Между светом и тьмой

Уверенность есть то, что направляет нас, подобно лучику светлейшей из звезд, в пучине наших решений. С уверенностью нога в ногу идёт решительность, но, лишь оставаясь верным своим принципам, идеям и идеалам, можно дойти до победного конца. Мортис, как и ожидалось, оказался ровно в том месте, координаты которого сообщил мастер Кеноби. Древнейший ромбовидный монолит ослепил лорда ситхов яркой резкой вспышкой белого света, после чего темный владыка оказался внутри самой планеты, в точности не помня, как именно сюда попал. Выбравшись из крестокрыла, он одёрнул плащ, убрав его с плеч и оставив висеть лишь на спине, чтобы тот не мешался. Попав сюда ранним утром, Дарт Ревейт мог в живую увидеть, как мертвая промозглая пустошь с частыми голубыми, столь же безжизненными остовами растений, постепенно наполнялась жизнью, расцветала и зеленела. Под его ногами за считанные секунды выросла трава, деревья покрылись прекраснейшими бутонами и сочными листьями, невиданные ранее цветы, раскинувшиеся до горизонта, пылали всеми оттенками видимого спектра, казалось, что человек, по какой-либо попавший сюда, лично нашёл свою землю обетованную. Но лорда ситхов больше интересовало течение Силы, сконцентрированное в огромном размере в самой планете в целом и в каждом живом организме в отдельности. Сев на одно колено на почву и взяв маленькое семечко дивного нежно-голубой цветка, верный последователь учений Плэгаса, по сути закончивший его труды, передал мизерную часть своей энергии медихлорианам, содержащимся в зародыше, и заставил его расти прямо в своих руках неимоверно быстрыми темпами. Опустил на землю он уже взрослое растение, имевшее совершенно иную окраску: кроваво-красные лепестки с внешней стороны и темно-алые с внутренней - живой полноценный организм за считанные мгновение намертво впился корнями в почву, начав изменять под себя все соседние цветки, отличные от него. Вот к чему могло приводить управление медихлорианами: создание идеальной формы жизни, устойчивой ко многим неблагоприятным воздействиям, - вот к чему стремился Плэгас, но чего так и не смог достичь при жизни и что завершил его верный ученик. Твердо встав на обе ноги, он оглядел необыкновенные красоты этого мира, всё равно казавшиеся ему чуждыми, и неожиданно заметил через густую пелену облаков бьющий в небо столб света. Тут, будто бы по велению природы, облака рассеялись, и можно было ясно увидеть огромную, построенную на вершине главнейшей из гор каменную обитель, над центральной башней которой гордо возвышался голубой кристалл, являвшийся источником столь необычного свечения. Не желая терять драгоценное время, Дарт Ревейт одним легким, но очень мощным прыжком достиг площадки у основания цитадели, преодолев расстояние в многие километры за считанные секунды. Платформа представляла собой идеально круглую каменную плиту: в её центре находился серый круг, и от него расходились четыре луча, два из которых были направлены противоположные стороны и заканчивались черным и мутно-белым кругами такого же размера, а два других луча сливались с границами платформы, закругляясь по мере приближения к краям. Грани площадки и лучи, слившиеся с ней, окаймляли непонятные руны и рисунки, не похожие ни на общегалактический язык, ни на древнюю ситхскую летопись. Ожидая хоть что-то увидеть, темный владыка подошёл к центру платформы и встал в середину серого круга, прямо на древний символ тьмы и света, которые при совмещении давали знак равновесия. Тут же две птички, которых он не замечал, слетели со своих насиженных мест и приземлились на круги, практически в точности повторяющие цвет их оперения. Моментально из двух дивных красивых птиц появились духи святых избранных, представителей и верных хранителей своих сторон Силы: светлейшей Дочери и темнейшего Сына. Они медленными, но оттого не менее стремительными шагами сближались с лордом ситхов, повторяя одни и те же слова из раза в раз "Прими кинжал. Найди Мать. Низвергни Абелот. Испей из фонтана. Окунись в омут. Воссядь на трон. Сверши пророчество." Ученик