно переносящем на многие километры пахнущий пеплом запах смерти. Казалось, даже яркое желтое солнце все эти дни было окрашено в скорбные алые тона: природа, контролируемая Силой, искренне печалилась о столь жестоких убийствах. Шаг, другой, третий и всё заново: этот человек не видел смысла в собственной жизни после смерти столь амбициозного, подававшего великие надежды внука, поскольку только в его жизни была хоть какая-то цель. Знаний у этого человека было достаточно, больше девяти десятков лет благодаря запретной энергии темной стороны он смог осилить, но уже которой год лишь бесполезно скучно заслонял предыдущий в ожидании действий от более могущественного родственника - и в один миг всё... Рана в Силе, бездонная огромная дыра, которую нельзя было ничем заслонить или заполнить. Самой Силе было жутко больно, это ощущал каждый чувствительный к ней, и лишь у одного из них была возможность исправить чудовищные последствия решения владыки Сидиуса. Развалины, бывшие некогда домом для семьи последнего серого рыцаря, руины, сотворенные Империей, предстали перед бывшим лордом ситхов. Скользящим взглядом окинув унылую картину, он свернул в сторону и вскоре достиг места, где кончилась жизнь одного из величайших серых джедаев в истории, пожалуй, самого могущественного одарённого своего времени. Склонившись на одно колено перед пеплом, оставшимся от его некогда живого тела, старик увидел слабые блики среди черного праха. Протянув руку, он достал кристальное кольцо, оказавшийся ему болезненно знакомым. "Проклятая вещь, ужасная дрянь, свела в могилу их обоих," - мельком проскочила мысль в его голове, скрывшись где-то в недосягаемых уголках разума. Откинув противную вещицу далеко в сторону, некогда сильный лорд ситхов неспешно поднялся на ноги. Он здравым умом принял решение, хоть и понимал, что в этом случае у него при любых раскладах не остаётся шансов выжить. У него слишком мало осталось силы в столь преклонном возрасте, чтобы совершить один из самых древнейших ситхских ритуалов без вреда для себя. Но единственное, чего старик действительно не хотел, так это сливаться с Силой: отправившись в её бездну он обречен на вечные муки, а в случае успешного завершения могущественного обряда его просто не станет - никакой боли, никаких страданий, никаких сожалений, никаких раздумий, только бесконечная блаженная пустота... и остальное его совершенно не волновало. Достав световой меч, он начал медленно рисовать на земле вокруг себя понятные только ему руны ситхов. Одна за одной они постепенно заливались кроваво-красным светом, а, когда круг замкнулся, в туже секунду из его центра в небо ударил ярчайший поток света, обагривший алым пламенем выжженное имперскими штурмовиками поместье. Вслед за светом последовали черные, словно сама смерть, тучи, несущие гибель всему живому. За жалкие минуты они заполонили небо над всей необъятной планетой, беспрерывно вытягивая из неё жизнь, каплю за каплей истощая её. С каждой секундой принося небывалое могущество тому, кто осмелился через столько тысяч лет провести величайший в своей бесчеловечности ритуал. Но, как всегда бывает, за любую силу приходится платить: эта мощь разрывала его на молекулярном уровне, переполняла каждую его клетку, заставляя их работать на пределах своих возможностей, буквально на грани жизни и смерти - он не мог терпеть, не имел возможности долго держать подобную силу в себе - слишком она была велика... Черные облака, созданные темной ситхской магией, не щадили никого: ни женщин, ни детей, ни стариков, ни животных, ни растений - ничего... Всё постепенно умирало, переходя в виде чистейшей энергии в тело бывшего лорда ситхов. Вся планета постепенно гибла, даже сама Сила на ней не могла существовать. Лифен стал новым страшным уроком для Галактики, такой же ужасной страницей истории, как и Нафема и Катарр - она разделила их участь, став безжизненной, мертвой во всех смыслах пустыней на месте некогда процветающего мира. Буря, порожденная темной стороной, пронеслась по планете, оставив от неё лишь жалкую выцветшую оболочку, и стихла так же быстро, как и появилась. Того, кто решился уничтожить целый мир, переполняла мощь, силы которой он