Осколки любви

Я сидела в домике и посмеивалась, слушая причитания Эдриана. Парень пытался смыть с себя, а точнее с головы, жирные макароны и рыбу. Он назвал меня разрушителем моделей и, по-моему, пару раз выругался по-русски. Хорошо, что здесь не знают моего родного языка: мы с Эдрианом можем переговариваться, и никто ничего не поймёт. Ну, кроме Макса и Ани. Наконец парень вышел из ванной. Он ещё раз обругал меня, а потом заявил: — Завтра утром мы всем лагерем идём на озеро. — Отлично! Еще и озеро! — недовольно пробурчала я. — Ты чего такая грустная? — Не знаю… У меня предчувствие странное… Будто мы вернёмся в город и что-то случится. Кстати, когда у нас концерт? — Дай посчитать… Так… — Парень задумчиво поднял глаза к потолку и зашевелил губами. — Через неделю, после того, как мы вернёмся домой. — Через неделю?! Вот чёрт! Я взглянула на мокрого парня и, понимая, что в таком виде он точно никуда не пойдёт, вскочила с кровати и бросилась на выход. — Ты куда? — удивлённо крикнул мне вслед Адриан. Чуть притормозив у двери, я бросила, не оборачиваясь: — Скоро приду! Сломя голову я побежала к домику Кастиэля и Лизандра и по дороге чуть не сбила пару гуляющих одноклассников и, по-моему, даже Алекса, который крикнул мне про комендантский час, но у меня не было времени слушать его. Наконец, я добралась до цели. Постучала. Ещё раз постучала. Поорала. И в тот момент, когда я уже хотела бесцеремонно вломиться в домик без разрешения, послышался скрип половиц, и через пару секунд дверь распахнулась. На пороге стоял сонный Лизандр. Быстро сообразив, что он сейчас не готов что-либо обсуждать, я коротко спросила: — А Кас где? — Он на озеро ушёл, — зевая, ответил Лиз. — Ага, спасибо, — на автомате выпалила я, тут же осеклась и переспросила: — На озеро? — Да. — А разве мы не завтра на него пойдём? — с сомнением в голосе уточнила я. — Кастиэль захотел сегодня, — пояснил он. — А-а, — облечённо протянула я, но сразу спохватилась: — Постой, откуда он знает, где оно находится? — Я его отвёл, — терпеливо ответил Лизандр, но в его голосе чувствовалось едва уловимое недовольство. Очевидно, ему уже надоели мои расспросы с утра пораньше. — А ты откуда знаешь? — взвыла я. — Я был тут в прошлом году, — вздохнул Лизандр. — Ли-из… Мне срочно нужно увидеть Кастиэля. — И? — И может ты, о добрая душа, отведешь меня на это чёртово озеро? — Я сложила руки у груди в молящем жесте. Лизандр подумал и снова вздохнул. — Дай мне одеться. — Я обожаю тебя! — Я бросилась ему на шею и крепко обняла; он, аккуратно высвободившись из моих объятий, ушёл в домик. Я не могу рассматривать Лизандра как парня, не получается: для меня он просто друг. Лучший друг, который всегда поможет и на которого можно положиться. Между нами безграничное теплое дружеское доверие, нет ничего похожего на проявление симпатии или какой-то более глубокой заинтересованности. В таких размышлениях я ожидала Лизандра. Наконец, он вышел из домика и хлопнул дверью, прервав мои мысли. Я вскочила со скамейки и подошла к нему. Парень выглядел… нормально. Даже несмотря на то, что я его разбудила, он привел себя в порядок, и теперь по нему нельзя было сказать, что всего минут этак пятнадцать назад его насильно заставили подняться с кровати. Я почувствовала укол совести. Но… Мне же нужно увидеть Кастиэля, это важно! Лизандр молча двинулся к лесу. Я окликнула его: — Погоди… А не надо никого предупреждать? — А ты думаешь, если отпросимся, нас отпустят? — Лизандр усмехнулся. — Поняла… Всю оставшуюся дорогу мы шли молча. Я не осмелилась донимать Лизандра разговорами, он и так