Вишейта молча смотрел на незнакомые ему фигуры, стремительно сближающиеся с ним. Он в глубине сознания понял, кто предстал перед ним, и желал увидеть, что произойдёт дальше, чтобы окончательно осознать суть происходящего. Как только дети великого Отца подошли к темному избранному, то они коснулись обеими руками головы темного лорда и, медленно отсчитав от десяти до одного, сделали то, что казалось ему невозможным: они разделили разум лорда Ревейта на две диаметрально противоположные по своей натуре сущности и направили их в новый пласт реальности, отличный и от физического мира, и от самой Силы, который по сути являлся чем-то средним между этими мирами, существуя только в пределах Мортиса. Попав в неведомое ранее черное пространство с множеством различных звезд, суть которого невозможно было в полной мере осознать смертному, обе сущности встретили Отца. Повернувшись друг к другу, они признали друг в друге Иккинга и Дарта Ревейта, порождение светлой и темной стороны, серого рыцаря, в веру которого легло множество доктрин джедаев, и лорда ситхов. Пожалуй, единственным, что их объединяло, было стремление к равновесию в самой Силе и жажда знаний. Они, поняв, что сейчас стоит выслушать того, кто их разделил, стали молча смотреть на Отца в ожидании его речи. -Твоё появление на свет было нежданным. Моё место должен был занять Скайуокер, а не ты, но он лишь свершил свою часть того, что было предначертано иным пророчеством. Я никогда ещё так не ошибался, но я никогда и не был ни в чём так уверен: ты есть я, дитя светлой и темной стороны, вечный конфликт Дочери и Сына в едином теле, существо, через хаотический и яростный мрак, гармоничный и смиренный свет путём разрушения постигающее равновесие. Твои идеи должны быть воплощены в жизнь: равновесие Силы в Галактике лежит не в вечном противостоянии, а в мирном сосуществовании ситхов и джедаев, и только второй темный избранный, новый Ситх'ари способен окончить то, что было непонято и оттого не начато мною. Смертный достоин познать тайны Небожителей, быть подобным им, но одновременно являться тем, чего им никогда не было суждено достичь. Вы есть две стороны одной монеты, два проявления одной и той же личности. Скопление Мау - исполни пророчество, - громогласным голосом, эхом разлетающемся по пустому, подобному космическому, пространству говорил Отец, которому позволила сама Сила поговорить со своим приемником. Сразу же после его слов сущности, на которые был разделён дух темного избранного, вернулись в единое тело, и он, контролируемый сейчас более мрачной сущностью, очнулся лежащим в середине того круга, на котором некогда стоял. А над ним в воздухе смиренно висел святой кинжал Мортиса. Твердо встав на обе ноги, лорд Ревейт протянул руку вперёд и крепко ухватил его за рукоятку: не прошло и секунды, как оно под действием энергии приемника Отца начало видоизменяться в длинный тонкий и изящный черный меч, в оружие, похожее на то, чем владели древнейшие из обладателей силы - Селистийцы или же Небожители, как они известны большей части просвещенного населения Галактики. Меч идеально лежал в руке: в доле лезвия располагались руны, смысл которых лорду ситхов пока не было суждено понять, на круглом навершии с разных сторон были обозначены древнейшие символы темной и светлой стороны силы, тонкая изящная гарда, а само лезвие с красной кромкой было настолько остро, что казалось, смотря на него, можно порезаться. В руках темного избранного тонкие линии, пронизывающие всё оружие от навершия до острия, мерцали темно-алым и одновременно нежно-голубым свечением, что вместе давало необычное пурпурное поблескивание. Такое оружие было несколько странно ощущать у себя в руках: в отличие от светового меча оно имело внушительный вес и не издавало этого осточертевшего жужжания, его холодное лезвие можно было чувствовать, трогать, не боясь остаться без пальцев, оно было куда более совершенным, безопасным, и для многих древних лордов ситхов настоящий меч был эталоном орудия смерти, поскольку им можно было проливать кровь... Кинжал