Осколки любви

— Подъём! Я с трудом разлепила глаза и попыталась встать. Нет. Я вчера слишком долго бродила по лесу в поисках лагеря. Адриана это не напрягало. Он быстро встал и пошёл в душ. А я… Всё таки встала. Я вспомнила приказ месье Жиля и, одевшись во вчерашнее, быстро вылетела из домика в поисках вожатого. Я не забыла прихватить с собой Тикки. Мало ли, Адриан заметит. Наконец, я нашла его дом и самого вожатого. Он завёл меня в домик. — То, что вы сделали вчера, не оправдывается! Вас ждёт суровое наказание, мадмуазель. — Н-но сэр, я же вчера заблу… — Мне всё равно! Вы отстали, а значит, решили сбежать. — Поймите же, у меня просто развя… — Меня это не волнует! Вы заблудились, сбежали и понесёте наказание. — Но поймите же! Я просто заблудилась! За что вы меня наказываете? — За то! За то, что заблудилась! — Но ведь это абсурд! — Итак. Твоё наказание, — Он словно не слышал меня. — Я накажу тебя… Хм… Работой! Смотри. Сегодня, у нас будет праздник. Нам нужен торт. А для торта нужны ингредиенты. Земляника. Ты должна будешь поплыть на остров неподалёку и принести эту землянику. Две корзинки. Потом ты должна будешь отнести дрожжи, сахар и муку в столовую. Землянику тоже, — он немного задумался и продолжил: — Затем покрасить лавочки, пересадишь герберы и польёшь все цветы. Тебе ясно? Я устало кивнула и ушла из его домика. Хорошо, что у меня есть друзья, которые всегда мне помогут. Я пошла на завтрак. Овсянка, чай и две сосиски. Как я говорила, не курорт. Взяв поднос, я направилась к своим друзьям. За столом сидели Макс, Аня, Кастиэль, Роза, Алекси, Лизандр и Адриан. Я поздоровалась со всеми, но они не ответили. Расположившись, я начала: — Ребята, мне Жиль в качестве наказания дал кучу работы. Поможете? — Я вздохнула. — Знаешь, Алина, это твоё наказание, ты с ним и справляйся. Ты его заслужила. — Макс, что ты несёшь? Ребята… Кас… Адриан. И вот на этом моменте, Адриан и взорвался: — Нет, это ты что несёшь? Мы столько тебя вчера искали, волновались, а ты! Ты! Ты преспокойно пришла в дом! И всё! Ты даже не извинилась перед всеми! Аня вчера рыдала, Роза тоже, про себя вообще молчу, я был, как на похоронах! Макс поллеса обыскал! И что?! Тебе полезно будет это наказание! Не надорвёшься, если два цветочка пересадишь. — Что ты такое говоришь? Ты… Что ты вообще несёшь? Я пострадала не меньше остальных. Я заблудилась! Понимаешь, заблудилась! Я еле нашла дорогу к лагерю и сейчас еле передвигаю ноги. А ты! — Знаешь, что. Твои слова и доказывают, что ты, наглая, самодовольная эгоистка и тебе абсолютно плевать на других. В сердце кольнуло. — Адриан, не перегибай палку… — начал было Лизандр. — А по-моему, он абсолютно правильно всё сказал, — жёстко добавила Аня. Я просто на не движущихся ногах ушла из столовой. Вылетела Тикки. — Алиночка, он погорячился. Успокойся и давай приступим к работе. Пойми их, они тоже переживают. Кто-то вышел из столовой и Тикки спряталась за кустом. — Алина… Он просто… Не воспринимай это всерьёз. Мы все переволновались за тебя, — Лизандр положил свои руки мне на плечи. — Нет, Лиз. Ты слышал, что он сказал, слышал?! — Он просто погорячился. — О, нет. Он, как Алекс. Такой родной… и такой холодный. Лизандр, спасибо тебе. Но иди к ребятам. Вы же самые умные, — горько бросила я и, скинув его руки, ушла к пристани. Мне предстояло САМОЙ грести и доплыть до острова. В принципе, он находился недалеко от берега, поэтому я и не предполагала, что меня ждёт. Взяв две корзинки, я погрузила их в лодку и, взяв вёсла, села сама. — Ты точно справишься одна? — В любом случае, мне никто не поможет. Попробую. Я еле-еле сдвинула лодку в воду и начала грести. Вёсла были неимоверно тяжелые, было очень трудно грести. Уже на полпути я обессилено опустила руки. — Тикки, это так тяжело. — Я же говорила! Я могу дать тебе силу, но потом всё тело будет ужасно болеть. — Давай, — Я махнула рукой. В тот же миг я ощутила прилив сил. Странно, но после этого я без затруднений доплыла до острова. И мы с Тикки пошли искать землянику. Остров был прекрасен. Густая зелень, поющие птицы и водная гладь вокруг. Красота… — О чём задумалась? — спросила меня Тикки, таща очередную ягодку. — О том, как прекрасен этот остров. — Ты права. Он чудесный, — согласилась квами, и мы продолжили собирать землянику. Ягод было очень много, и через час корзинки были наполнены. Правда, я еле передвигала ноги: магия Тикки закончилась. Я села в лодку и изо всех оставшихся сил