выглядел уставшим. Пусть лучше отдохнёт сначала, выспится… Тем более, я уверена, он точно не будет против. После жаркого дневного воздуха вечерняя прохлада только придавала сил: было легче дышать, двигаться. Я была поглощена сумеречным лесом, таинственность которого усиливалась надвигающейся темнотой. В тишине стрекотание сверчков и едва слышное пение поздних птиц казались предвестником таящейся угрозы. Хоть я и понимала, что здесь абсолютно безопасно, всё равно волнение будоражило меня. Взглянув на понуро бредущего Лизандра, я поняла, что он нисколько не разделяет моё настроение, хотя обстановка была довольно мистическая и вдохновляющая. Мне снова стало стыдно, что я потревожила его, возможно даже, напрасно… Ведь можно было бы отложить разговор до утра? Вдруг я вспомнила, что не предупредила Эдриана о том, что ухожу в лес. Опять нехорошо поступила, необдуманно… Наконец, мы добрались до озера, и Лизандр сразу испарился, я даже не успела поблагодарить его. Совесть опять напомнила о себе, и в попытках заткнуть её и переключиться на предстоящий разговор, я пообещала себе при случае как-нибудь отблагодарить друга и, так сказать, возместить моральный ущерб. Тряхнув головой, я вышла из-за деревьев; теперь взор охватывал весь пляж, и я без труда отыскала взглядом фигуру парня, красные волосы которого довольно резко контрастировали с белёсым песком. Подойдя ближе к Кастиэлю, я невольно засмотрелась на него. Он сидел на берегу недалеко от кромки воды и рассеянно бросал в озеро камушки, его алые волосы, ещё сильнее подкрашенные заходящим солнцем, красиво развевались на ветру, будто пламя костра. Он всегда привлекал меня своей внешностью, но не более того, однако сейчас я впервые присмотрелась к нему по-настоящему. Он такой… Такой… Я раздосадованно помотала головой. У тебя есть Адриан, Алина! Очнись! Я подошла к Кастиэлю и, положив руку ему на плечо, поинтересовалась как можно беззаботнее: — О чём думаешь? Он взглянул на меня и неопределённо пожал плечами. Его стальные глаза как-то неясно блеснули, а лицо было скорее печальным, чем просто задумчивым. Но всё же притягательно красивым… Я одёрнула себя и быстро перевела взгляд на гладь воды, мысленно надеясь, чтобы Кас не прочитал мысли по моему слишком красноречивому лицу, и снова ругая себя за них. Он опять принялся бросать камешки. Ещё немного помолчав, я решилась отвлечь его от размышлений и задать вопрос: — Слушай, Кас. А ты взял с собой гитару? Парень промолчал, словно не слышал меня, и вдруг, очнувшись от мыслей, ответил: — А… да. А что? — У нас концерт через неделю после возвращения в город. Может, отрепетируем? — предложила я, избегая взгляда собеседника. Должно быть, со стороны это выглядело немного странно. — Я не против. Только как? Вдвоём? — всё так же рассеянно спросил Кастиэль. Конечно же, он даже не заметил, насколько моё поведение неестественное. Эта мысль меня успокоила, и я непринуждённо засмеялась. — Нет, конечно! Попробуем найти прототипы инструментов. Есть у меня одна мысль… Вернулись мы уже задолго после захода солнца. Луна освещала наш путь, и мы благополучно добрались до лагеря. Всю дорогу Кастиэль был молчалив и задумчив. «Заразился меланхолией от Лизандра» — с усмешкой подумала я. Но всё же мне была интересна причина его задумчивости. Эх, правду говорят, чужая душа — потёмки… Мы быстро попрощались и, договорившись встретиться в свободное время после обеда, разошлись по своим домикам. Я осторожно приоткрыла дверь и тихонько проскользнула внутрь. Адриан, похоже, спал, поэтому я, стараясь не шуметь, переоделась и забралась в кровать.