Мортиса, превратившийся в руках нового владельца в меч, являлся самым древним артефактом Силы и одним из самых мощных, что держал в своих руках темный владыка. Он в точности не знал всех его свойств, но прекрасно понимал, что данное оружие будет применено против Абелот. Предстоял самый страшный бой в его жизни, самое сложное и важное сражение, скоро состоится битва за Равновесие. О Дочери, Отце и Сыне он знал не очень много, хотя и достаточно, но об этой бессмертной сущности по всей Галактике ходили разные легенды: в основном жуткие, мрачные, страшные истории - это существо могло напугать даже самого матёрого контрабандиста, стоило лишь упомянуть о том, что оно делает с теми, кто забредает достаточно близко к скоплению Мау. Дарт Ревейт только успел подумать, куда он уберёт меч Мортиса, как тот свернулся в его руке в тонкий металлический цилиндр, пронизанный голубыми и красными линиями, которые при пересечении создавали слово "Всеотец", написанное на древнем ситхском языке. Поместив оружие в сапог, темный владыка почувствовал присутствие того, кого некогда по его же просьбе убил Иккинг, положив начало пути того к искуплению. -Если ты пришёл, чтобы взывать к своему убийце, то ты прибыл напрасно, - одернув черный плащ, который снова закрыл всё его тело, спокойно сказал лорд ситхов и повернулся к призраку бывшего ученика Сидиуса. -Мы оба знаем, что он всё ещё жив. Ты лишь темное проявление его светлой личности, появившееся из-за того, что он сбился с истинного пути, - подойдя чуть ближе к собеседнику, своими словами пытался достучаться до некогда великого серого рыцаря Скайуокер. -Вечная проблема джедаев состоит в ваших глупых попытках вникнуть в то, что понять не в ваших силах. Вы постоянно назойливо лезете в будущее, целиком забывая о настоящем. Джедаи всей эпохи старой Республики только и жили, устремив взор в неизведанное, а все последующие члены вашего ордена так и не смогли учесть ошибки своих предшественников. Ситхи были практичнее: Правило Двух базировалось именно на настоящем и очень близком будущем - они вас переиграли. Обращая внимание только лишь на фонари, льющие дивный поток света во тьму, вы забыли о дороге, которую они освещают, и ожидаемо упали, рухнули так, что начали подниматься лишь через несколько десятков лет. Так о чём это я? Ах да, вам не стоит лезть не в своё дело, - достаточно грубо, но, на странность, в то же время тактично низким размеренным спокойным, оттого жутким голосом сказал лорд Ревейт, выдержав небольшую паузу перед заключительной частью речи. - Вам достаточно знать то, что я не являюсь для вас врагом. Мы с вами боремся за общее дело, за равновесие в Силе и целой Галактике, но методы у нас совершенно разные. Не надо пытаться вернуть Иккинга лишь потому, что вы не можете меня контролировать, в отличие от него: он не вернётся, его не стало - и даже если он сможет найти в себе силы побороть меня, то в этот мир этот человек вернётся совершенно иным. Люди не меняются - они становятся такими, какими изначально были рождены: жизнь дарует не свет, жизнь... она существует не благодаря свету, а лишь вопреки тьме. Считаю дальнейший разговор бессмысленным, - добавил в завершение темный владыка и, демонстративно отвернувшись, дал понять, что продолжать диалог он не намерен, а Энакин, услышав то, что хотел услышать, покорно удалился, рассеявшись в воздухе. Темный владыка вскоре покинул Мортис, в считанные мгновения исчезнувший навсегда. Это место было обителью уединения Отца, Дочери и Сына, возможно, глава семьи последних Небожителей совершил самую большую ошибку, изолировав себя и своих детей, поскольку оторванность от внешнего мира со временем обозлила Сына и в конечном счёте возвела его не в хранители, а в рабы темной стороны Силы. Но тогда это решение казалось правильным и, по сути, таковым и осталось. Иногда ошибки нужны, ведь они помогают понять, что нужно будет делать в будущем: новая Семья должна быть связана с миром, а решать, как именно это сделать, будет тот, кто вскоре заменит Отца, сразившись с Матерью, с самой Абелот...