в самом ярком сне не мог даже близко представить. Ему оставалось жить секунды - его поглощала, пожирала заживо изнутри сама Сила, платя ему за боль, нанесённую ей. Старик, последний раз окинул взглядом мертвое пепелище, созданное им в пользу великой цели, и подкинул кольцо в воздух. Эта вещь была на руке серого рыцаря в последний момент его жизни, в ней после смерти осталась частичка его души, непроизвольно став артефактом, тесно связанным со своим владельцем. Дух Иккинга, как человека, на которого у Силы были неведомые никому планы, не был поглощён ею, он временно застрял в ней, как в комнате, откуда не было выхода, но прямо перед ним отец его отца бесцеремонно проломил стену, открыв долгожданный путь наружу. Его разум вернулся с того света, используя кольцо как проводник между двумя мирами. Вокруг этой вещи начали очень медленно, неторопливо наращиваться все живые ткани: внутренний органы, кости, которые вскоре покрыли мышцы и нервы, кожа и волосы - а во время воскрешения, в котором изначально не был уверен лорд ситхов, именованный Дартом Хеймом, тело старика постепенно отдавало всю накопленную древним ритуалом энергию, частичка за частичкой исчезая из реальности. Вся мощь до последней капли досталась в качестве посмертного подарка от дедушки Иккингу, который благодаря такому могуществу стал новой живой раной в Силе, которой никто из чувствительный к Силе не ощущал чуть менее четырёх тысяч лет со времен самого страшного из всех лоров ситхов - Дарта Нихилуса. Иккингу был дарован второй шанс, могущество, которое он не мог и представить себе, и время, ставшее для него лишь пустым звуком. Теперь он, ещё не зная об этом, обрёл бессмертие, не по своей воле встав на путь темного владыки Валкориона. Его сознание переселилось в новое тело, созданное по образцу и подобию старого и являющееся по сути полной его копией. Но цена воскрешения была очень высока: миллионы разумных форм жизни, многие миллиарды животных и растений, даже одноклеточные, самые простейшие организмы вымерли - всё, что было связано с Силой, погибло. Иккинг никогда и ни при каких условиях не стал бы ради своей жизни жертвовать другими, но сейчас выбор сделали за него - ничего нельзя было изменить. Он ещё не понял, какое чудовищное событие произошло в эту самую секунду, но уже ощущал в полной мере всю боль и мучения, доставленные Силе, чувствовал, как она бьётся в страшной агонии. Никогда прежде мужчина и подумать не мог о таких страданиях, причиной которых являлся. Он побывал в Силе, вернулся в физический мир в новом теле, но теперь всё казалось иным: не тот свет, не та боль, не те чувства - Иккинг думал, что там найдёт покой, но встретил лишь пустоту, остановившись в одном жалком шаге от желаемого, столь близким и одновременно столь далеким шаге. Сила после смерти целой планеты пыталась всеми возможными способами залатать нанесённую ей рану, живым источником которой сейчас являлся серый рыцарь, и, подобно самому развитому живому организму, она прятала свои травмы, скрыла рану глубоко внутри себя, тем самым сделав Иккинга невидимым через рябь Силы для всех, кто был чувствителен к ней. Он существовал в физическом мире, любой смертный мог его видеть, к нему прикоснуться, но через мембрану Силы, связывающую всю Галактику воедино, его невозможно было различить без ведома самой Силы: его просто не как будто бы и не существовало, но он одновременно был связан с самой Силой куда крепче и устойчивее, чем все остальные. Иккинга могли чувствовать лишь те, кто был носителем такой же раны. Но он был единственным. Могущество стало отныне его великим даром и вечным проклятием, ношей, с которой ему придётся жить, проживать день за днём, ночь за ночью, дожидаясь гибели смертной оболочки, не подвластной даже времени. Упав на колени, Иккинг свернулся калачиком и, обхватив ноги, гневно повторял одну и ту же фразу: "Почему я?" - ни на секунду не умолкая, он говорил её раз за разом, пока количество произнесённых им слов не перешло за несколько десятков тысяч. Он будто бы прозрел, бредни нагого сумасшедшего разом исчезли из головы, и на их месте появилась недосягаемая ранее ясность. Мысли были упорядочены и предельно понятны, как