***

— Ты издеваешься, Алина?! Я не буду на этом играть! — возмущался парень. — Кен, успокойся! Да, к сожалению, только Кас взял с собой гитару… Но чем тебе кастрюли не угодили? — как могла, я пыталась успокоить парня, но он разошёлся не на шутку. — Кастрюли! Ты точно издеваешься, — констатировал он и, решив, что этим меня не пронять, перешёл в наступление: — А ты сама-то на чём играть собралась? Ты разве брала скрипку? — Кен, у тебя со слухом проблемы? Я же сказала, только Кастиэль взял! — Я удивлённо вскинула брови. — И что же, пока все будут репетировать, ты будешь стоять в сторонке и наблюдать? — съязвил он. Я задохнулась от возмущения. — Я петь буду, Кентин! — Заткнулись оба! Предлагаю просто спросить у Жиля! — раздался над ухом громогласный голос. — Кастиэль, ты долбанутый? Откуда у моего отца инструменты? — Кен переключился на нового оппонента. — Он же, в конце концов, вожатый! — недовольно отозвался тот. Я остолбенела: Кастиэль пропустил мимо ушей оскорбление в свой адрес? Это на него не похоже… — Ты совсем тупой или притворяешься?! — Кен однозначно решил его доконать. — Чего?! — сжав кулаки, грозно рыкнул Кас. Ситуация накалялась, нужно было что-то предпринять, иначе конфликта не избежать. — А ну, тихо! — Я встала между парнями. — Прекратите орать, — уже спокойнее сказала я и, улыбнувшись, миролюбиво заверила всех: — Мы что-нибудь придумаем. Я ощутила, как под кофтой завозилась Тикки, явно с целью привлечь моё внимание. Поэтому, невнятно пробурчав что-то вроде « Я… Мне надо… Я сейчас, ребята», я быстро направилась к двери и услышала, как Кас, усмехаясь, негромко бросил мне вслед: — Настоящий лидер! В трудной ситуации: БЕГИ! Уже в дверях я пригрозила ему: — Заткнись! —  И, мило улыбнувшись остальным, продолжила: — Скоро вернусь. Ждите. Выскочив на улицу, я оглянулась в поисках укромного места, где можно было бы поговорить с Тикки, и, заприметив большие кусты сирени за углом домика, поспешила спрятаться там. Ещё раз удостоверившись, что меня не видно с дорожки, я осторожно достала квами из внутреннего кармашка кофты и выжидающе посмотрела на неё. Чихнув, Тикки взлетела размять крылышки и звонко сообщила: — Я могу наколдовать вам инструменты! — Я чуть не завопила от восторга: всё складывается как нельзя удачнее! Но радость была недолгой: как объяснить их появление ребятам? Мы задумались. Немного погодя малышка вновь подала голос: — А что, если просто поставить их за сценой? — Неплохая идея! Но я ж их туда не донесу… — Ха-ха! — рассмеялась Тикки. — Тебе не придётся, я создам их прямо там. — Тогда отлично! Бежим! Квами, забравшись обратно мне под кофту, вцепилась лапками в ткань, и я, аккуратно придерживая её, понеслась к сцене со всех ног. Прибежав, я оперлась руками об колени, пытаясь отдышаться после долгой пробежки, и, махнув Тикки, чтобы она начинала, обессиленно опустила голову. Несколько секунд спустя сверкнула яркая вспышка; я подняла голову и восторженно выдохнула. Хоть я и знала, что инструменты должны появиться, но всё равно ещё не привыкла к магии настолько, чтобы воспринимать её как обыденность. — Спасибо, ты меня спасла! — радостно воскликнула я и с улыбкой уточнила: — Снова. Квами лишь улыбнулась. Теперь опять надо бежать. Надо сообщить ребятам, что мы уже можем приступать к репетиции. Тикки, уже привычно нырнув под мою кофту, залезла в кармашек, и я в который раз за день бросилась бежать. Буквально ввалившись в домик, я обессиленно прислонилась к стене, чтобы не упасть. Мальчишки окружили меня, но, на удивление, не торопили и тактично дали мне перевести дух. Когда я рассказала им про инструменты, они уже готовы были бежать к сцене, но Лизандр осадил их, намекнув, что мне не мешало бы ещё немного отдохнуть. «Какой же он чуткий!» — промелькнуло у меня в мыслях, и я взглянула на него с благодарностью. Кастиэль по-доброму проворчал что-то про