погребла назад. Магией пользоваться не хотелось, так как после будет ещё больней. Я не знаю, как и через сколько времени, но мы добрались до берега. Я взяла корзинки и направилась к вожатому. Корзины были неимоверно тяжёлые, и казались ещё тяжелее от усталости. Прозвенел звонок, призывающий на обед. — Вот же чёрт… Даже поесть не смогу. — Алина не унывай! Может, всё же разрешат поесть… — Угу… Я дошла до дома Жиля. Странно, но вожатый был именно там. Интересно, он вообще чем-нибудь питается? — Ах, это вы, госпожа! Я был идиотом, поэтому вы освобождаетесь от всех несправедливых наказаний, и я дам вам конфетку! Потом пришли ребята и извинились перед мной. Эдриан сделал мне предложение. Приехала из Москвы бабушка, которая поздравила меня со свадьбой и крикнула: — Горько! У нас родилась тройня. Блондин с голубыми глазами, блондинка с зелёными и малыш с фиолетово-красными глазками и голубыми волосами. А потом я очнулась. В медпункте. — Обыкновенный обморок. Устала девочка. — Ч-чего? — хрипло спросила я, поднимаясь. — Тише, тише. Лежи милая, лежи. Я послушно легла и закрыла глаза. Сквозь навалившуюся дремоту услышала приглушённые голоса: — А что с ней случилось то? — Ей вожатый дал кучу задания. Я слышала, что она поплыла на остров за земляникой. — Одна?! — Ну, да. Собрала две огромные корзины и понесла их к вожатому. Возле его дома в обморок упала. — Она, что… Одна всё это делала? — Ну конечно! — И гребла… — Молодой человек, проснитесь. Она всё сама делала. И ещё он дал ей кучу задания. — Вот я дура-ак. — Отнесёте девушку в её домик-то? — Да, мы вместе живём. Конечно, отнесу. Меня тут же подняли сильные руки. — Спасибо, до свидания. Хлопнула дверь. У меня не было сил пошевелиться. А ещё мучил отвратительный голод. Наконец меня положили на мягкую постель. Я открыла глаза. Передо мной сидел Эдриан и держал меня за руку. — Алина… Я не дала ему договорить. Просто вырвала свою руку и отвернулась к стене. — Пожалуйста… Выслушай меня… Алина… — Ты хотел меня выслушать? Нет. Вот и я не хочу. — Я… Ты вообще думаешь, хоть чуть-чуть, сколько ты мне боли сейчас причиняешь? Я приподнялась на локтях. Серьёзно посмотрела в зелёные глаза, успевшие стать мне родными и тихо спросила: — А ты думал, как больно мне делал, когда так бездумно оскорблял? Я вложила в свой взгляд всю боль и горечь, которая сейчас была во мне. — Как же я люблю твои глаза, цвета моря. Всё. Больше я не выдержала. Я бросилась на шею Адриану и зарыдала. Он обнял меня в ответ. Меня уже всё достало! Я просто обнимала любимого человека и плакала. Не помню, как успокоилась и провалилась в забытие. Я проснулась на руках у Адриана. Он сидел на кровати и внимательно рассматривал моё лицо. Я ещё крепче прижалась к нему. Как же тепло рядом с ним. — Разбудил? — Сколько время? — вместо ответа, спросила я. — Полшестого. — Через полчаса ужин. Пойдём? — Я отмажу тебя перед учителем и принесу еду сюда. — Не стоит… — Алина, — Он строго посмотрел на меня. — Один раз я ошибся. И второй раз не хочу. Я лишь улыбнулась. Он положил меня на кровать. Сам пошёл в душ. Я лежала, размышляла о жизни и улыбалась. Тикки давно спала в своей шкатулке, а значит, волноваться мне не о чем. Какой же он… Невозможно на него злиться или обижаться. Для меня Адриан — идеал. С такими мыслями я быстро уснула. — Эй, соня. Просыпайся. Я сонно ворочалась и пыталась осознать, что происходит. Наконец я соизволила открыть глаза. Передо мной сидел Адриан с подносом в руках. — Спасибо, — Быстро сказала и протянула руки к подносу. — Не-а. Я сам тебя покормлю. Я покраснела. — Адриан, не выдумывай. Я в нормальном состоянии, чтобы… — Не спорь. На ужин была рыба, макароны и яблочный сок. — Эй, ты совсем что ли? В конце концов, я сдалась. Никогда не чувствовала себя такой глупой и смущённой. Ну, а Адриану похоже было нормально. Он, и правда, кормил меня с ложечки, постоянно приговаривая: — За маму. За папу. За парня. За брата… Тут уж мои нервы не выдержали. Я громко начала возмущаться: — Адриан, когда ж ты, чёрт возьми, поймёшь, что мне шестнадцать лет, а не шесть, и кормить с ложечки меня не надо! Шестнадцать! Я через два года в универ поступлю! А ты, блин! Адриан тихо посмеивался над моей тирадой. — Закончила? А теперь открой рот. Моя оскорблённая гордость не вытерпела такого. Я взяла эту тарелку и опрокинула её на голову Адриана, затем встала и ушла из домика, не дожидаясь его реакции. — Любовь, она такая, — тихо сказала я.