единственное желание - месть, кровавая и беспощадная расправа над всеми, кто сделал это с ним и его семьёй. Посмотрев на кристальное кольцо, надетое на безымянный палец, он крепко сжал руку, представляя в своих пальцах сдавливаемую до приятного звонкого хруста шею императора. Тело Иккинга было покрыто густым слоем черного пепла, но он этого совершенно не замечал, зато видел и чувствовал всё остальное. Направив левую руку в сторону дома, а правую - в направлении обугленного леса, мужчина телекинезом притянул к себе ситхский голокрон и ящик, закопанный им в землю много лет назад. После этого он достал из схрона два оставшихся голокрона и свою старую, сделанную из нитей панциря Таозина одежду, окислившуюся за столь долгий период хранения и сменившую окраску с приятного серебристого оттенка на матовый черный цвет. Одевшись в изорванные, потрепанные временем вещи, он скинул с себя остатки своего плаща и на его место надел другой плащ, лежавший на земле всё это время возле него. Мужчина не знал, чьи это вещи, но знал, чем был "обязан" этому человеку. Немедленно закрепив на себе нагрудник, наплечники, наручи и поножи, он поднял из пепла свой медальон - то немногое, что осталось у него от семьи - и повесил на шею. Кулаки сжимались так сильно, что был слышен глухой хруст старых кожаных перчаток. В душе и в мыслях витала лишь месть - единственное, что заполняло бесконечную пустоту внутри человека, лишившегося всего. Чёрный список был полон как никогда, но не смотря на алую пелену, наглухо застилающую глаза, мужчина понимал, что сейчас нужно вытащить из Валкориона максимально возможное количество знаний, а после при любой подвернувшейся под руку возможности уничтожить его окончательно и бесповоротно за подлое предательство. Но Иккинг был всё ещё связан по рукам и ногам правилами кодекса серых рыцарей, его новый путь шёл вразрез с незыблемыми доктринами ордена. Выбор был очевиден для него в этот момент. Притянув к себе ситхский световой меч, удобно подвернувшийся ему под руку, он активировал его и направил руку, мертвой хваткой держащую оружие, параллельно земле. -Я Иккинг Хеддок Третий, сын Стоика Хеддока и Валки Кат'Нилн, кровный член джедайского рода Шан, потомок Дарта Ревана и лорда Вишейта, ученик гранд-мастера Авиллы Вик'Лэй и магистра серого ордена Круциуса Морна, овдовевший муж, отец убитых дочерей, находясь в здравом уме, добровольно отрекаюсь от титула серого рыцаря, отрекаюсь от собственного имени и ввергаю орден в забвение, - как никогда серьёзно и решительно сказал Иккинг, исполнив клятву отрешения, после чего собрал волосы свободной рукой в хвост и одним резким движением отрезал копну, вернувшись к той же прическе, с которой ходил до вступления в серый орден. Серые рыцари пали, последний живой из них отвернулся от братьев и сестёр, пал на темную сторону, как и многие другие, но сделал это сознательно, понимая, что нет сейчас смысла искать более сложный альтернативный путь. Иногда всё же стоит пойти вперёд к цели по короткой дороге, которую раньше всегда обходил. Короткие каштановые волосы с жжеными обугленными концами легонько трепал слабый ветер, колыхая края черной изорванной одежды. Природы не было, единственным, что могло напоминать о некогда живых красках прекрасной планеты, был ветер. Но не было в нём той свежести, легкости и спокойствия, неописуемого аромата осенних цветов и запаха старой, но все ещё сочной травы. Смердело смертью, в воздухе тяжело кружился прах и пепел, а гарь и горечь назойливо лезли в самое горло, застревая в нём крупным комом. После возвращения из силы Иккинг не испытывал боли, но не было на душе и желанного спокойствия, вместо него он в Силе познал то, чего не ожидал - смирение, не избавившее от боли, но ставшее тем, что позволило переплавить страдания в мощь темной стороны, не разрушая себя психологически. Хотя нельзя сломать то, что и так разбито. Душа и разум жаждали мести, искали справедливости на самом жестоком пути, пути самосуда. Убрав световой меч на пояс, человек без семьи и дома направился на место, ставшее последним пристанищем его родных в этом мире. Бессмысленными медленными шагами ступая по выжженной земле, он добрался до