загнанную лошадь, но это ничуть не испортило мне настроение. Кентин захотел проветриться и сказал, что подождёт нас на улице; Адриан, не взглянув на меня, вышел за ним. Он что, до сих пор дуется, что я вчера убежала поговорить с ребятами о репетиции без него? Детский сад, честное слово! Когда наша компания пришла к месту назначения, ребята аж присвистнули. Видимо, они не ожидали, что инструменты будут такими новыми. На все расспросы, где мне удалось раскопать такое чудо, я лишь хитро улыбалась и отвечала: «Секрет фирмы». Мы принялись перетаскивать аппаратуру на сцену; сложнее всего было с барабанной установкой, так как старенькое фортепьяно, принадлежащее лагерю, стояло на месте уже много лет. Совместными усилиями мы всё-таки справились и, разместившись на сцене, начали репетицию. — Адриан, стоять! Фальшь! В какой руке, чёртова фальшь? — Успокойся. Ну и слух, скрипачка хренова… — Что?! — Ничего, ничего… — В правой руке фальшиво! Там кварта, а не секста! Исключение! Фа, си бемоль! Ты вообще музыке учился? — Учился, успокойся… Мы продолжили. И когда мне уже было тошно смотреть на всех, тошно играть, тошно петь и вообще жить тошно, я предложила ребятам закончить завтра. Все расходятся. Оставшись в одиночестве, я медленно подхожу к фортепьяно и провожу рукой по крышке; краска на ней уже немного облупилась от времени, покрытие стало шершавым, и приобрело неопрятный вид. Присев на банкетку, откидываю крышку и трогаю кончиками пальцев клавиши, тоже изрядно потрёпанные временем. Сколько человек сидело за ним, сколько мелодий играли на нём… В памяти всплывает наша любимая, наша с Алексом мелодия. Проигрываю её одной рукой. Ещё раз. И ещё. Неимоверной болью в груди отзываются воспоминания. На глаза наворачиваются слёзы и тяжелыми каплями падают на колени. Не в силах больше сдерживаться, начинаю рыдать. Горячие слёзы обжигают щёки, болят глаза, уставшие от напряжения. Вроде, у меня уже есть парень, друзья — все хорошо, но эти чёртовы воспоминания… Они не отпускают. Вспоминаю мимолётные поцелуи… Любовь… Вспоминаю наш первый концерт… И тот момент, когда он подошёл ко мне и сказал: «Знаешь, а я тебя никогда и не любил». Сквозь собственные всхлипы слышу тихие шаги, поспешно вытираю слёзы, только больше размазывая их по лицу мокрыми руками, и, прикусив нижнюю губу, пытаюсь унять нервные, рваные вдохи. Хотя кого я обманываю? Всё равно очевидно, что я реву, и этот кто-то понимает это не хуже меня. Человек подошёл и положил руки мне на плечи; в нос ударил резкий запах табака. Кастиэль? Вот уж кого не ожидала увидеть… Что он тут забыл? — Это из-за Алекса? — прозвучал хриплый голос. Я лишь всхлипнула. Кастиэль откашлялся, присел рядом и взъерошил мои и без того растрепавшиеся волосы. А потом положил носовой платок мне на колени. Очень кстати. Такая мелочь, а тронула до глубины души; эмоции нахлынули с новой силой, и я снова разрыдалась, сжимая в руке аккуратно сложенную ткань. Кас терпеливо ждал, пока я успокоюсь. Когда я затихла и принялась вытирать лицо от слёз, он резко спросил: — Алина, ты любишь Эдриана? — Я удивилась внезапному вопросу, но уверенно кивнула. — Тогда отпусти воспоминания с Алексом. Он теперь никто. Бывший. Он разбил сердца всем. Он ушёл, влепив каждому пощёчину. Такие, как он, не заслуживают твоих слёз. — Но… Что я ему сделала, Кас?! Что?! — голос дрожал, грозясь сорваться. — Он не заслуживает этого, Алина. У тебя есть Эдриан. У тебя есть Макс и Аня. У тебя есть я, чёрт возьми! Отпусти прошлое! Живи настоящим! — Ты не видел Лизандра? — всхлипнув, спросила я. Кастиэль впал в ступор от моего вопроса. — В домике должен быть. А что? — Мне он нужен. — Зачем? — Нужен… Он понимает меня, как никто другой. — Алина… А Эдриан? Он ведь любит тебя, он твой парень, а не Лиз. — Любит и понимает — абсолютно разные вещи, — задумчиво ответила я и встала из-за рояля. — Пойду искать