него. Пустым, вернее опустошенным былой болью взглянув на прах, почти развеянный ветром, мужчина склонился на колени перед останками тех, кого он так сильно любил, но не смог защитить. Подняв с земли медальон Хедер и её обручальное кольцо, запачканные грязью, он вычистил их до блеска об край робы. Сняв перчатку, овдовевший муж надел второе кольцо на безымянный палец и второй медальон на шею. Голой рукой взяв остатки праха в руки, он пустил его по направлению легкого ветра, символически развеяв своё прошлое. Желание мести заиграло с новой силой в душе, но разум не позволил чувствам взять верх. Судьба тех, кто был причастен к убийству его родных, уже предрешена, но Иккинг жаждал обойтись с Палпатином так же, как и он с ним: раздавить физически, уничтожить изнутри и заставить испытать хоть самую малую часть той боли, которую он испытал, показать то, насколько император жалок и беспомощен - а это не представлялось возможным без того, что может поведать Валкорион и другие великие лорды ситхов. Может быть, Вишейт говорил правду: Иккинг не так уж и отличается от них - но он уподобится им только, если этого потребует их полное уничтожение. На далёкой планете в недрах одного из древнейших храмов темный лорд, призрак одного из величайших императоров ситхов, молча выжидал прибытия нового ученика. До его появления он провёл годы в одиночестве, будучи по непонятной причине привязанным после, как оказалось, ложного уничтожения своего духа. Больше трёх с половиной тысяч лет лорд Вишейт ждал того, кто станет спасительным ключом для возвращения в физический мир - и этот человек пришёл... -Ты мне солгал! - посыпались громкие гневные обвинения в его сторону. Но Валкорион совершенно не обращал на них внимания, продолжая стоять спиной к отрёкшемуся серому рыцарю. -Нет, поразмысли над моими словами: я сказал, что дам тебе силу и знания, чтобы ты смог защитить свою семью, но ничего не говорил, когда это сделаю и кого ты сможешь сохранить. Я держу ответ за свои слова, а не за то, как ты их понял, - закончив свой монолог, лорд Вишейт ввёл Иккинга в неимоверный гнев. Сквозь его призрачное тело прошли красные, темно-алые молнии, оставив огромную дыру в пирамидальном куполе храма ситхов. Медленно обернувшись и с нескрываемым интересом и некоторой насмешкой во взгляде посмотрев на него, Валкорион увидел, как тот упал на колени перед ним и обеими руками в качестве подношения протянул ему световой меч. Император ситхов, продолжая держать руки за спиной, демонстративно медленно подошёл к нему. - Пророчества, если они верно трактованы, никогда не лгут. Ценой своей жизни тебе дал второй шанс отец твоего отца, наделив огромной, неизмеримой мощью, которая повергнет всех врагов в грязь. Ты, последний из сынов Ревана и Вишейта, готов ли познать истинные пути темной стороны, подчинившись и признав меня своим владыкой? - снова в своей особой высокомерной надменной манере спросил темный владыка. -Двое их: ни больше и не меньше - ты воплощаешь могущество, я жажду его, - покорно склонив перед своим мастером, смиренно ответил Иккинг, на долю секунды задумавшись над словами своего повелителя о погибшем деде. -Прекрасно, - с надменной улыбкой предвкушения на лице, сказал Валкорион. - Но за знания нужно будет платить, и ты это прекрасно понимаешь, - незамедлительно добавил он, напомнив новоявленному ученику условия старой сделки, которые тот безоговорочно принял. - Я буду править Галактикой вновь, только теперь вместе с тобой, мой ученик, лорд Ревейт... Лорд ситхов за столь долгое прибывание в одиночестве выработал особый план по возвращению в физический мир, а ключевой фигурой в процессе его исполнения являлся именно новый избранный. Но кто кем манипулировал - оставалось главным вопросом... Разумеется уничтожение планеты посредством исполнения древнего ситхского ритуала, а, вернее, рана в Силе, появившаяся из-за смерти многих миллиардов живых существ, понесла за собой огромнейшие возмущения, которые почувствовали и все джедаи, и император вместе со своими ученицами. Расклад в игре между Империей и Альянсом за восстановление Республики вновь поменялся, но теперь уже не в пользу ни одной из двух сторон конфликта...