беловолосого. — Удачи, — коротко и сухо ответил Кас. На прощание я махнула ему рукой. В домике Лизандра не было, и мне пришлось смириться с тем, что восстанавливать душевный баланс придётся в одиночестве, потому что никого, кроме Лизандра видеть не хотелось. И единственное место в этом шумом лагере, где можно посидеть одной в тишине, — то озеро, к которому меня отвёл Лиз. И я двинулась по направлению к лесу, опять погрузившись в мысли об Алексе. Он такой… такой гад. Тварь, придурок, идиот, сволочь. Он не понимает, что популярность не восполнит пустоту в сердце. Ну, значит так ему и надо! Я яростно пнула шишку с тропинки. Теперь я злилась на него, сентиментальность сменилась агрессией; возможно, частично, это заслуга Кастиэля. Но, в любом случае, теперь боль не разрывала меня на куски изнутри, меня не скручивало от бессильного желания вернуть прошлое, и мне это, определённо, нравилось. Вскоре я выбралась на знакомое озеро. Закат так же, как и вчера, заливал пляж и зеркальную гладь воды теплым светом; до захода солнца ещё было время. Природа была так красива, что я снова застыла от восхищения. Раздражение исчезло, и ко мне вернулось моё прежнее спокойствие. Я настолько прониклась этой умиротворяющей атмосферой, что не сразу заметила сидящего поодаль… Лизандра. Очевидно, он тоже меня не заметил, поскольку сидел лицом к блестящей водной глади и писал что-то в блокноте. Я тихо подошла к нему и села рядом. Воцарилось молчание. В какой-то момент поэт оторвался от блокнота и обратился ко мне: — Что-то случилось? — Лизандр, спой мне, — шёпотом попросила я. — Чего? — удивился он. — Спой… Пожалуйста, — ещё тише прошептала я. — Что с тобой, Алина? — Лизандр… Пожалуйста, — Голос дрожал: я уже готова была заплакать. — Ладно, ладно… Только успокойся, — испуганно сказал парень. Я кивнула и, быстро протерев глаза, наполнившиеся влагой, выжидательно уставилась на друга. А он, глядя куда-то далеко вперёд, тихо запел. Его голос всегда меня успокаивал; так случилось и теперь. Он пел саундтрек из «Токийского гуля», который мы репетировали, и я заворожённо слушала его, его приятный и ласковый голос. Он уносил меня в страну грёз, счастья и мечтательной безмятежности… Полностью отдавшись во власть музыки и эмоций, я запела с ним. Тишину окрестности, залитой уже лунным сиянием, нарушали два мелодичных голоса с разницей в октаву. По-моему, у нас получалось красиво… Допев последнюю песню, поёжилась и обратилась к парню: — Спасибо… Пошли в лагерь? Темно уже… — Пойдём, — Лизандр встал и протянул мне руку. Я с улыбкой приняла его помощь, и мы побрели обратно к поселению.

***

— Привет, — сказала я Эдриану, заходя в домик. — Где ты была? — набросился он на меня с расспросами, даже не поздоровавшись. — Я искал тебя. — На озере, — невозмутимо ответила я. — С кем? — Ну, что ты ко мне пристал? — недовольно отозвалась. — С Лизандром. — А тебя не волнует то, что у тебя есть парень? — выпалил Адриан. И я только сейчас поняла причину его гнева! Так вот почему он был так холоден в последнее время… — Ты что, ревнуешь, что ли? — в голос рассмеялась я. — Н-ну, да… — замялся тот и тут же выпрямился, уверенно глядя мне в глаза: — Это плохо? Я продолжила откровенно ржать и даже не пыталась ему ответить. Он растерянно стоял, ожидая от меня явно другой реакции, но потом, улыбнувшись, произнёс: «Как же я люблю твой смех»; его вид был серьёзным, и всё моё веселье моментально куда-то улетучилось. Пару секунд, казавшиеся вечностью, мы неподвижно стояли, глядя друг в глаза, потом он приблизился ко мне и страстно поцеловал. Когда мы отстранились друг от друга, Адриан провёл рукой по пряди моих волос, а я, вдруг смутившись то ли от поцелуя, то ли от его пристального взгляда, нарочито бодро сказала:  — Слушай, Ромео недоделанный, давай-ка спать. — Не смею спорить! Он ушёл в душ, оставив меня наедине с моими мыслями.